— Вы пишите книги? — спросила она.

— Да! — отозвался с охотой, — Точнее… уже не пишу. Исписался, как говорят в литературной среде. Но итак написал предостаточно. Вы видели, первый стеллаж, всё моё.

— Как интересно! — ответила Женя. Хотела спросить, что за книги он пишет? И были ли именно книги причиной тому, что связало их с мамой. Но не смогла. Отпила ещё пару глотков под его изучающим взором.

— А вы очень похожи на мать, — подтвердил автор книг, — Простите! Я не расслышал вашего имени.

— А я его не называла ещё, — смущённо ответила Женя, — Евгения!

Озеров замер. И взгляд говорил больше слов. Но разобрать, что именно он говорил ей, она не смогла.

— Простите, — опомнился он и с шумом втянул носом воздух, — Эта новость о том, что её больше нет. Это выше моих сил! Я ведь мечтал, как однажды… Когда-нибудь, также смогу посмотреть ей в глаза…

Уйма вопросов теснились в груди, только Женя не смела озвучить. С какого начать? Кто вы? И кем вам была моя мама? Почему она всё это время молчала о вас? Почему вам… так больно?

— Ой, я же забыла совсем! — вскинула брови Женюша. И вскочила.

— Куда вы? — испуганно бросился вслед представитель богемы.

Отыскав в коридоре рюкзак, она вынула белый конвертик.

— Вот, мама просила отдать его вам.

И, вручив, ощутила, как ноша упала с её хрупких плеч.

«Вот и всё, мам! Я сделала это. Я отдала ему в руки письмо. Я сдержалась, мамуль! Не читала».

— Это… мне? — он держал его так, будто там было нечто такое, что могло бы рассеяться, реши он открыть.

— Да! — подтвердила Женюша, — Мама взяла с меня слово, чтобы я привезла его вам, не читала. И поэтому мне неизвестно, что в нём.

— Господи, надо же… Это… Простите, — он снова снял с носа очки и потёр переносицу.

— Я надеюсь, там что-то хорошее, — выдала Женя, — И я очень рада, что отыскала вас здесь.

— А я так хотел, чтоб меня отыскали, — присел он на край колченогой танкетки. И конверт уложил на колени, как будто боялся узнать, что внутри.

Неожиданно в дверь постучали. Озеров быстро напялил очки, вскинул голову. Не дожидаясь ответа, стучавший вошёл… Им оказался водитель, рыбак и случайный знакомый.

— О, Сашка! — отвёл глаза Озеров, — Ты что-то рано сегодня.

— Да я не к тебе! — хмыкнул тот, посмотрел на Женюшу, робко стоявшую возле стены, — Я же просил не опаздывать! У тебя нет часов?

Она произвольно сглотнула:

— Вообще-то, ты ни о чём не просил.

— Вы знакомы? — вклинился в их разговор её тёзка.

— Не то, чтобы близко, — поёжилась Женя.

— Ну, это как сказать! — хмыкнул парень, дотронувшись нижней губы. Женя свою закусила, не веря тому, что ещё каких-нибудь пару часов назад позволяла себя целовать.

— Ну, в любом случае, я вас представлю друг другу! — поднялся с танкетки Евгений, — Это мой сын, Александр Евгеньевич Озеров. А эта чудесная девушка, дочь одной моей старой знакомой. Очень хорошей знакомой. Которой уже нет в живых.

— О…, - одновременно Женя и Саша уставились друг на друга, как будто увидев впервые.

«Сын, значит», — размышляла она, не зная, чему удивилась. Тому, что рыбак в потной майке приходится сыном такому, как Озеров? Или тому, что об этом молчал.

— Я там твой ве́лик привёз, если что, — прервал тишину голос Саши. Он потёр переносицу также, как делал отец. И заметное сходство в манерах теперь проступило, как будто картина 3D наконец-то дала распознать, что скрывает узор.

— Спасибо, — ответила Женя, — Тогда я поеду.

— Постойте, Евгения! — Озеров старший, с конвертом в руках, подался к ней, замер, — Оставьте мне свой телефон. Может, встретимся? Вы мне расскажите, как поживала она… ваша мама? Я был бы рад пообщаться подольше. К примеру, завтра. Могу пригласить на обед?

Странный хмык, прозвучавший затем, принадлежал его сыну.

— Нет, конечно, если вы не хотите… Я понимаю, что тема для вас неприятная…, - стал торопливо давать задний ход.

— Нет, что вы, — ответила Женя, — Я с радостью!

