Проходит час, еще один, но что-то Павел не спешит ко мне. Изменились планы? Или вообще решил не встречаться. Но почему? Сам же говорил, что ждет результатов о последнем разговоре с Жанной, предъявила ли она справку.

Звонок в дверь. Мчусь открывать. Наконец-то приехал!

Но вынуждена замереть в нерешительности. Передо мной нарисовался Климов. Пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом. Но он, выставил ногу вперед и не собирается отступать.

— Чего тебе еще? — спрашиваю, не скрывая возмущения.

— Выяснить кое-что надо… до суда.

Надеясь, что вот-вот приедет Павел, решаюсь впустить Костю. Не станет же он набрасываться на меня. Да и с чего бы. Вроде бы мы все выяснили. Осталось только через процедуру развода пройти.

Между тем, Климов в упор разглядывает меня. А я замечаю, что он крепко сжимает кулаки. Вены на запястьях вздулись. А грудная клетка вздымается тяжело и часто.

Отступаю на шаг назад. Подступает волнение.

— Ты чего, Костя, — стараюсь говорить спокойно, а у самой поджилки трясутся. Что же Павел не едет!

— Я-то ничего! — голос злой. — А вот ты! Это правда?

Климов опускает взгляд на живот, и автоматически прикрываю его рукой.

— Что, правда? Говори конкретнее.

— Ты беременна?! Это мой ребенок или от одного из твоих хахалей? Не знаю, который из них тебе более по нраву. Знаю, что крутишь с обоими. Совсем стыд потеряла.

Слушаю, затаив дыхание. Значит, Жанна все-таки рассказала!

— Да! — произношу с вызовом. — Я жду ребенка. Но ты к этому никакого отношения не имеешь. — Выдерживаю паузу и продолжаю: — Все узнал? А теперь на выход.

— О как! Моя женушка не теряется. А я вот теряюсь в догадках. Может скажешь мне, кто отец ребенка, которого ты ждешь?

А, может лучше рассказать ему о беременности Жанны, чтобы не очень-то выпендривался? Но уже во второй раз сдерживаю свой порыв. Не буду опускаться до их уровня.

Вместо этого коротко бросаю:

— Шел бы ты, Костя, к своей будущей жене.

— Я-то уйду. Но если узнаю, что ты без моего согласия воспользовалась моим биоматериалом… Короче, я этого так не оставлю!

Мысленно хохочу. Ну да, материал-то твой, только не тот, о котором ты думаешь. Доооонор! Уж за этот мне точно ничего не будет!

— И да. Там твой адвокат уже часа два караулит меня. Ну а я, соответственно его. Думает, я его машину не заметил. Ха! Так вот, передай ему, что я на суде сделаю заявление о его пристрастности при ведении бракоразводного процесса.

— Ты о чем?

Прекрасно понимаю, что он имеет в виду, но еще надеюсь, что ошиблась.

— Ваши шуры-муры — достаточно веская причина, чтобы отстранить его от процесса. А сама ты не выкрутишься. Гуд бай, любимая. Только учти, ребенка не признаю.

— Все сказал?

Климов направляется к двери.

— Остальное в суде! Так что готовься.

Перевожу дыхание только после того, как за ним закрывается дверь.

Интересно, Жанна не сказала, что ребенок его. Почему? Тут два варианта. Либо выложила новость в сердцах и пожалела о сказанном. Либо… Ну, конечно же, в своих интересах — очень уж хочется замуж за моего мужа!

Да пожалуйста. Только оставьте меня в покое.

И Дубова…

Да, ситуация, конечно... Получается, эти двое постоянно следили за мной, раз знают про Ковалева и Дубова.

Чуть ли не сразу после ухода Климова позвонил Павел.

— Агния, у тебя все в порядке?

Сразу ответить не получается, мешает ком, подступивший к горлу. Обидно, что его не было рядом в сложной ситуации. Вроде бы понимаю, что не мог. Но ведь все равно эти двое уже все предусмотрели.

— Даааа, — наконец говорю сквозь слезы.

— Он не обидел тебя?

— Паша, — впервые я к нему так, — мне без тебя очень плохо.

— Милая, но я не мог подставляться сам и подставлять тебя.

— А он все равно видел твою машину и все понял.

