Тряхнула головой, отгоняя глупую слабость. Я приехала не жалеть

Она встретила меня у входа — высокая, тонкая, в идеально сидящем платье. Её глаза засветились, как у ребёнка, которому подарили подарок.

— Джули! — она шагнула ко мне, протягивая руки, будто хотела обнять. Но замерла на мгновение, оглянувшись через плечо. И только тогда прижала к себе. — Как же я рада, что ты пришла! Столько ждала этого дня! — Её голос дрогнул, и я почувствовала, как она сжимает мои плечи чуть сильнее, чем нужно.

— Называй меня Сильвия, — добавила женщина. Её голос дрогнул. Я не сразу поняла почему. А потом увидела — в дверях стоял Джереми. Она не обернулась, но замерла. Как зверёк, заслышавший хищника. Сильвия сделала шаг назад, опустила руки. Улыбка осталась на месте, но стала меньше, осторожнее.

Джереми подошёл к нам. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме. Его глаза — льдисто-серые, без единой искры тепла, — смотрели на меня сквозь, как на пустое место.

Я изобразила улыбку, хоть это было и не просто. Этот мужчина внушал отвращение с первой секунды. Каждая его черта — от идеально завязанного галстука до безупречно гладко выбритой челюсти — кричала о том, что этот человек, никогда не сомневается в своей правоте.

За ужином Джереми полностью игнорировал меня. Будто я была пустым местом. Лишь его взгляд изредка падал на мою грудь — туда, где под платьем угадывался амулет, — и тогда по коже пробегала неприятная дрожь. Я уже начала привыкать к этой гнетущей атмосфере, когда Джереми внезапно нарушил молчание. Даже не поднимая глаз от тарелки. Будто говорил сам с собой.

— Ты должен быть лучшим, Джейсон, — чеканил он, разрезая стейк с хирургической точностью. — А ты тратишь время на... такие вот развлечения.

Он посмотрел на меня. Взгляд был коротким, но я успела прочитать в нём всё: презрение, брезгливость, отвращение. Будто я была насекомым, которое он раздавил бы не задумываясь, если бы не боялся испачкать руки.

Я заметила — Джейсон сжал вилку так, что та гнулась под пальцами. Плечи напряглись. Он опустил глаза, не посмев ответить отцу.

Мать сидела тихо, как мышка. Руки лежали на коленях, она почти не прикасалась к еде. Я видела, как дрожит её нижняя губа — даже сквозь слой безупречного макияжа.

— Джейсон, — произнесла Сильвия, пытаясь сгладить напряжение. — Расскажи, как вы познакомились.

— Не сейчас, мам, — отрезал он.

— Твоя мать задала вопрос, — холодно произнёс Джереми. — Так ответь.

Джейсон поднял взгляд на отца. На мгновение в нём мелькнуло что-то — вызов, боль, ненависть. Но он быстро опустил голову, сдаваясь

— К чему этот спектакль? Думаю, вам прекрасно известно, что мы учимся в одной академии, — сказал он ровно. —Что неудивительно, учитывая, что она Андерсон.

При упоминании фамилии лицо Джереми дрогнуло — едва заметно, будто проглотил что-то кислое. Он сжал челюсть, но быстро взял себя в руки.

— Джулия, тебе ведь известно, что Роберт был моим другом? — Джереми наконец обратился ко мне.

Я поперхнулась. Честно сказать, не ожидала, что он вообще заговорит со мной — думала, приз «Урод года» он оправдает по полной.

— Мы росли вместе. — Он откинулся на спинку стула, и в его голосе появилась странная, почти ностальгическая нотка. — Учились. Охотились. А потом он... ушёл. — Джереми покачал головой, будто не верил в то, что говорил. — Выбрал бабу и сбежал в лес, как трус. Ты — плод его ошибки, — ядовито закончил он.

Лицо вспыхнуло. Кровь прилила к щекам, пальцы сжали бокал — и стекло не выдержало, разлетевшись в ладони на тысячи осколков. Холодная крошка осыпалась на скатерть, сверкая в свете люстры.

— Отец…, — попытался что-то сказать Джейсон, но я, кипя гневом, перебила его.

— Мой папа не был трусом, — внутри всё горело. — Он до последнего защищал свою семью. Это смелость.

Тишина. Джереми медленно повернул голову и посмотрел на меня. Впервые за весь вечер — по-настоящему. Его глаза были холодными, как лёд, и в них не было ни капли человеческого тепла.