Уж как ей не терпелось узнать все подробности их с мамой знакомства…

Записав телефон на конверте, он соизволил её отпустить. Женя вышла, в сопровождении Саши. Теперь не просто случайного парня, а сына писателя. Ве́лик был в кузове. Колесо на нём было целым.

— Поможешь выгрузить? — посмотрела она на владельца пикапа.

Саша стоял, держа руки в карманах. И не желая помочь.

— Предлагаешь, самой? — удивилась она.

— Предлагаю тебя отвезти прямо к дому, — ответил он с вызовом.

— Хочешь узнать, где я живу? — догадалась она.

— Хочу, — он решил не юлить.

— Хорошо, — равнодушно пожала плечами, — Но на ещё один поцелуй не рассчитывай!

— Знал, что так скажешь, — хмыкнул он, глядя на неё поверх крыши пикапа.

Сев, Женя невольно поймала себя на том, что ей даже комфортно. Комфортнее быть здесь, в этом пропахшем рыбой автомобиле, чем там, в этом пахнущем розами саде. Интересно знать, почему?

— Почему не сказал, что это твой папа? — поинтересовалась она.

— Знал, что спросишь, — сказал, заводясь.

— И всё-таки, — хмыкнула Женя.

Он был всё в той же футболке и выглядел также, как утром. Задорный вихор прыгал вместе с машиной на кочках.

— Я думал, ты просто одна из фанаток. Пришла за автографом. Вот и не стал говорить.

— И много их ходит? — спросила Женюша.

— Сейчас уже меньше, — вздохнул, — Раньше больше ходили. Осаждали буквально! Даже ночами, бывало, кричали у окон.

— Да что ты? — смутилась она.

— Ну, эти-то ладно! Ещё графоманки, — вошёл во вкус Саша.

Женя сощурила глаз:

— Графоманки?

— Ну, да! — он поморщился, — Те вообще как пристанут. Хочу быть писателем! Вы мой кумир! Научите!

— И папа учил? — уточнила она.

— Не, — хмыкнул Сашка, — Отец говорит, научиться нельзя. Это должно от души. Если нет, значит, нет, и не будет.

— Логично, — вздохнула Женюша, — А ты?

Он оторвал взгляд от дороги:

— А что я?

— Тоже пишешь?

— Ещё не хватало! — поёжился Сашка. Ощущение близости с ним не прошло. А напротив, усилилось! Теперь ей казалось, она его знает давно. И не в первый раз едет с ним рядом, болтает о всяком…

— Ты говоришь это так, будто он делает что-то зазорное. Наверное, просто завидуешь папе? — решила поддеть.

— Да чему там завидовать? — вскинулся Сашка.

— Как чему? А фанатки? — пожала плечами Женюша.

— Так они не его любят, а его книги. А его они даже не знают совсем, — подытожил он. Женя не стала с ним спорить. Спросила:

— А ты кем хочешь стать?

— Я уже стал. Ну, почти, — вскинул лицо. Его ладонь, лежавшая на рычаге, соскользнула, на повороте коснувшись плеча. И Женину кожу как будто ошпарило…

— И кем же? — поёжилась нервно.

— Я на повара учусь, доучиваюсь, — с гордостью выдал её собеседник, — Вот доучусь и открою свой ресторан на побережье.

— Ого! Мечтать не вредно, — сказала она.

— Это не мечты, это планы, — ответил он, странно косясь на неё, — А мечтаю я о другом.

— И о чём же? — невинно спросила она.

Он вдохнул, отчего грудь надулась:

— О ещё одном поцелуе.

— Мечтать не вредно, — повторила совсем другим тоном, в котором читалось вполне откровенное «нет».

Подвезя её к дому тёть Груни. Почти. Женя просила его остановить за поворотом. Саша вызволил ве́лик из кузова. И взглянул на неё сверху вниз:

— Может, встретимся завтра?

— Зачем? — взяла руль, придвигая к себе свой починенный транспорт.

— Ну, как зачем? — хмыкнул он, — Погуляем, то, сё.

— То сё? — рассмеялась она, — Тебе бы стоило поучиться у папы умению строить фразы. Сын писателя, а изъясняешься, как рыболов.

Он обиженно выдохнул:

— А вы, сударыня, кто? Поэтесса, как минимум?

— Языковед, — деловито ответила Женя.

— Это чё за фигня? Языки изучаешь? — он взбил землю носком, и облако пыли осело на грязный кроссовок.

— Tu pues le poisson! — покривилась она, — Prends une douche et je réfléchirai. (От тебя воняет рыбой! Прими душ, и я подумаю).