Иван осмотрел трупы. Никаких опознавательных знаков на них не было. Он аккуратно стянул маски и заглянул каждому бойцу в лицо. Никого из них он раньше не видел.

— Не знаю. Но они явно не случайно здесь оказались. Возможно, это проделки Ветровых.

Иван подошел к проходу и прижал ладонь к исцарапанному граниту. Пустил ману в рунную вязь. Символы вспыхнули синим светом и невидимый заслон “мертвого замка” встал на место. Проход в шахту снова превратился в обычную скалу.

— Готово, — выдохнул он и огляделся.

Рюкзак, брошенный Иваном перед боем, лежал рядом. Внутри всё так же тяжело перекатывались контейнеры с добычей. Закинув его на здоровое плечо, Иван снова подошел к телам наемников. Три серых пятна на сочной зелени поляны смотрелись инородно.

— Что с ними делать будем? — спросил Аристарх. — Степаныч, конечно, старый солдат, но три свежих трупа на заднем дворе, это даже для него перебор. Закопаем?

— Долго, — Иван поднял руку. Он хотел создать пространственную складку, чтобы спрятать трупы, но получилось по другому. Его ладонь окутало синее марево. Черный туман медленно наполз на серую форму наемников, и через секунду трупы вместе с одеждой осыпались на землю черными хлопьями пепла. Но и пепел исчез, едва коснувшись земли. Осталась только примятая трава, которая медленно начала выпрямляться.

— Почему ты сразу не сделал так? В бою? — изумленно спросил кролик.

— Я и сейчас не собирался, и не умел до этого момента. Видимо волк поделился со мной этой способностью и маной, когда лизнул, я ведь был почти полностью выжат. Идем домой, Пушок, — Иван подхватил грязного кролика на руки и прижал к груди. — Пока Марья не решила, что нас съели, и не пошла поднимать по тревоге городскую стражу.

По лесу шли мучительно долго, делая привалы, кролик то ехал на руках у Ангорского, то прыгал сам, давая напарнику отдохнуть.

Иван несколько раз пытался применить новую технику, но ничего не получалось, ни один зеленый лист, или ползущая букашка не исчезли. И только когда им встретилось мертвое поваленное дерево — фокус сработал, полностью повторив произошедшее с телами нападавших.

— Вот видишь, Пушок, в бою я не мог его применить, на живых оно не действует, — сказал парень и, удовлетворенный тем что разобрался, зашагал бодрее.

Солнце уже клонилось к закату, когда две тени — одна высокая, оборванная и прихрамывающая, вторая маленькая, всклокоченная и сверкающая красными глазами — показались на границе сада. Иван старался держаться кустов сирени.

— Ваня, пригнись, — прошептал Аристарх, прижимая подпаленное ухо. — Степаныч у конюшни, если увидит тебя таким, подумает что на нас напал медведь-некромант и умрет от инфаркта.

— Нам нужно только дойти до черного входа, — также тихо ответил Иван, перебегая к толстому стволу дуба. — Переоденусь, умоюсь и никто ничего не заметит.

Они почти достигли цели. Дверь кухни была уже в десяти шагах, когда из нее вышла Марья с огромным тазом белья. Иван замер, а кролик прикинулся садовым гномом.

Марья собиралась повернуть к бельевым веревкам, как вдруг нос её сморщился и она уже открыла рот, чтобы что-то проворчать, но тут увидела странную парочку.

— Матерь Божья… — прошептала она, принюхиваясь. — Аристарх? Иван Алексеевич? Это что же… Это чем от вас так несет?

Кухарка выронила таз. Белоснежные простыни посыпались в пыль, но она этого даже не заметила. Её глаза округлились, перебегая с обожженного плеча Ивана на грязного кролика. Но в прострации она пребывала недолго. Марья распахнула дверь кухни перед Иваном, а кролика ловко перехватила за загривок, не давая тому ускользнуть.

— Живо в дом! Оба. Иван Алексеевич — немедленно в ванну, а ты, реликт ушастый, идешь со мной на кухню. Буду из тебя эту вонь вытравливать, пока ты всю мебель не испоганил.

Иван устало усмехнулся, проходя в прохладу коридора. Спорить с Марьей, когда она включила режим диктатора и командира дома, не решился бы даже его дед.

