Чувствую, как запылали мои щеки и отвожу взгляд в сторону. Тут же констатирую, что Дубов опять перешел в отношении ко мне на «вы». А ведь в больнице обращался запросто на «ты». И мне это даже очень нравилось. Еле сдерживалась, чтобы не ответить взаимностью. Ндааа. А нечего было фантазировать и губу раскатывать.

— Почему скрыли от меня?

— Просто не считала нужным посвящать Вас в особенности своего состояния.

— Э нет, так дело не пойдет. Если бы разговор не шел о разводе и имущественном вопросе, мне бы и в самом деле не было дела (простите за каламбур) до Вашей беременности. Но в данной ситуации, знаете ли, возникают некоторые нюансы. К примеру, известно ли мужу, что Вы ждете ребенка? От него ли этот ребенок? К тому же, у Вас есть право отказать в разводе.

Отвечаю резко, односложно:

— Он не знает. Ребенок от него. Разводу быть.

— Итак, все же развод? — смотрит на меня внимательно.

А мне уже не так обидно, что Климов торопится вычеркнуть меня из своей жизни. Рядом с этим большим и сильным человеком чувствую себя защищенной. И уверена, что все разрешится наилучшим образом. Хотя немного разочарована в самом Дубове. В том, что его опять интересует не мое состояние, а исключительно деловая сторона.

Между тем, адвокат спокойно докладывает мне о ходе своих действий.

— Что касается развода, мне еще предстоит изучить все предъявленные аргументы и учесть факт беременности.

Мне показалось или в его голосе появилась грустная нотка?

— Но, — продолжает после небольшой паузы, — сначала порадую, как обстоят дела с бизнесом. Я уже распорядился о проведении аудиторской проверки.

— Так быстро? — удивляюсь я.

— Что значит, так быстро. Вы же сами написали заявление об ее проведении в связи с возвращением к руководству. Забыли?

Точно, забыла. Как-то напрочь вылетело из головы с этим дорожным происшествием.

— Тянуть с проверкой опасно. Ведь Климов, оставаясь заместителем, может воспользоваться Вашим отсутствием и попытаться провернуть финансовые махинации, намудрить со счетами, поставщиками, ну и прочими делами. Именно поэтому с сегодняшнего дня начат аудит со всеми вытекающими последствиями. И на время его проведения заблокировано выполнение любых финансовых операций. Это означает, что для Климова не осталось ни малейшей возможности выкачать все из компании. Если, конечно, он не успел сделать этого раньше.

Я с облегчением вздыхаю и с благодарностью смотрю на Дубова. Что называется, взял быка за рога. Теперь вряд ли эта парочка подлецов наживется на мне. Правда с оговоркой, как сказал адвокат, если уже не провернули свои темные делишки.

— Ну и хочу услышать рассказ о происшествии. Что, как, когда и почему?

— Так ведь от врача все знаете.

— Не все, а все, что касается Вашего здоровья. Об остальном, пожалуйста подробнее.

Приходится пересказать то немногое, что помню. А также подробности разговора со следователем.

— Ндааа…, - тянет он задумчиво. — И что думаете об этом?

— Ну, с кем не случается, — отвечаю неопределенно, не желая озвучивать свое подозрение. Недоказуемо. Тогда зачем.

— Я так не считаю. Теперь о том, как прошел день на работе перед случившимся.

Он уже начинает меня раздражать. Пристал, как репей! Дотошнее, чем следователь.

— На работе ничего примечательного в тот день не происходило. Бумаги, распоряжения, текущие производственные вопросы.

— И все?

— Нууу… Еще уволила юриста компании. — О том, что она любовница мужа, упоминать не хочу.

— Причина? — вопрос звучит строго.

Понимаю, что от Дубова бессмысленно что-то скрывать. Нехотя выкладываю порцию грязного белья из своей личной жизни.

А у адвоката даже глаза заблестели. Вот нравится же ему в этом копаться!

— Получается, увольнение из-за ревности?

— Не совсем так. Просто… Приказ об увольнении изначально инициировал Климов. Но не довел дело до конца. Это его обычное отношение к деловым бумагам. Вот я и завершила начатое мужем. А что?