Повисает молчание. Затем бесконечные равнодушные гудки…

Неужели он меня бросил? В самый ответственный момент! До слушания всего несколько дней. Что же делать?!

Сижу и реву от безысходности.

Звонок в дверь заставляет подскочить. Но перед тем, как открыть, смотрю в домофон, а вдруг опять Климов.

— Павел! — вскрикиваю радостно, увидев на экране Дубова.

Открываю и падаю в его объятия.

Он гладит мои волосы. Пытается унять поток слез. А я сквозь слезы рассказываю ему о Климове.

— Ну все, все, моя хорошая. Не плачь. Давай поговорим спокойно. Все будет хорошо. Я все улажу. И да, прости мою оплошность. Я все же надеялся, что он не заметил моей машины. Конечно, это значительно усложняет ход слушания. Но… я подумаю, что можно предпринять.

— Как? Ведь он ясно сказал, что ты не сможешь защищать мои интересы в суде. И, уверена, выполнит свою угрозу.

— Агния, у меня есть хорошие друзья среди адвокатов. Поэтому тебе не стоит волноваться. Вместо меня выступит Миша Азаров, с которым я уже созвонился. У нас целых три для, чтобы ввести его в курс дела. Но об этом никто не должен знать. Пусть думают, что поставят тебя перед фактом.

Павел помолчал и уже с большей уверенностью продолжил:

— Уверяю, это очередная их ошибка. Они лезут напролом, надеясь нахрапом получить то, что им принадлежать не может. Их алчность затмевает разум. Они торопятся и в спешке допускают массу ошибок, которые в итоге и приведут их в лучшем случае к тому, что останутся ни с чем. А в худшем… Но не будем забегать вперед. Скажи, тебе удалось получить справку от Жанны.

— Да. Вот она, — достаю из сумочки и передаю ему документ.

— Вот и отлично. А что камера, сработала?

— Наверное, я не проверяла.

— Ладно, посмотрим. С ними все ясно. А к тебе у меня есть вопрос.

Смотрю на Павла удивленно. Что я не так сделала?

— Зачем ты отказалась от эксперимента, который мог вывести преступницу на чистую воду? Я ведь на 99 процентов уверен, что это была Жанна.

— Павел… Быть может, оно так и есть. Но она ведь… беременна. К тому же, участие в эксперименте может представлять угрозу и моему малышу. Вдруг очередное падение повлечет за собой нежелательные последствия. А еще: я не хочу множить злобу. Тем более, не факт, что это была Жанна.

— Нашему, малышу, любимая. — Павел смотрит на меня с обожанием. — Что ж, может быть, ты и права. Но очень уж хотелось упрятать эту дрянь на пару лет в места не столь отдаленные. Только тебе виднее. И раз ты так решила, то Елисеев прекращает расследование.

Долго сидим обнявшись.

Я отдыхаю душой.

Павел, наверное, думает о том, что делать дальше в осложнившейся ситуации.

Последующие три дня промчались молниеносно. Насколько раньше я торопила время, чтоб приблизить момент, когда нас разведут, настолько сейчас хотелось остановить его, чтобы максимально отодвинуть слушание. И не потому, что передумала и решила сохранить брак.

Дело в том, что теперь я очень переживала, справится ли новоявленный адвокат со своей задачей настолько профессионально, как это мог бы сделать Дубов.

Особенно напрягали бесконечные звонки от Жанны и Кости. Они то напрямую угрожали, то переходили к уговорам, рисуя мои преимущества, если я признаю измену в отеле и все пункты брачного договора.

Жанна не удержалась даже от того, чтобы очернить Дубова в моих глазах.

— Думаешь, он от большой любви вьется вокруг тебя? Ха! Да он надеялся отсудить тебе твою компанию исключительно с целью самому завладеть ею. Нужна ты ему с чужим прицепом! Ага! Но теперь ни ему, ни тебе не видать и капельки от имущественной составляющей. Уж поверь, адвокат у нас профи, а в документах комар носу не подточит. Так-то. А ведь тебе предлагали хороший вариант. До завтра, подруга. Ах-ха-ха-ха!

Подобные выбросы ненависти и злобы нарушали мое душевное равновесие, болью отзываясь в сердце. Больнее всего было осознавать, что исходили они от людей, которых я не так давно считала самыми близкими.