— Ваня, спаси! — только и успел крикнуть Аристарх, прежде чем его унесли в сторону кухонной раковины.

Иван блаженно откинулся на спинку тяжелой медной ванны. Горячая вода, в которую Степаныч щедро плеснул успокаивающий настой, вытягивала из мышц усталость и обезболивала ожоги.

Даже здесь голос кролика в голове не давал расслабиться.

— Ваня, она меня средством для мытья посуды трет, будто я сковородка! Помоги!

Раздался шум воды и яростное хлюпанье.

Иван невольно усмехнулся, прикрыв глаза.

Через полчаса, когда Ангорский, облаченный в чистый домашний халат, с заботливо перевязанными Степанычем плечом и коленом, вошел в столовую, там он застал эпичную картину. На столе, на пушистом полотенце, сидел Аристарх. Кролик был тщательно отмыт, его высушили феном и сейчас шерсть стояла дыбом, превратив его в идеально круглый, белоснежный и очень злой одуванчик. Пах он теперь свежим лимоном.

— Я тебе этого не забуду, Ангорский, — пробурчал реликт, пытаясь пригладить шерсть лапой. — Она терла меня мочалкой. Грубой мочалкой. Мое достоинство уничтожено.

Марья, совершенно не смущенная негодованием и злобным видом кролика, с грохотом поставила на стол супницу с наваристыми щами и разлила их по тарелкам. Кролику она предложила крупную, аппетитную морковь:

— Ешьте, герои.

Иван сел за стол, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Спасибо, Марья. Все в порядке, главное, что мы вернулись не с пустыми руками.

Когда с едой было покончено, а Марья, немного смягчившись, выставила на стол чайник, Иван жестом подозвал Степаныча.

Старый слуга аккуратно извлек из рюкзака контейнеры. На скатерти появились “Слезы бездны”, кристалл-накопитель, шкура псевдо-варана и наконец, вибриссы вожака прыгунов.

Степаныч, который до этого момента сохранял невозмутимость, замер. Он взял одну черную нить, поднес к свету лампы и даже слегка прикусил край, проверяя на излом. Его брови поползли вверх.

— Иван Алексеевич… — старик прочистил горло. — Вы хоть понимаете, что это такое?

— Усы прыгуна, — равнодушно ответил Иван. — Аристарх велел взять.

— Это вибриссы вожака. Из них делают лучшие проводники для боевых артефактов. Один такой волосок стоит больше, чем малый накопитель.

Иван поставил чашку на стол.

— Дороже? Но это же просто часть монстра.

— В том-то и дело, — Степаныч понизил голос. — Прыгуны твари стайные, их много, но вожак должен прожить десять лет, чтобы вибриссы почернели, а это им удается редко. Артефакторы за ними охотятся годами.

Он перебрал в руках волоски.

— Одиннадцать штук. Но есть одна проблема, — Степаныч помрачнел. — Вы еще не имеете лицензии охотника. Официально сдать это в гильдию нельзя. Придется продавать нелегально, получим меньше денег.

Иван задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Степаныч, у тебя остались старые связи? Нам нужен кто-то надежный, кто не побежит докладывать в канцелярию.

— Найдем, — ответил старик. — С этим делом спешить нельзя, нужно действовать осторожно. Ну да вибриссы не испортятся, а вот грибы нужно пристроить побыстрее, это проблема.

— Грибы я отдам Софье, завтра утром.

— Шкуру варана я рекомендую оставить дома, закажем вам доспех, чтобы не приходили домой в таком виде. — Степаныч улыбнулся.

Иван кивнул. Расправив шкуру, он подумал, что на куртку кожи вполне хватит. Да, такая вещь ему пригодится.

— Накопитель магии я сейчас же отнесу алтарю. Пушок, ты со мной? — Иван встал из-за стола.

Кролик только нервно дернул ушами.

— Нет, иди один.

Иван спустился в алтарный зал, стены медленно засияли, освещая всё вокруг. Ангорский подошел к алтарю, положил руку на камень:

— Сейчас я подключу к тебе малый накопитель. Чтобы не было проблем со всплесками магии, скачивай ее постепенно, хорошо?

Алтарь мигнул синим светом, и Иван аккуратно установил накопитель в специальное отверстие. Подождал.