При этих словах она мимоходом бросила взгляд на Ивана, и тот понял: в этом классе она видит не только сокурсников.

— Жестко, — хмыкнул профессор. — А теперь наши “щиты”. Господа Огневы.

Близнецы встали синхронно. И так же синхронно заговорили, потом переглянулись и один из них замолчал, а другой продолжил:

— Наш род — это армия. Пограничные крепости, тяжелая пехота, огненная магия подавления. Мы не возим зерно и не читаем мысли. Мы делаем так, чтобы Калининым было где возить, а Орловым было о ком думать.

— Справедливо, — кивнул Пал Палыч. — Хотя бюджетные отчеты говорят, что армия нынче стоит дорого и не всегда окупается… Ну да ладно!

Он обвел взглядом остальных. Эти студенты были скромнее и явно не стремились рекламировать свои роды. Они старались не смотреть на преподавателя и уткнулись в учебники. Пал Палыч не растерялся и рассказал о них сам, уделив каждому пару минут.

— Все при деле, все при капиталах, — Пал Палыч внезапно замер и уставился на Ивана, который всё это время сидел в тени. — Но вот какая незадача… У нас в группе есть молодой человек, чья фамилия раньше заставляла всех вышеперечисленных господ почтительно замолкать.

Кролик недовольно завозился у Ангорского на плече.

Старичок подошел к парте Ивана и заговорщически понизил голос:

— Ангорские… — протянул Зернов, глядя Ивану прямо в глаза. — Род, который не строил путей, потому что сам был Путем. Скажите, Иван, каково это — чувствовать себя наследником тех, кто мог перебросить легион через континент одним щелчком пальцев, не спрашивая разрешения у пространства?

— Мерзкий старикашка! — завопил в голове у Ивана голос кролика. — Он хочет настроить весь класс против нас! Смотри, Калинина вон как побледнела. Ещё бы, её драгоценные рельсы на фоне твоих предков — просто детская игрушка “Паровозик”.

Иван спокойно поднялся под перекрестным огнем взглядов.

— Настоящий путь — это отсутствие посредников, — сказал Иван. — Мои предки использовали напряжение бездны и реальности, всё что было нужно это воля.

— Вот! — Пал Палыч восторженно ударил ладонью по столу. — Воля. Вы слышали, Елена Владимировна? Пока ваш батюшка закупает уголь и смазку для поездов, Ангорские просто открывали дверь. Именно поэтому, когда ваш род начал угасать, — профессор сочувственно кивнул Ивану, — многие в этой империи вздохнули с облегчением. Конкуренция была невозможна.

Елена Калинина выпрямилась и зло сверкнула глазами.

— Технологии Ангорских признаны утраченными и опасными, — её голос был холодным. — Бездна нестабильна. Род Ветровых и мой отец создали систему, которая гарантирует безопасность государства. А двери в никуда — это путь к катастрофе.

— Слышишь, как запела? — Аристарх на плече Ивана картинно зевнул. — Опасные они, ага. Особенно для их кошелька опасные. Ты ей подмигни, Ваня. Пусть гадает, помнишь ты, где ключи от дверей лежат, или просто умничаешь.

Иван не стал подмигивать. Он лишь слегка наклонил голову.

— Однако ни одной аварии или несчастного случая зафиксировано не было, Елена Владимировна.

— Слухи на пустом месте не рождаются, — парировала девушка. — Ведь ваш род сейчас не использует эту магию?

Иван подавил вспышку гнева, ведь именно ее добивался улыбчивый профессор. Парень сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул. Потом расслабился.

— Разве вы не слышали мое прозвище “слабосилок”, Елена Владимировна? — его голос звучал ровно. — Да, мой род вырождается, но это совсем не означает, что наши техники были опасными.

Девушка усмехнулась и гордо вскинула голову, собираясь сказать очередную колкость.

— Ну-ну, господа, не ссорьтесь! — Пал Палыч весело замахал руками.

Профессор вернулся к кафедре, насвистывая весёлый мотивчик.

— На сегодня всё. И помните: если у вашего соседа по парте древний герб — проверьте, не спрятан ли у него в кармане ключ от вашей спальни!

