Он хотя бы молчит, ответила я, потягиваясь. Это уже выгодно отличает его от половины моего окружения.

Морр приоткрыл один глаз.

Ты встала с лицом человека, который собирается кого-то допрашивать. Мне нравится этот настрой.

Не допрашивать. Анализировать.

Это у вас, людей, просто более социально приемлемое слово для «лезть туда, где опасно».

Я села, убрала волосы с лица и потянулась за халатом.

Сегодня у нас рабочий день.

У нас?

У меня, Диона, Грегора и твоей бесценной язвительности.

Прекрасно. Значит, я снова мозг операции.

Не переоценивай свою пушистую роль.

Он сел, лениво потянулся, а потом посмотрел на меня внимательнее.

Ты думаешь о магии.

Я застыла на секунду. Потом вздохнула.

Думаю.

Он ничего не сказал сразу, и в этом молчании было слишком много понимания для кота, который вообще-то предпочитал комментировать жизнь, а не смотреть в самую суть.

И? — спросил он наконец.

Я встала с кровати и подошла к окну, распахивая шторы. В комнату хлынуло утреннее солнце, мягкое, светлое, совсем не похожее на то, что вчера было во дворце. Там свет смотрел. Здесь он просто был.

И ничего, ответила я, глядя в сад. Я не могу этим заняться сейчас. Не по-настоящему. Меня водят, за мной смотрят, я в центре внимания, а если я снова начну кружиться по залу и ловить воздух, все очень быстро решат, что я либо сошла с ума, либо готовлю особенно творческое самоубийство.

Морр тихо спрыгнул с кровати и подошёл ближе.

Но ты чувствуешь, что это никуда не делось. И это тебя бесит.

Очень.

Я обернулась и посмотрела на него сверху вниз.

Но сейчас у нас есть более конкретная проблема. Меня пытаются убить. И, в отличие от магии, у этой проблемы уже есть пуговица, лица, мотивы и раздражающе живой муж, который умеет быть полезным.

Морр прищурился.

Как красиво ты избежала признания, что он тебе небезразличен.

Я тебя сейчас вышвырну.

Нет, не вышвырнешь. Ты уже слишком привыкла, что я здесь.

Я вздохнула.

Потом наклонилась, подхватила его под грудь и уткнулась лбом в его абсолютно самоуверенную морду.

— К магии мы вернёмся позже, — тихо сказала я. — Когда не будем стоять по колено в заговоре и идиотах.

И когда ты перестанешь пытаться думать в танце, вместо того чтобы просто двигаться, лениво добавил он.

Я отстранилась и сощурилась.

То есть ты всё же знаешь больше, чем говоришь.

Я кот. Это почти должностная обязанность.

На этом я и закончила допрос, потому что, во-первых, он всё равно не скажет больше, чем захочет, а во-вторых, у меня были дела с людьми. А люди, как ни крути, куда проще котов, если у них нет хвоста и драматичной тайны происхождения.

Нора появилась как раз тогда, когда я уже была почти готова, и, к моей искренней радости, принесла не только платье, но и тот самый взгляд, которым женщины обычно смотрят друг на друга, когда понимают: сегодня день будет долгим, и лучше сразу запастись терпением, чаем и здравым смыслом.

— Миледи, — сказала она, помогая мне застегнуть рукава светло-серого домашнего платья, достаточно простого для утра, но всё ещё слишком хорошего. — Милорд уже в кабинете.

Я кивнула.

— Разумеется. Люди, которые умеют спать спокойно, в этом доме, видимо, не выживают.

Нора не удержалась от тихой улыбки.

— Подать вам завтрак туда?

— Конечно. Если уж я иду в логово, то хотя бы не на голодный желудок.

Морр уже ждал у двери.

— Смотри-ка, — сказала я, проходя мимо него. — Ни слова про то, что я снова иду к Диону.

Я просто экономлю силы. Ты и сама прекрасно справляешься с тем, чтобы создавать себе напряжённые рабочие отношения.

Удивительно, как приятно иногда быть понятой.