— Всего лишь то, что этим могли спровоцировать агрессию как со стороны самого Климова, так и его любовницы. Следователю рассказали об этом? Конечно же, нет!

Мне остается только отрицательно покачать головой.

А Дубов возмущенно продолжает:

— Вот что за беспечность?! Хотите с наименьшими потерями развестись с мужем, который изменял Вам с юристом компании. И в то же время покрываете их связь, тем самым запутывая следствие умолчанием важных показаний. Я Вас не понимаю!

Дубов поднимается и, не скрывая своего возмущения, отворачивается от меня, отойдя к окну.

Затянувшуюся паузу прерывает звонок в дверь. Требовательный такой, нетерпеливый, настойчивый.

Если это Милочка или медсестра, то почему надо так настырно звонить, не переставая?

Света, так зовут мою сиделку, вопросительно смотрит на меня. Киваю, давая понять, что, конечно же, следует открыть.

В комнату влетает разъяренный Климов. Вот уж неожиданность!

— Ты что творишь, Агния! — орет он грозно. Однако, заметив у окна пдвоката, резко понижает голос. И продолжает уже с напускным сочувствием: — Я ведь… волновался… Когда узнал, что ты в больнице. А ты… не отвечаешь на звонки…

По всему видать, что понижение тона и вынужденные паузы свидетельствуют о растерянности Климова. Во-первых, явно не ожидал, что в комнате посторонний мужчина. Во-вторых, на всякий случай не решился при посторонних обрушить на меня свой гнев из-за увольнения Жанны. Ну и совсем уж не хотел раскрывать основную причину своего гнева — инициированного мной аудита.

Чувствует гад, что земля горит под ногами!

— Познакомьтесь, — обращаюсь к экс-мужу. — Мой адвокат, Дубов Павел Федорович. А это мой… муж. Климов Константин Петрович.

Костя в ауте. Дубов прячет улыбку. Я жду объяснение от Кости, чем вызван его неожиданный визит.

— Я… это… И правда волновался.

— Все нормально, небольшие ушибы. Скоро вернусь на работу. Ты как? Справляешься.

— Нормально. — Климов мнется. — Там это… аудиторская проверка началась. — Он бросает косые взгляды на Дубова. — Ну ладно, я пойду. Вижу, у тебя все схвачено.

— Да, конечно. У меня все хорошо. Повестку в суд получила.

Повисает длительная пауза. Климову ничего не остается, как попрощаться.

— А ничего, хорошо держитесь, — Дубов удовлетворен исходом беседы. — Первые мгновения переживал за Вас, как бы истерика не случилась.

— Знаете, Павел Федорович, я уже свои слезы выплакала. Остается с бумажками разобраться и доказать свою невиновность.

— Уж я постараюсь. А сейчас тоже покину Вас. День был тяжелый, напряженный. Отдыхайте.

И все. Тишина. Ее изредка нарушает возня Светланы, управляющейся на кухне. А я хочу спать. Надоело всё и все.

Жаль, что не удалось в полной мере насладиться злым всплеском Костиных эмоций. Интересно, что бы он запел, если бы я была дома одна.

Ух! Представляю его возмущение по поводу аудита!

А что про адвоката — нет слов!

Конечно же, не ожидал он от своей послушной жены такого поворота.

Выздоравливаю достаточно быстро. Хороший уход и покой дают свои результаты. Не прошло и недели, как я уже в офисе. Только приезжаю на несколько часов. Чтобы узнать, как идут дела. Согласовать с Блажиным, который теперь мой первый зам, вопросы, не терпящие отлагательства. Достался в наследство от Климова. Был его правой рукой. Теперь вовсю старается угодить мне. Даже как-то заметила его оценивающий взгляд. Фууууу. Только этого мне и не хватало.

Что касается дорожного происшествия, то здесь закрутилось-завертелось по настоянию Дубова. Он настоял на тщательном расследовании, так как считает, что толкнули меня не случайно. И, хотя я по-прежнему не рассказываю о своем подозрении относительно Жанны, Павел Федорович сам упорно докапывается, кто помог мне свалиться под колеса проезжающей машины.

Кстати, о водителе.