И рвет душу на части.
Разрывает сердце на мельчайшие осколки, которые острыми шипами впиваются в тело.
Подавив приступ отвращения и не говоря ни слова, отстраняю от себя человека, ставшего вдруг настолько чужим и неприятным, что не хочется ни видеть, ни слышать его. Плетусь в ванную. Долго стою под едва теплыми струями воды, которым, увы, не удается смыть с меня всю грязь унизительной близости.
Как жить дальше?
И стоит ли жить после такого унижения.
Неожиданно до меня доходит смысл его слов, сказанных в начале нашего разговора: «Теперь все буду решать я!»
Окончательно втоптав меня в грязь, унизив и оскорбив, он не просто превратил меня в тварь дрожащую. Он лишил меня самоуважения. Поэтому даже после душа не ощущаю ожидаемого эффекта, что вода смыла с меня липкий налет унижения и оскорбления.
Этот мерзкий налет не покидает меня, словно проник под кожу. Даже не так. В каждую клеточку моего тела.
Он въелся в мозг и разъедает его едкой горечью осознания своей беспомощности, что заставляет меня на цыпочках пройти мимо кухни с опаской — как бы не обратить на себя внимание мужа.
Мельком замечаю, что он не сдвинулся с места. Сцепленные на затылке пальцы рук плотно прижимают голову к столешнице. Спит? Раскаивается? Вряд ли. Может, обдумывает, как объяснить всю низость своего плотского взрыва?
Крадучись поднимаюсь в свою комнату. В спальню зайти не рискую. Понимаю, что он, успокоившись, пойдет именно туда.
Мой расчет оказывается верным. Через несколько минут слышу его тяжелые шаги по лестнице. И с облегчением отмечаю, что не ошиблась.
Сижу в комнате, буквально застыв в напряжении. Расслабляюсь, только когда из спальни доносится его громкий храп.
Для меня это сигнал к действию. Скидываю в сумку пару вещичек и предметы первой необходимости. Конечно же, не забываю о документах и кредитке.
Надо забрать изъятый мужем телефон! Надеюсь, он остался в кармане пиджака, который Костя повесил на спинку стула.
Сбегаю из собственной квартиры с чувством глубокого стыда. Но по-другому поступить не могу. Понимаю, что мой поступок можно расценить как признание собственной вины. Но оставаться здесь до лучших времен не хочу.
Да, именно до лучших времен. Я не сдамся без боя. Я вернусь. Потом. Позже. Когда разберусь во всём и со всем.
А пока… Конечно же, к Жанне. Больше некуда.
Глава 7
Соблюдая величайшую осторожность, вытаскиваю свой телефон из кармана Костиного пиджака. И зачем он ему понадобился? Наверняка, чтоб помешать общаться с подругой.
И откуда в нем вдруг появилось столько гадости, черной злобы? Алчности, наконец. Да, последнее тоже поражает. Никогда раньше не замечала за мужем желания завладеть квартирой, бизнесом…
Об этом позже. Сейчас главное тихонько уехать. Не хочется еще раз пережить страх перед его агрессией… и не только.
Мне удается без проблем выскользнуть из квартиры. Но уже в лифте пот прошибает от ужасной мысли: а вдруг все так и задумано?! Ушла сама! Он ведь меня не выгонял. Получается, я сама подкинула ему еще один козырь.
Что я творю?!
Может, стоит так же тихонько вернуться, словно и не было постыдной попытки бегства?
Лихорадочно жму кнопку лифта. Ни черта не получается. Эта бездушная громадина выполняет заданную программу. Под стук моих кулаков о стенки кабины махина останавливается на первом этаже и услужливо распахивает двери, предлагая выйти. Ну нет, мне надо вернуться!
Мгновения, проведенные в лифте, кажутся вечностью. Наконец-то я у нашей двери.
Дрожащие пальцы никак не могут вставить ключ в замочную скважину. А ведь сделать это следует как можно тише. Когда проворачиваю ключ, сердце ухает в груди и вот-вот выскочит из нее.
Но замок легко поддается.
Уффф!
Облегченно вздыхаю. Я ошиблась! Зря себя накрутила. Костя дрыхнет без задних ног, довольный расправой надо мной. Расправой как физической, так и психологической. А я, раздавленная и отчаявшаяся, стою под дверью собственной квартиры и решаю вопрос всей жизни. Терзаю свои взволнованные извилины — что же все-таки делать?
