Вывалив на Климова весь запас своего красноречия, замираю в ожидании, приготовившись выслушать ответную гневную тираду.

Но он удивляет меня.

— Агния, — почти смиренно. — Знаешь, я погорячился. — Мнется. — Может, я поживу еще немного в твоей квартире. Просто некогда заниматься поиском жилья. Столько дел как раз навалилось.

И так это сдержанно, без рыков. Куда они исчезли так резко?

— Мммм. Неожиданная просьба. У тебя что с наличными проблемы?

Пока Климов что-то бормочет в ответ, перебиваю его со злорадством:

— Мог бы номер в отеле снять на худой конец.

Понимаю, что теперь какой-то бес или маленький чертенок вселился в меня и подзуживает, подзуживает.

Жанна, непонятно как раскусив суть Костиной просьбы, скорчила угрожающую гримасу, мол, только попробуй согласиться. Еще и кулак показывает.

Отвечаю жестом — успокойся, все ОК.

Климов, чувствую, уже заводится.

— Да, пойми ты, всего на два-три дня. Мне просто не хочется тащить вещи сначала в гостиничный номер, а потом опять же в квартиру, которую подыщу. К тому же, я думал, ты у Жанны еще поживешь, поэтому и не спешил с переездом.

— Значит так, я тебе не мячик для пинг-понга, который перебрасывают с одной квартиры на другую. Вот решила приехать и передумывать больше не желаю.

Жанна не сводит с меня округлившихся глаз. Даже головой покачивает одобрительно.

А из меня так и прёт:

— И да, я совсем не шучу. Если до вечера не заберешь свое барахло, пеняй на себя. Весь двор будет усеян галстуками, рубашками и прочей атрибутикой твоего шикарного гардероба.

В телефоне тишина. Уже собираюсь нажать отключение. Но Климов все-таки отзывается. Правда, тон у него несколько изменился, стал тише, уступчивее.

— Да-да, конечно. Все сделаю, как скажешь. Потерпи до вечера… Агнеша, а что если все же я хотя бы сегодня переночую у тебя?

Теперь уже я округляю глаза. Ничего себе поворот.

Странно, что это с ним такое? Задний ход включил? Ну нет, милый.

— Никак нет, дорогой. Если не запамятовал, ты так и не прописался в моей квартире. Все откладывал, договора какие-то липовые сохранял, у нотариуса заверял, а такой важный момент упустил.

Явственно слышу в трубке его шумное дыхание. Был бы рядом, наверняка растерзал бы меня на шматки.

Жаннка сигналит мне знаком «Супер!», выразительно подняв большой палец правой руки вверх.

И откуда у меня столько дерзости? Кажется, мы с Костей поменялись ролями.

И меня это все более и более заводит.

Так и хочется прошептать в трубку: «Ну что, козлик, допрыгался?».

— Агния. С твоей стороны это… как бы тебе сказать, жестоко. Я ведь прошу только на одну ночь. И да, обещаю вести себя прилично.

Теперь задумалась я. А почему бы и нет? Не по-человечески как-то с моей стороны. Ведь вообще-то обещала подождать еще пару дней.

— … Нуууу, ладно. Если только на одну ночь. Но имей в виду, что я дома не одна. У меня Жанна.

Подруга то отмахивается, то крутит пальчиком у виска.

Костя взвыл:

— Агаша, помилуй. Это уж слишком! Ты же знаешь, какие у нас с ней отношения. Особенно сейчас, когда я ее уволил.

— По-другому никак. Если не устраивает, ищи другой вариант.

Климов, явно взбешен. Но держит себя в руках и соглашается.

Что же его так допекло?

— Кстати, я должна посоветоваться с ней. Перезвони через секунду.

Жанна не разделяет моего восторга от разговора с пока еще мужем. Особенно недовольна тем, что придется кучковаться под одной крышей.

— Агния, — строго начинает она. — Я на такое не подписывалась.

— А что такого, Жанна! Ну переночует он здесь. Никто же не заставляет нас общаться с ним. Кому от этого будет хуже? Уж точно не нам с тобой. Но при этом он может невзначай проколоться. И мы узнаем, что заставило такого самоуверенного вершителя судеб унижаться и напрашиваться на ночлег.

