Вообще все, что касается этой женщины, вызывает много вопросов. Юрист компании. Озлоблена на увольнение. Возможна, именно ее причастность к ДТП. А в довершение ко всему — ее беременность!

— Мне тоже показалось странным ее запоздалое признание, — поддерживаю подозрение адвоката. — Но зачем ей врать про то, что тоже ждет ребенка?

— Да хотя бы для того, чтобы разозлить тебя, довести до срыва. Ну и… если не получилось с дорожной травмой, то… Не будем гадать. И выбросьте все глупости из головы. Просто надо быть осторожнее, осмотрительнее. Поберечь себя.

Он задумался. Потом нехотя добавил, глядя на меня с участием:

— А в остальном Вы правы. Для суда это существенный аргумент против брачного договора, если и правда беременна, да еще и с таким сроком. В этом случае никакие кадры с Вашей якобы изменой рассматриваться не будут. Ну и компания, как следствие, остается Вам без всяких разбирательств. Даже не придется доказывать фиктивность документа. Правда, придется затребовать справку от врача в качестве подтверждения ее беременности. Тут могут возникнуть трудности. Вот только я глубоко сомневаюсь, что все так и будет. Скорее всего у женщины нервы не выдержали. Наверняка была уверена, что все сладится легко и просто. Но не все получается, как задумано, вот она и идет на крайности.

Слушаю его и стараюсь успокоить себя. Разозлить, довести до срыва… Почему-то вспомнились ее слова, что надеялась на выкидыш…

— Будем надеяться, что это ее последняя выходка, — продолжает Дубов. — Иначе придется призвать ее к порядку строгими мерами. Я поговорю со следователем, чтобы он предупредил любовницу Вашего мужа. Кстати, кто она такая?

— Еременко Жанна Викторовна, — впервые называю ее.

Дубов странно смотрит на меня. Во взгляде то ли удивление, то ли… Не знаю, но что-то непонятное в нем промелькнуло.

Он ссылается на занятость, просит меня быть осторожнее и сразу сообщать ему о малейших подробностях.

— Я сегодня же ознакомлюсь с документами на развод, а также предъявленными аргументами и доказательствами, если таковые прилагаются.

У него явно изменилось настроение. А мне ничего не остается, кроме как попрощаться.

Покидаю кабинет адвоката, не в силах избавиться от впечатления, которое на него произвели сведения о Жанне.

Но, может быть, мне просто показалось?

Еду на работу в такси и думаю о последней беседе с адвокатом. После встречи с ним остался тяжелый осадок. Да, надежда есть, что он во всем разберется. Но он прав, все настолько переплелось, перепуталось. У меня создалось впечатление, что и мой адвокат запутался.

Он мне очень понравился в больнице и первый день по возвращении домой. А вчера опять сухарь сухарем. Скучный. Грустный.

Опять путается в обращении ко мне. Эти его перескакивания с «вы» на «ты»! Никак не определится в отношении ко мне.

Со мной происходит то же самое. То я в нем души не чаю, считаю своим спасителем. То сомневаюсь в его компетентности. И, как ни странно, в нем самом.

Хотя какое мне до него дело! Все мы заложники обстоятельств. От этого и колебания в восприятии других людей. А что касается Дубова, то мне вообще до него нет никакого дела.

Сейчас меня ничего не интересует, кроме предстоящего слушания о разводе. А конкретно — чем закончатся притязания Климова на компанию. Я даже настроила себя, что нечего переживать из-за помоев, которыми он собирается облить меня в суде.

Плевать! Переживу как-нибудь. А вот он гад вместе со своей любовницей…

Только я о них подумала, а они туточки. Стоят перед офисом компании и о чем-то оживленно разговаривают. Даже очень оживленно.

Первое желание — незаметно выскочить из такси и переждать в сторонке, чтоб не встречаться с ними лоб в лоб.

Но что-то взыграло во мне. И я, собрав себя в кулак, медленно прохожу мимо них. Внутри ураган. Ненависть. Обида. Боль. Снаружи — спокойствие и самообладание.

Одна я знаю, чего стоит мне пройти мимо них с гордо поднятой головой. Но надо привыкать. Да, привыкать нести себя гордо и независимо.

Спину жжет от взглядов предателей. Я их физически ощущаю. Но держусь.