По дороге в кабинет я, как и положено человеку под наблюдением, обнаружила двух стражников. Один из них был Рейл. Увидев меня, он тут же выпрямился так, будто одно только моё появление могло внезапно обернуться очередным уроком вальса.

Я остановилась. Медленно. Очень внимательно оглядела его. Он явно напрягся.

— Не бойся, — сказала я. — Сегодня танцевать не будем.

По выражению его лица можно было написать короткую молитву благодарности.

— Но, — добавила я, — если ты будешь и дальше стоять так, будто тебя сейчас ведут на казнь, мне придётся вернуться к этой теме.

— Да, миледи, — ответил он с обречённостью человека, которого жизнь явно готовила к другому, но судьба решила, что охранять меня — достаточно суровое испытание.

Морр, не стесняясь никого, посмотрел на него с откровенной жалостью.

Ты его сломаешь.

Нет, мысленно отозвалась я. Я его воспитаю.

Это одно и то же.

Кабинет Диона встретил нас уже знакомой мне атмосферой: бумагами, тишиной, порядком и тем особым ощущением, что здесь всё подчинено не комфорту, а мысли. Дион сидел за столом, склонившись над какими-то листами, и на этот раз, когда я вошла, он поднял голову сразу, без прежних театральных пауз и попыток сделать вид, будто не ожидал меня увидеть.

— Я рад, что ты всё-таки решила не устраивать отдельное расследование без меня, — сказал он.

Я прошла внутрь и села напротив, не спрашивая разрешения.

— Не обольщайся. Просто я не люблю работать до завтрака.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня так, будто на секунду забыл, что именно собирался сказать, и вспомнил только одно: со мной день лёгким не будет.

— Завтрак сейчас принесут, — произнёс он.

— Какое обслуживание. Я начинаю думать, что под угрозой убийства в этом доме есть и приятные стороны.

— Угрозу убийства ты, как я вижу, переносишь с удивительным комфортом.

— Это называется характер.

— Это называется отсутствие осторожности.

Уголок его рта дрогнул. Слабо. Но я это заметила. И решила, что запишу в личный список побед.

Дверь открылась, и вошёл Грегор. За ним — слуга с подносом. Всё было настолько слаженно, что мне на секунду захотелось спросить, не живут ли они тут все на скрытом механизме, который включается по воле Диона и выключается только к ночи.

— Идеально, — сказала я, принимая чашку, — теперь можно думать.

— Сомневаюсь, что тебе для этого обязательно нужен чай, — отозвался Дион.

— Нет. Но с чаем мои выводы обычно злее.

— Это обнадёживает.

Грегор встал чуть в стороне, как всегда изображая молчаливую архитектуру. Морр, разумеется, запрыгнул на подоконник с таким видом, будто это место было для него выделено ещё при строительстве дома.

Я положила на стол ту самую пуговицу.

Дион сразу перевёл на неё взгляд. Не на меня. На неё.

И я снова поймала это ощущение — спокойное, странно приятное: когда дело касается работы, он действительно умеет не тратить время на глупости.

— С самого начала, — сказал он.

Я кивнула. И начала.

Рассказала, где нашла её. Как именно она выглядела. Почему не показала раньше. Как увидела похожую на приёме. Где именно стоял тот человек. Какой у него был камзол, какой рост, какой тип движения. Не всё я могла описать идеально — лица запоминаются хуже, чем жесты, ауры, интонации и ощущение чужого присутствия, — но этого всё равно оказалось достаточно, чтобы Дион начал думать вслух.

— Не слуга, — сказал он, рассматривая пуговицу на свет. — И не случайный гость. Такие вещи заказывают у одного круга мастеров. Это не общая мода, это привычка определённой среды.

— Высшие офицеры, часть советников, люди при дворе, — напомнила я. — Нора подтвердила.

— Да, — кивнул он. — Но круг всё ещё слишком широк.

— Значит, будем сужать.

Он перевёл взгляд на меня.

— Не «будем». Буду.

Я сделала маленький глоток чая.

— Прелесть какая. Ты снова решил, что я здесь для декорации.