— Мне вообще не нравится эта затея. Он наверняка что-то задумал. Иначе, как правильно ты заметила, с чего бы ему сдавать свои позиции?

— Надеюсь, ты меня не бросишь? — спрашиваю смиренно.

— Да что с тобой, дурехой делать? Придется остаться. Это же я тебя доставала — звони да звони. Теперь вместе будем расхлебывать. Вот приспичило же тебе ехать домой. А вдруг он задумал что-то недоброе? Не зря же недоволен моим присутствием.

— Не драматизируй, Жанна. Или мне показалось, или что-то у него пошло не так, как задумал. А вдруг расколется.

— Делай как знаешь. Только не нравится мне все это.

Не успела я уломать Жанну, как перезвонил Климов. Ндааа, видать и впрямь не все у него гладко.

— Ну так что? Я могу приехать?

— Ладно. Только ты сразу аккуратненько сложишь свои вещи в прихожей. А то валяются посреди квартиры.

В глубине души я и сама уже не рада, что так бездумно согласилась. Черт знает, что у него на уме. Это меня занесли скачущие гормоны. То плачу и страдаю, то испытываю Климова на вшивость.

И ведь согласился на все мои условия. Это и беспокоит.

Хотя, может и в самом деле приткнуться негде. Не ожидал, что дело примет такой оборот. Охохонюшки-охохонюшки. Что это будет?

Заявился мой Костик, надо сказать, даже раньше обычного. Я уж и не помню, когда так рано возвращался домой после работы.

Пока он усердно наводил маломальский порядок, упаковывая свои вещи и складывая их в прихожей, мы с Жанной приготовили незатейливый ужин. Что называется, из того что было.

А так как я была неплохой хозяюшкой, то в морозилке нашелся пакет самых настоящих домашних пельменей, которые обожал Костя. Божественный запах заполнил кухню и гостиную. А мы с подругой со злорадством наблюдали, как Климов судорожно сглатывает слюну при виде того, как мы накрываем на стол.

Ну не садистки же мы! После немого согласования с Жанной приглашаю почти экс-мужа к столу. И он не отказывается. Знает ведь, паразит, что нигде больше не отведает домашних пельмешков, приготовленных по рецепту, который достался мне еще от бабушки.

И уплетает их мой пока еще муж за обе щеки.

На меня же наваливается грусть-тоска по прошлой счастливой жизни, когда Костя трескал их, не уставая нахваливать.

Разговор, конечно же, не вяжется. Едим практически в полнейшей тягостной тишине. И, едва перебросившись несколькими фразами, расходимся по разным комнатам. Правда, Жанна немного задерживается у меня. Оно и понятно. Ей же просто необходимо высказаться. Хотя мне скорее хочется остаться одной, поразмыслить над дурацкой ситуацией, в которой мы оказались.

— Ну и? — чуть ли не осуждающе спрашивает она, — раскололся? Налопался и довольный отправился спать! Ох, Агния, разбаловала ты его. Он, небось, и напросился только для того, чтоб… Пффф! Ну тебя, не знаю я, для чего.

— Да ладно, Жанни! Мне кажется, он жалеет, что наворотил чёрт знает что с нашей жизнью.

— Ага. Ты еще пожалей его. Хотя… Мне не все ли равно. Делайте что хотите. А я спать. Надоели вы мне оба.

Зевнув, она отправляется в комнату для гостей. И я уверена, что засыпает моментально.

Я же уснуть долго не могу.

Все ворочаюсь. Все пытаюсь разобраться в себе и в Косте.

Признаюсь, что все мои действия последнее время непоследовательны. Жанна права. Я сама не знаю, чего хочу. Мучаюсь. Терзаюсь. То сбегаю из дома, то возвращаюсь. Наверное, это и есть те самые эмоциональные качели, на которые списываются все сумасбродства беременных женщин.

А что же Климов? Его ведь тоже колбасит. Его поступки тоже нельзя назвать адекватными. Получается, тоже весь на эмоциях.

И ведь зря говорят, что ломать — не строить. По крайней мере относительно семьи фраза никак не подходит. Строили мы отношения легко. А когда дело дошло до разрушения, все очень сложно.

Наверное, мы оба переживаем состояние того самого незавершенного гештальта, о котором не устают говорить психологи. Думала, врут. Оказалось, нет. Недосказанность, незавершенность в отношениях мешает спокойно жить.