– Да что вы несёте? – удивился стражник. – У нас во всей тюрьме содержится только один полукровка.

– Полуэльф, – педантично поправил его мужчина, демонстрируя остроконечные уши, – и моя работа: искоренять дискриминацию по отношению к представителям эльфийской расы.

– Пусть начальник сам с ним разговаривает, – махнул рукой молчавший до этого стражник, – не хватало нам ещё спровоцировать гнев журналюг, за такое и со службы вылететь недолго.

Его товарищ по караулу явно имел другое мнение, но спорить не стал, лишь смерил эльфа подозрительным взглядом и открыл входную дверь. Лиссэту оставалось надеяться, что Ева беспрепятственно последует за ним.

У входа располагался пропускной пункт, в котором без всякого сонного порошка дремал бородатый стражник. На секунду Лиссэт засомневался, стоит ли вообще его будить, но тут бородач резко открыл глаза.

– Кто такой? По какому делу?

– Я представитель Организации по защите прав эльфов, – гордо сообщил визитер, – к начальнику тюрьмы по срочному делу.

– Что за организация? От кого защищать? – почесал макушку бородач.

– От дискриминации, – весомо ответил Лиссэт.

Стражник негодующе оглядел эльфа, застывшего с выражением снисходительного высокомерия, но всё же кликнул парнишку из караулки. И Лиссэта повели вверх на четвёртый этаж, в кабинет начальника.

Руководил Центральной тюремной башней мужчина в теле, в годах и в очках-полумесяцах. При виде эльфа глаза начальника удивлённо расширились, было заметно, что позднего визитёра здесь явно не ждали.

– Добрый вечер, чем могу быть полезен? – на всякий случай проявил учтивость мужчина.

– Не могу с вами согласиться, совсем не добрый, – укоризненно покачал головой Лиссэт, – и именно поэтому я здесь.

– Хм… проходите, садитесь и извольте объясниться, – растерялся начальник тюрьмы, поправляя съехавшие на кончик носа очки.

Лиссэт разместился в кресле для посетителей с царственным величием.

– Меня зовут лорд Эдмонд Виталь, уполномоченный представитель Общества по защите прав эльфов, – с патетикой произнес посетитель, будто бы это всё объясняло.

– Приятно с вами познакомиться, лорд. Я Дастин Олтер, начальник Центральной тюремной башни. Но я так и не понял причины вашего визита.

– Ну как же? – изобразил крайнюю степень удивления Лиссэт. – Ведь в вашем заведении ущемляются права представителей эльфийской расы.

– Не понимаю, о чём вы?

– В вашей тюрьме содержатся эльфы? – намекнул лорд.

– Да что вы, слава Светлейшему, ни одного нет, – замахал руками начальник, будто с детства до смерти боялся остроухих.

– Как же так? А рыжий художник, весь Винтур судачит о том, как начальник тюрьмы издевается над бедным полукровкой, – печально сообщил Лиссэт.

– Что?! Кто это там судачит? – разозлился месье Олтер. – У нас и правда находится под стражей полуэльф, но содержится в строгих, но справедливых, я бы даже сказал, весьма комфортных условиях.

– А все говорят, что вы держите его в карцере, потому, что видеть не можете полукровок, – доверительно сказал лорд, – меня и всех членов нашего Общества, под покровительством самого Императора, это очень печалит, месье Олтер.

– Самого Императора? – ошарашенно переспросил начальник, откидываясь на спинку кресла.

– Сам Император учредил нашу славную организацию, в Эльфийской Империи принято заботиться о своих подданных, даже тех, кто находится далеко от родины, – с небывалым патриотизмом вещал Лиссэт.

– Полукровка и правда сидит в карцере, – признался месье Олтер, – но это никак не связано с моим к нему отношением, уверяю вас! Он нарушил общественный порядок и мои подчинённые были вынуждены его изолировать. Это для его же блага и спокойствия остальных заключенных.

– В чём же выражалось его нарушение?

– Он… он падал на колени и громко умолял его освободить.

– А разве это нетипичное поведение для заключенного под стражу? – с искренним любопытством уточнил эльф.

