Весь их отдел был как большая, цветастая клумба. И каких тут только цветов не водилось! И стыдливые ромашки, что прячутся за кустами значительных роз. И те же розы, блиставшие нарядами каждое утро. И экзотичные виды, попавшие сюда совершенно случайно. И знакомые многим простые, но милые бархатцы, деревенские, но оттенявшие прочих. И почвокровники, огибавшие всё и вся своей «ползучей натурой».

Ириша была из ромашек. Но только не тех, что ютятся в углу. Она была крупной ромашкой и яркой! Блондинка, слегка полновата. Но от того лишь ещё привлекательнее смотрелись на ней платья и юбочки в стиле гофре. На Иришу любили смотреть, с ней любили заигрывать. Кто-то даже пытался пробиться в её женихи, но дальше слов и объятий дело не заходило. Ирина сама не хотела «мутить на работе»! Ибо видеть друг друга ещё и вне офиса было труднее всего. Ей хотелось такого мужчину в мужья, который не будет мелькать целый день у неё перед глазами. С которым она бы могла обсудить своих вредных коллег как угодно. Ведь он бы не знал, о ком речь.

Помимо работы, было множество разных затей. Взять те же корпоративы, на которые, как на смотрины, приходили и парни и девушки разных мастей. Ириша всегда была там, никогда не пропускала ни одного праздника жизни! Любую возможность блеснуть красотой воспринимала как должное. Кроме корпоративов, проводимых в стенах ресторанных, были в их жизни ещё и турслёты. И это отдельная тема! Ведь летом, одевшись в спортивное, можно было не думать о том, как ты выглядишь на каблуках. И расслабиться, словно у мамы в деревне. Вот только в деревне у мамы все были сплошь деревенские, а тут, на турслёт собирались мужчины козырные, офисный срез.

Только в этом году, накануне турслёта, в мире грянул «дефолт». Обломилось всё разом! Уже весной в их конторе, да и во всей их стране, объявили пандемию. Две трети людей разом отправились на удалёнку. Ибо работать в пределах офиса стало опасным. Закрылись кафе, рестораны и клубы. Даже спортивные клубы, куда Ириша ходила поддерживать форму, заморозили карты клиентов, принесли извинения и, повесив на двери замок, удалились домой.

Это был страшный удар! Как будто, скача во всю прыть на мустанге, упала с него и осталась лежать. И только всё было: веселье, раздолье и каждый день сулил нечто новое. Как вдруг… Жизнь застыла. И встала на паузу. Как если бы слушала трек на странице в социальной сети, а интернет отключился, и трек завис на припеве. Ни туда, ни сюда.

Ириша рыдала в подушку, читая всемирные новости. И думала: «Это конец». Она закупилась продуктами впрок. Взяла всё, что неплохо хранится. Настроила зум, ибо теперь предстояло каждый день выходить в интернет и присутствовать на совещаниях. А точнее, сидеть за компьютером дома, в трусах и отглаженной блузе, и делать вид, что тебе интересно, о чём болтает главбух.

Она оплатила счета и купила себе тренажёр, намереваясь ходить на нём ежедневно, восполняя дефицит активности. Ведь вскоре всем запретили ходить далеко! И общественный транспорт не ездил, такси приезжало с таким опозданием, что проще было дотопать пешком. Улицы вымерли, город заснул. Оставались аптеки и банки. И круглосуточный супермаркет продуктов, где полки уже опустели, ведь кто-то забил всю кладовку туалетной бумагой, консервами, солью и чесноком. Последний недавно мелькнул в числе средств против вируса. И тут же стал стоить раз в десять дороже! Дороже него мог быть только имбирь.

Мама, жившая в области, ежедневно звонила, информируя Иру о том, как опознать симптомы болезни. У себя она то и дело находила, то один симптом, а то и два сразу.

— Сегодня проснулась, дышать не могу! — объявила недавно.

— Ни ротом, ни носом? — спросила Ириша. Она как раз чистила зубы с утра.

Мама, зажав рукой нос на экране смартфона, зашумела, натужно дыша:

— Ни тем, ни другим! — подытожила.

— Но сейчас-то ты дышишь? — спросила Ириша, — Вон как сопишь, аж полка дрожит.

Мама насупилась:

— Ир, ну ведь я же серьёзно? Ведь это не шутки! Вон у нас на соседней улице недавно одна умерла.

— Так от чего умерла? — уточнила Ириша.