Вот, наконец спасительная дверь. Кажется, что как только я скроюсь за ней, тут же рухну без сил.

Но мне навстречу уже идет Мила. На лице загадочная улыбка. И я восстанавливаюсь. Уже затихает набат в висках. Уже сердце вернулось откуда-то из пяток в грудину. Уже ноги обрели устойчивость.

Нет, не упаду. Даже удается выдавить ответную улыбку.

— Агния Марковна! — восклицает Эмилия, — а Вас в кабинете ожидает приятный сюрприз.

Приподнимаю брови.

— Что за сюрприз?

— Ну вот, полюбуйтесь!

Она распахивает передо мной дверь. Я застываю от неожиданности. На рабочем столе красуется огромный букет красных роз.

— Эттто что? То есть, от кого?

— А это от Андрея Васильевича Ковалева. Очень долго дожидался Вас. Но вынужден был уехать. И всего-то минут на десять Вы разминулись.

Милочка с такой радостью сообщает мне подробности, словно именно ей подарили этот шикарный букетище. Мне же неудобно перед ней. Еще подумает, будто у меня поклонник появился. Стыдно как-то.

— Спасибо, Мила, ступайте. — Никак не комментирую ее восторг.

Когда за Милочкой закрывается дверь, подхожу ближе к столу и обнаруживаю в букете записку.

«Самой обаятельной и привлекательной женщине». Надо отдать ему должное, эти ничего не значащие слова не могут меня скомпрометировать, даже если кто-то и прочитал их.

Под кем-то подразумеваю Климова. Еще не хватало, чтобы он ко всему прочему добавил ухаживания Ковалева.

Хотя, почему бы нет?

Я теперь почти свободная женщина. Могу принимать знаки внимания от мужчин. Он же не постеснялся спать с моей подругой! Вот и сегодня никак не намилуются!

Да ну их обоих! Пусть делают, что хотят.

С удовольствием вдыхаю нежный аромат цветов. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Как давно мне никто не дарил цветов. Вот так, без повода.

Достаю телефон и набираю Ковалева. С моей стороны было бы невежливо не поблагодарить его за такой знак внимания.

А еще…

Еще хочется унять щемящее ощущение пустоты, которое навалилось при виде воркующих предателей.

Зависть?

Не знаю.

Но не отпускает желание заполнить зияющую бездну в душе.

И этот букет — прекрасный повод для общения с приятным мужчиной.

Господи! О чем это я!

Наверное, опять гормоны взбесились.

— Алло! Агния! Как я рад тебя слышать!

— Я… я хотела поблагодарить за розы. Они прекрасны.

— Рад, что букет понравился. Не знал, какие цветы тебе нравятся и рискнул подарить розы. Но сейчас не об этом. Я ведь хотел тебя увидеть, чтоб пригласить отужинать со мной.

Обескуражена. Не слишком ли быстро он бежит? Завтрак, теперь ужин. Подыскиваю отговорку, хотя коротать вечер в полном одиночестве перспектива та еще.

Мои сомнения разрешаются молниеносно при появлении в кабинете Климова.

— Да, Андрей, я согласна, — выпалила с улыбкой, торжествующе глядя на все еще мужа. Как он тогда назвал меня? Шлёндра. Ну вот, постараюсь соответствовать.

В ответ слышу радостный голос Ковалева, спрашивающего, когда за мной заехать.

— Лучше в восемь. Мне ведь надо переодеться.

Машинально поправляю прическу и отмечаю изучающий взгляд Климова.

— А ты время зря не теряешь, — то ли с грустью, то ли со злостью сквозь зубы констатирует предатель.

— Привыкаю к статусу одинокой женщины. И знаешь, мне нравится. И да, природа не терпит пустоты, — отвечаю с вызовом и улыбкой. — Ты по делу? Говори, что у тебя, а то мне отчеты просмотреть надо.

— Да так, ничего. Зайду, когда будешь свободнее.

Пфффффф. Выдыхаю с облегчением, когда за Костей закрывается дверь.

Что я творю!

А пусть они знают, что рыдать в подушку не собираюсь.

Вот только, что по этому поводу скажет Дубов?

Что испытывает женщина перед предстоящим свиданием? Конечно же, легкое волнение, близкое к беспокойству. Мысли обрушиваются водопадом. Что одеть, как успеть в салон и выделить минут пять на отдых.