Остаться — страшно! Я не перенесу больше такого отношения. Муж решил превратить меня в безвольную тряпку, которая должна выполнять все его прихоти.
И, как ни горько признавать, получается, я сама во всем виновата.
Тупо смотрю на ключ, торчащий в замке. Накрывает горькая ирония. Вот тебе и извечный вопрос в действии: «Быть или не быть…». Закрываю глаза и приваливаюсь к стене. Память услужливо подсовывает картинку — лицо Кости с жуткой ухмылкой на губах и глазами, полными…
Нет! Не хочу вспоминать.
Уверенно, хоть и очень тихо, возвращаю ключ в исходное положение, вынимаю его и кладу в сумочку.
Лифт, недовольно урча, мчит меня вниз.
Как поступить правильно, не знаю. Я в растерянности. Мне нужно время, чтобы обдумать ситуацию, в которой увязла. Но становиться послушной исполнительницей мужниных капризов я не желаю.
Такси мчит меня по вечерним затихающим улицам. Равнодушный к моим страданиям город погружается в дрёму. Ему нет дела до опустошения в моей душе. Редкие прохожие торопятся домой. А я — из дома.
Что же произошло с нами? Ведь все было так хорошо! Налаженный быт, благосостояние на высшем уровне, прекрасные отношения. Нежность, чуткость, забота, взаимопонимание… Сказка.
Единственная наша проблема — отсутствие детей. Но мы усиленно работали в этом направлении. Возлагали большие надежды на предстоящее ЭКО…
Подавляю тяжелый вздох. Это ж надо было такому случиться именно сейчас, когда все показатели к оплодотворению в норме, когда даже назначена примерная дата.
Изнутри рвется крик. Но вынуждена сдерживать себя. Таксист примет меня за умалишенную.
Сглатываю ком, подступивший к горлу. Пальцы немеют — с такой силой вцепилась в сидение. Глаза закипают слезами. Но нельзя давать волю эмоциям. Надо потерпеть еще немного. Скоро доедем.
А вот и высотка, где живет Жанна. Только оказавшись у ее двери, вспоминаю, что я даже не предупредила подругу о своем нашествии. Надеюсь, не прогонит. Жму кнопку звонка и мысленно представляю ее лицо при моем столь позднем визите.
— Агния?! — Жанна ошарашена, но не настолько, как я предполагала. — Он выгнал тебя ночью из дома? Да как он посмел. — Втаскивает меня в прихожую. А я чувствую, что силы оставляют меня.
— Жаннаааааа! Он сошел с ума-а-аааа. В него словно бес вселился-я-аааааа. — И, повалившись на кресло в прихожей, реву в голос, наконец давая волю слезам, которые сдерживала так долго.
Глава 8
Жанна некоторое время молчит. Села рядышком и обняла меня за плечи. И сразу потеплело на душе. Боль не утихла, нет. Только душу согревает простое человеческое участие. И появляется желание высказаться, хоть она и не расспрашивает ни о чем.
— Жанна, — шепчу, всхлипывая, — за что он так со мной? Ты веришь, что я не совершала ничего, в чем Костя меня обвииииняяяяет?
— Ну, предположим, верю. И что из того? Только не понимаю, что вообще происходит? Я, между прочим, обиделась. Звоню тебе целый день, а ты даже перезвонить не соизволила.
— Прости. Он забрал у меня телефон. Я пыталась связаться с тобой по скайпу.
— Ясно. Пойдем на кухню, чаю попьем, и ты все расскажешь. А то у меня в голове жуткий кавардак: твой утренний крик о помощи, твое упорное молчание, и, наконец, твой приезд. Давай по порядку.
— С чего начать? — обреченно, как побитая собака, заглядываю ей в глаза.
— С самого начала. — В Жанне уже заговорил следователь. Она давно мечтала открыть свое детективное агентство и возглавить его. Но за неимением начального капитала всё откладывала.
Не упоминая о сцене в гостинице, рассказываю подробно обо всем, что происходило потом.
— Стоп! — обрывает меня на полуслове, когда я дохожу до угрозы Климова откупить у меня половину квартиры. — Документы на квартиру в порядке?