— Милый дедушка. Я сейчас сожру этого садиста, он прямо нарывается на грубость, Ваня. — Аристарх вцепился в плечо когтями, изо-всех сил удерживая себя от решительных действий. — Он намеренно стравливает студентов и получает от этого удовольствие.

Иван поспешил покинуть аудиторию, аккуратно и быстро пройдя мимо профессора, чтобы кролик поскорее успокоился. Елена, с которой они почти столкнулись на выходе, ускорила шаг удаляясь. Подружки спешили за ней, оглядываясь на Ангорского с опаской.

Группа “А” растянулась по коридору, разбившись на небольшие группы. Студенты вяло брели, погрузившись в свои мысли. Активный Пал Палыч будто бы высосал из них энергию.

Все переместились в аудиторию артефакторики. На дубовых столах, окованных медью, были разложены чертежные инструменты, лупы и заготовки для артефактов. Столы были расставлены на расстоянии друг от друга, чтобы исключить подсказки и помощь приятелей.

Преподаватель, суровый мастер Брунов, сразу перешел к делу.

— Сегодня задача простейшая, господа первокурсники, — пробасил он, прохаживаясь между рядами. — Стабилизация малого накопителя. Перед каждым лежит кристалл низкого качества. Ваша цель — нанести на него удерживающую сетку так, чтобы мана не фонила, а выходила ровным потоком. Кто выдаст пульсацию выше пяти процентов — идет на пересдачу. Приступайте.

— Вот, это наш человек! Говорит четко, ясно и по делу. — одобрил мастера кроличий голос в голове Ангорского. — Может быть даже научит чему полезному.

Иван сел за свой стол. Сокурсники тут же принялись за работу. Братья Огневы, уверенные в себе, сразу начали вливать сырую силу в резцы, отчего воздух вокруг них заискрил.

Ангорский же не спешил. Он закрыл глаза, погружаясь в память прежнего владельца тела. Тот Иван записывал каждое слово Брунова, знал наизусть все тридцать два правила сопряжения рун и мог теоретически рассчитать любой контур. Но у него не было достаточного объема маны и уверенности в руках. От страха перед строгим мастером у парня всегда дрожали пальцы, и резцы срывались, портя заготовки.

Иван открыл глаза и взял в руку тонкий резец. Прядущий намеренно сгорбился, принял максимально неуклюжую позу и начал работать подчеркнуто медленно, казалось, что он дрожит над каждым миллиметром камня.

Со стороны Елены послышались громкие смешки. Она тайком указывала подружкам в сторону Ангорского и подмигивала. Девушки за компанию смеялись. Орлов развернулся на своем месте и наблюдал за ситуацией.

Иван делал вид, что сосредоточен на работе, но краем глаза следил за происходящим в классе. Однако его пальцы стиснули резец еще крепче.

— Ангорский, вы так до второго курса ковыряться будете, — хмуро бросил проходящий мимо Брунов. — Смелее руку ведите. Артефакторика не любит трусов.

— Я стараюсь, мастер, — тихо ответил Иван, не поднимая головы.

На самом деле его рука была твердой, как гранит. Он филигранно, руна за руной, вырезал на мутной грани кристалла стабилизирующий контур. Он действовал уверенно, как хирург, вливая ману тончайшим, плотным потоком.

Когда кристалл под его пальцами окутался ровным, едва заметным синеватым пламенем, Иван отложил инструмент. Стабилизация была идеальной, но внешне артефакт выглядел невзрачно. Нарочито смазанная последняя руна скрывала идеальный баланс.

Он дождался, пока большинство студентов сдадут работы, и подошел к столу преподавателя.

Брунов взял кристалл Ивана, подключил его к измерительному артефакту и удивленно вскинул густые брови. Стрелка прибора даже не дрогнула.

— Хм… — мастер покрутил накопитель в пальцах, рассматривая неровную гравировку. — Чисто, на удивление чистый поток, Ангорский. Криво, косо, возились дольше всех, но придраться не к чему. Зачет. Свободны.

— Спасибо, мастер, — Иван вежливо наклонил голову, забрал рюкзак и пошел к выходу.

— Ваня, ты гений маскировки, я бы такого не выдержал, — хихикнул в голове Аристарх, — С лицом умственно отсталого выдал шедевр. Ладно, пошли жрать, у меня уже в животе урчит.