— Смелость, — повторил он, растягивая слово. — Это одно из названий для безрассудства.

Я заметила, как мать Джейсона сжалась. Как её пальцы побелели, сжимая край скатерти. Она не посмела вступить в эту беседу — не произнесла ни единого слова. Будто в этот момент её вовсе не было за этим удушающим ужином. Она была где-то ещё. В другой жизни. Или просто не здесь.

Закрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает тьма. Когти уже начали удлиняться, но я заставила себя дышать — медленно, глубоко, как учил Луциан. Размеренно. С каждым выдохом ярость отпускала, уступая место холодной, тягучей злости. Это было не прощение. Это был контроль. Я не позволяла зверю вырваться наружу — не здесь, не при них. Не дам Джереми удовольствия увидеть мою слабость.

Джереми поднялся, даже не дождавшись, пока остальные доедят. Будто он был один за этим столом. Грубость, за которой чувствовалась привычка — многолетняя, въевшаяся в кости.

— Я закончил. У меня ещё есть дела. Джейсон, пошли со мной.

Меня это не задело. Уже поняла, что такое этот дом. Просто ещё один штрих к портрету человека, которого ненавидела.

Через пару минут после их ухода я повернулась к Сильвии:

— Можно мне освежиться?

— Конечно, дорогая, — она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, — вторая дверь по коридору, там будет ванная.

Я кивнула и выскользнула из-за стола. Но на самом деле это был шанс найти хоть что-то полезное для войны с Советом.

Ноги сами привели меня к полуоткрытой двери кабинета. Изнутри доносились приглушённые голоса — отец и сын. Я замерла, прижавшись к стене.

— Ты что, совсем идиот? — голос Джереми резал уши, как битое стекло. — Андерсон? После того, что её отец сделал? Эта девчонка — дочь предателя. Это могло уничтожить весь наш клан, а ты приводишь её в мой дом?

— Она не виновата, — глухо ответил Джейсон. — Это сделали её родители.

— Мне плевать! — рявкнул отец. — Ты — будущий альфа. И те, кто рядом с тобой, должны быть из правильной семьи. А не из опозорившихся крыс.

Повисла пауза. Я слышала тяжёлое дыхание Джейсона, чувствовала напряжение, которое пульсировало в воздухе между ними.

— Послушай, поначалу я тоже так думал. — Его голос дрогнул, стал тише, почти беззащитным. — Но зверь не успокаивается. Он просто сбесился. Мне кажется... она моя истинная пара.

Мир перестал существовать. На секунду я оглохла — звуки пропали, остался только гул крови в ушах. Сердце пропустило удар, мешая дышать. Я прижалась к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Истинная пара. Он сказал это. Он, который унижал меня, приказывал, угрожал. Я не знала, что чувствовать. Злость? Смятение? Или ту самую пульсирующую тяжесть под рёбрами, которая отзывалась на каждое его слово?

Тишина. Гнетущая, тяжёлая. А потом Джереми рассмеялся. Низко, гортанно, без капли веселья.

— Истинная? — он выплюнул это слово, будто оно жгло ему язык. — Ты ещё ребёнок, Джейсон. Понятия не имеешь, что такое истинная пара. Это не любовь. Это обязанность. И твоя обязанность — забыть эту девчонку.

— Думаю, я уже достаточно взрослый, чтобы решать самому, — голос Джейсона стал твёрже. — И не позволю указывать мне, с кем быть.

— Не позволишь? — Джереми говорил тихо. Опасным. Так, что от его тона у меня внутри всё оборвалось. — Ты не позволишь мне?! Щенок!!!

Я затаила дыхание, чувствуя, как воздух в коридоре становится плотным, тяжёлым, почти осязаемым. А затем — давление. Густое, удушающее, как смола. Оно исходило из кабинета, расползалось по коридору, вдавливало в пол, сминало грудь, лёгкие, сознание. Мне захотелось упасть ниц, свернуться в комок и исчезнуть. Едва удержалась на ногах, вцепившись пальцами в стену. Это я поняла, что это была сила действующего альфы. И она ужасала.

Джейсон застонал. Низко, сдавленно, будто его сдавили в тисках.

— Ты подчинишься. — голос Джереми был спокоен, почти ласков. — Иначе мне придётся тебя заставить.