— Ладно, — буркнул кролик, когда они остановились у парадного входа. — Твоя правда. Бить будут больно и часто. Я покопаюсь в памяти. Там были старые техники “холодного вдоха”. Очень болезненно, зато каналы растягиваются как резина. Подберем что-нибудь для твоего субтильного тела. Но если ты в процессе потеряешь сознание — я съем твой ужин.

— Договорились, — Иван широко улыбнулся и заглушил мотор.

В кабинете Максима Викторовича Ветрова стояла такая тишина, что инспектор Мухин слышал собственное натужное дыхание. Он стоял у самого порога, втянув голову в плечи, и не смел поднять глаз. Его пухлые пальцы, ещё час назад уверенно сжимавшие золотое перо, теперь мелко дрожали, сминая край форменного пиджака.

— Вы закончили, господин Мухин? — голос Ветрова был мягким, почти мурлыкающим.

— Да, ваше сиятельство, — пролепетал чиновник. — Поручительство Рязанова было подлинным. Полный резонанс. По закону я не имел права отказать в записи в Золотую Книгу.

Максим Викторович не обернулся. Он стоял у огромной, во всю стену, стеклянной панели аквариума, где в густой синеве плавали редкие эфирные скаты. Ветров медленно, щепоть за щепотью, подсыпал им золотистый корм. Скаты метались, плавно взмахивая округлыми крыльями.

Одет он был в темно-серый костюм-тройку идеального кроя, который стоил как небольшое поместье. На левой руке тускло мерцал фамильный перстень с огромным сапфиром. Каждое движение было скупым и выверенным, даже когда он кормил рыбок, в этом чувствовалась грация хищника.

— Право крови, — задумчиво произнес Ветров, наблюдая, как самый крупный скат поглощает добычу. — Ангорские всегда были гордецами. Мой прадед называл их “Владыками путей”. Мы строим костыли из металла и камня, чтобы шагнуть через бездну, а они делали это легко и просто.

Он наконец повернулся. Его лицо с резкими, хищными скулами и тонкой линией губ не выражало никаких эмоций, но в глубине серых глаз был холод.

— Вы свободны, Мухин. Не забудьте зайти в приемную, вас ждет приказ о переводе. В северные провинции. Там сейчас как раз не хватает инспекторов в рудниках.

Мухин побледнел до синевы, хотел что-то сказать но, наткнувшись на ледяной взгляд графа, лишь судорожно поклонился и боком выскользнул в коридор.

Как только дверь закрылась, Ветров отошел от аквариума. Его лицо мгновенно утратило маску любезности.

— Тень, — бросил он в пустоту комнаты.

Из дрожащего марева у книжного шкафа соткалась фигура. Ликвидатор не задавал вопросов, он ждал.

— Планы меняются, — Ветров прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Я хотел забрать поместье, сохранив мальчишке жизнь. Но стопроцентный резонанс… Это значит, что Реликвия Путей может отозваться на его зов. Если он поймет, чем владеет, наши порталы станут грудой бесполезного лома.

Граф остановился напротив Тени.

— Официальные способы прибрать к рукам реликвию закрыты. Поместье нужно захватить, пусть даже придется избавиться от мальчишки.

— Ваше Высокородие желает, чтобы мы задействовали наших ликвидаторов?

— Нет. Нужно сделать это по-тихому, чужими руками, чтобы ни одна ниточка не вела к нам. Свяжись с Псами Разлома, эти наемники не задают вопросов. Все должно выглядеть как случайность, ограбление или нападение мародеров. Пусть продумают каждую мелочь, мне нужен результат, а не очередной провал.

Тень склонил голову и растворился, словно его развеяло ветром. Максим Викторович снова повернулся к окну, за которым гнулись под порывами его ярости верхушки деревьев.

Оставшись один, Максим Викторович замер. Секунду стоял неподвижно, а затем его плечи вздрогнули. Давление в комнате подскочило так, что затрещали панорамные окна.

Он не кричал. Но воздух вокруг его рук превратился в два ревущих смерча. Тяжелое кресло из красного дерева внезапно взлетело к потолку и в мгновение ока было перемолото в щепки невидимыми лезвиями. Поверхность аквариума пошла рябью, несчастные скаты в ужасе забились в щели между камнями.

Ветров ударил ладонью по столу.