— Говорят, задохнулась во сне, — мама, качнув головой, зашептала слова, — Пусть земля будет пухом!

Жила она в доме одна. Отчим съехал. Со слов матери, больно придирчив он был, и в еде и в быту. Уж сколько сменилось их, отчимов, с тех пор как ушёл в мир иной их отец? Ириша не помнила. Только мама, тестируя каждого годик-другой, выставляла их прочь с чемоданом. Один был прожорлив, другой зарабатывал мало, а третий «абьюзил» её! Это новое слово мать прочла в интернете. И теперь применяла по делу и без.

Выпил лишку? Абьюзер. Накричал? Так и вовсе, домашний тиран! Замочил её трусики вместе с носками? Неряха, абьюзер и всё вместе взятое. Ира, собственно, съехала во многом потому, что устала смотреть на мужчин. Вкусы у них с мамой не совпадали. Те, кто нравились Ире, не нравились ей. И наоборот!

— Мамуль, она, может, от старости умерла? Не разводи панику, ладно? — сказала Ириша, собирая волосики в хвост.

Но мама не слушала нравоучений, она продолжала искать у себя симптоматику:

— А вон вчера, голова разболелась так, что аж встать не могла. А я ведь читала, что головная боль — это первый симптом! А ноги? — спросила она.

— А что ноги? — нахмурилась Ира, водя влажной кисточкой под глазами. Нужно замазать круги, наложить макияж, а потом его смыть. После «зума».

— По ночам ноги ломит! А сейчас же не осень? У меня-то обычно по осени ломит, а сейчас-то чего? — упиралась мамуля.

Она была старше Ирины на двадцать семь лет. Родила её поздно. Теперь уже вышла на пенсию, но продолжала работать «в курятнике», как называла Ирина их птицефабрику, где, кроме кур и яиц, ничего.

— Ноги ломит, и хвост отваливается, — произнесла, глядя в зеркало. Думая, стоит ли красить ресницы? Или в зуме всё равно не видно, накрашены они, или нет?

— Какой хвост? — озадачилась мама.

— Такой, мам! Вот этот! — мотнула она головой, — Мне пора. Вечерком позвоню.

— Ой, — тяжкий вздох предвещал новый взрыв сожалений о том, «почему же Ириша уехала». Вот сейчас бы они жили вместе, и было бы проще. Ведь дом, огород! Ведь это не то, что жить в городе, в многоэтажке.

И точно! Поохав, посокрушавшись, мама вскинула брови и вспомнила, что у неё закипает компот.

— Из сухофруктов сварила! Остались ещё с прошлого года. У тебя остались? Ты тоже свари! Я читала, что это полезно, — велела она.

— Сварю, сварю, мам. Хорошо! — покивала Ирина, повесила трубку. Застыла у зеркала, чтобы ещё раз себя осмотреть.

Дома она ходила в пижаме: шортики, майка. А «на эфир» вместо майки приходилось натягивать что-нибудь этакое. Что-то, создававшее иллюзию того, что они на работе. Хотя, и Ирина была в этом просто уверена, каждый из чата сидел ниже пояса в чём придётся. И даже шефиня, скорее всего, красовалась в трусах. Вот бы разом подняться с диванов и продемонстрировать свой облик на камеру. Было бы здорово! Нужно будет им предложить, ради хохмы.

Ира с детства была хохотушкой. Смешливая, круглая, как помидор. Она похудела примерно годам к двадцати. А до того не встречалась с парнями. Зато после того, начала восполнять дефицит! На счету было восемь серьёзных романов, и пять платонических. Серьёзные — значит, с постелью. Так что к своим тридцати одному, она набралась предостаточно опыта. И знала уже, как устроен мужской организм.

Вес её колебался в разумных пределах. Хотелось бы меньше! Но для этого нужно усилить диету, лишить себя радостей жизни и прокачивать пресс. А она итак сильно старалась себя прокачать, во всех смыслах этого слова. Работала очень ответственно. Стала едва ли не лучшей в отделе! А зарплату Ириша с большим удовольствием тратила лишь на себя. Всё равно, ни семьи, ни детей, ни животных! На последних, со слов её сумасшедших коллег, можно истратить немалую часть регулярных доходов. Вон, у Маринки, йоркширский терьер! Так одни лишь наряды ему стоят тыщи по две, и это как минимум. Не говоря уже о стрижках, о корме, прививках, игрушках, врачах…