– Ну как вам сказать… – замялся начальник тюрьмы. – Он вёл себя очень эксцентрично, расписывал в красках какой он знаменитый художник, и как его талант необходим всему миру.

– А вы что?

– А я человек приземлённый, совсем не интересуюсь искусством. По мне, все эти маратели бумаги - обыкновенные лентяи, которые просто не хотят работать и приносить реальную пользу нашему обществу.

– То есть его расовая принадлежность здесь не при чём? - уточнил Лиссэт, мысленно сочувствуя Дессо, ставшего жертвой неприязни к художникам.

– Да Светлейший с вами, лорд, конечно, нет. В Винтуре уважают все расы, но, – сделал многозначительную паузу начальник, – только если они уважают закон…

В дверь кабинета нервно забарабанили.

– Кто там ещё? – раздраженно спросил месье Олтер.

– Господин начальник, там в караулке… – замялся молоденький страж, нервно одёргивая форму.

– Что в караулке? Ты язык проглотил? – не на шутку разозлился мужчина.

– Там… кажется была пьянка, – обиженно шмыгнул носом стражник, видимо огорченный тем, что его на праздник не пригласили.

– Пьянка в рабочее время?! Да вы с ума посходили? Как это могло произойти?

– Я не знаю. Когда я заступил на дежурство, остальные уже бегали по коридорам, кажется, они выгоняли заключенных из камер, – заложил товарищей стражник.

– Уволю, – с чувством пообещал начальник, – а ну быстро собрать всех в караулке! Заключенных вернуть в камеры, живо!

Молодой стражник испуганно попятился и со всех ног бросился выполнять распоряжение.

– Вы уж простите, лорд, – смущенно обратился к эльфу месье Олтер, – молодежь нынче совсем от рук отбилась.

– Я вас прекрасно понимаю, – покачал головой Лиссэт, поднимаясь с кресла, – что же, если мы выяснили, что произошло недоразумение, и дискриминации по отношению к эльфу не было, то я просто не имею права больше отнимать ваше драгоценное время.

– Ну что вы, лорд, мне как представителю правопорядка, отрадно знать, что в Империи заботятся о правах своих граждан. Может, однажды и наш король учредит подобное общество.

– Да, Общество по защите прав людей будет пользоваться большой популярностью, – серьезно кивнул эльф, и они вместе покинули кабинет.

На первом этаже Лиссэт осторожно огляделся по сторонам: бородач из пропускного пункта отсутствовал на месте, а откуда-то из коридора доносились громкие возгласы.

Распрощавшись с начальником тюрьмы, эльф толкнул входную дверь. Караульные исправно несли службу, а вот Евы и художника нигде не было.

Ева прошмыгнула в здание тюрьмы вслед за Лиссэтом. Девушке казалось, что её местонахождение выдаст стук сердца, так громко оно билось. В вечернее время в башне было немноголюдно: бородач на пропускном пункте общался с эльфом, четверо стражей оживлённо болтали в комнате у самого входа, кажется, их дежурство вот-вот должно было подойти к концу. Заглянув в комнату, Ева увидела чайник на маленькой жаровне и аккуратно вылила весь флакончик бодрящего эликсира. Оставалось надеяться, что служители правопорядка не откажут себе в удовольствии выпить кружку чая. На выходе из караулки девушка едва не столкнулась со стражем, которого подозвал бородач, но вовремя вжалась в стену, и парнишка прошёл мимо.

Вверх от входа уходила широкая лестница, туда повели Лиссэта, а справа и слева тянулись коридоры. Кое-как сориентировавшись, Ева неуверенно шагнула в правый коридор, надеясь, что именно он - восточный. Здесь пахло сыростью, а лампы на стенах едва горели. Вскоре стали попадаться частые двери, преграждающие путь в маленькие темные камеры. Сквозь толстые решетки никого не было видно. Испугавшись, что так может провести вечность, в тщетной попытке отыскать художника, Ева тихо позвала:

– Месье Дессо? – разнесло эхо, и девушка вздрогнула.

– Я здесь! – раздался охрипший голос чуть впереди.

В тесной одиночной камере, вжавшись в решетку, стоял художник, его и без того непослушные кудри растрепались сверх всякой меры, а глаза блестели от слез.