— Щенок… — прошипел он сквозь зубы. И в его голосе прорвалась накопленная за десятилетия зависть его рода к истинным Владыкам Путей.

На следующее утро Иван открыл глаза и почувствовал, что голова не раскалывается. Отвар Софьи сотворил чудо, и каналы больше не горели, хотя внутри все еще ощущалась неприятная пустота, как после тяжелой болезни.

— Проснулся, Ванюшка? — Аристарх сидел на краю стола, рядом с кроватью. — Марья там уже третью порцию блинов печет, а Степаныч ходит по двору с таким видом, будто он сам лично вчера Ветрова-старшего унизил.

Иван сел в кровати и пригладил непослушные белые волосы.

— Нам не до блинов, Пушок. У нас всего два дня на развитие этого тела.

— Согласен, — кролик стал серьезным и лапой пододвинул к Ивану старый, пожелтевший свиток. — Смотри, что я нашел. Техника Ледяного вздоха. Древняя как дерьмо мамонта и такая же суровая.

Иван пробежал глазами по выцветшим рунам.

— Расширение каналов через контролируемый спазм?

— Именно, — кивнул Аристарх. — Ты впускаешь в себя сырую магию бездны, но не даешь ей течь. Ты замораживаешь её внутри каналов, заставляя их расширяться под давлением льда, а потом резко сбрасываешь температуру. Это чертовски больно, Ваня. Ощущение, будто тебе в вены залили жидкий азот. Но если выживешь — твоя пропускная способность вырастет вдвое.

Иван коснулся пальцами поверхности свитка.

— Начинаем сейчас? — спросил он, глядя на кролика.

— Сначала позавтракай, — отрезал Пушок. — Для этой техники тебе понадобится энергия и нормальный уровень сахара в крови. А я пока подготовлю Алтарный зал. Там стены из базальта, если начнешь кричать — слуги хотя бы не сразу вызовут экзорцистов.

Алтарный зал встретил их приветливо. Базальтовые стены мягко светились, было заметно теплее, чем в первое посещение этого места. Иван разделся по пояс и сел на холодный камень пола, скрестив ноги.

— Готов? — Аристарх замер напротив. — Помни, если дрогнешь и дашь потоку течь — выгоришь дотла.

Ангорский закрыл глаза, делая глубокий вдох. Он потянулся сознанием вниз, туда, где под фундаментом дома ворочалось проснувшееся сердце Алтаря.

— Начали.

Он приоткрыл внутренние барьеры, и в тот же миг в его каналы хлынула мана. Иван стиснул зубы так, что в челюсти хрустнуло.

— Замораживай! — скомандовал кролик.

Иван запер энергию внутри себя. Внутренним взором он видел, как его магические каналы начинают переполняться. Они вибрировали, натягиваясь как струны, готовые вот-вот лопнуть. Кожа покрылась инеем, а дыхание превратилось в густое белое облако.

Боль пришла не сразу, но когда ударила — мир перестал существовать. Казалось, тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в каждое нервное окончание. Тело выгнуло дугой, мышцы одеревенели.

— Держи… еще немного, — голос Аристарха доносился словно из-за толстого слоя ваты. — Еще каплю… Расширяй!

В какой-то момент Ивану показалось, что он слышит звук рвущейся ткани. Это его собственные каналы сопротивлялись чужеродной силе. Прядущий внутри тела яростно боролся за контроль, заставляя хрупкую плоть Адепта растягиваться там, где она должна была порваться.

— Сброс! — крикнул Пушок.

Иван разом разомкнул контуры. Накопленная мощь ушла в плиты пола с резким хлопком, от которого по залу пронеслась волна инея. Ангорский рухнул вперед, упираясь ладонями в ледяной базальт. Его колотило крупной дрожью. Но внутри он чувствовал странную чистоту. Энергия по каналам текла ровным, гладким потоком.

— Живой? — Аристарх подошел ближе и ткнул его носом в плечо.

— Кажется, да, — выдохнул Иван, с трудом разлепив веки.

Через два часа, когда тарелка борща и крепкий чай окончательно прогнали слабость, Иван решил, что пришло время осмотреть верхние этажи поместья. Тело все еще ощущалось непривычно легким, а магия внутри каналов больше не жгла, а ласково пульсировала.