— Он сказал, что трогал меня для того, чтобы проверить, выйду ли я из роли…
— Чего? — Яр оторвался от добавления холодной воды в чай и глянул на старосту едва ли не со злостью.
Ева пересказала диалог полностью, теперь сомневаясь в том, стоило ли ей вообще это всё говорить. Ей не нравилось видеть Яра злым.
— М-да, — он подал Эвелине горячую чашку. — Ну и тварь.
— Ты думаешь, — она замялась, всматриваясь в коричнево-красноватый напиток и чувствуя знакомый запах, — он… выдумал это на ходу?
— Да. — Сказал, как отрезал. Он выглядел рассерженным. Очень. Но почему-то ей не было страшно или неловко, а… наоборот?
— Но мы не можем знать наверняка, что у него в голове, — промямлила она.
— Во-первых, — она услышала, как Ярослав скрипнул зубами. — Это животное —педагог
актёрского искусства , чёрт возьми. Нам нужно постараться, чтобы узнать, что у него в голове. А во-вторых, насрать мне, о чём он думает. Ты сказала, что тебя не устраивают его блядские руки, а он начхал на это. Для меня этого достаточно.
Горный сел на край кровати и поймал взгляд Евы, наклонив голову. Нахмуренные брови образовали складки над переносицей, губы сжались в тонкую полоску. Она закусила нижнюю губу и отвернулась. Рой сомнений только усиливался. То, что делал Евгений Геннадиевич в мастерской, и то, как он это назвал, составляло сюрреалистичную, но убедительную картину. Эвелина тяжело вздохнула.
— Я… Наверное, я хочу верить ему. Потому что…
— Страшно? — предложил Яр, когда пауза затянулась. Морщины злости на его лице разгладились, и он выглядел мягко и безобидно, как обычно. Еве вновь стало стыдно за всё, что она сделала. Как она посмела сделать больно ему? Яр придвинулся к ней ближе, Ева неосознанно подалась навстречу, и они оказались плечом к плечу.
Словам Федотова хотелось верить. Не поверить — значит, признать, что стала жертвой. Ева не жертва. Она кивнула и попробовала чай, что так манил её чем-то отдалённо знакомым. Один глоток развеял все сомнения: шиповник и мята.
— И часто ты пьёшь такой чай? — спросила она полушёпотом, чувствуя, как её накрывает.
Этот вкус всегда был особенным, напоминал о бабушке, домике в деревне, зимних вечерах одновременно с летними. И сейчас Еве вдруг стало так хорошо, так тепло, спокойно, что она вдруг прослезилась.
Эвелина так давно не ездила в гости к бабушке! И когда в последний раз она пила чай с шиповником?
— Всегда. Люблю шиповник с мятой. Это напоминает мне о даче.
— И мне… Это очень вкусно, спасибо.
Яр улыбнулся. Ева, растроганная вкусом детства, забралась на кровать с ногами, скрещивая их по-турецки. А он, наблюдая за ней, постепенно омрачался вновь.
— Разочарован… — Ярослав покачал головой. — Грёбаный манипулятор.
Эвелина хмуро промолчала. Спустя несколько минут мрачной тишины Яр завёл новую тему:
— Ты выбираешь фильм.
— О-у, — ответила Ева. В голову залез только один. Тот, что она смотрела недавно. Тот, что видела миллион раз вместе с Димой.
Она вздрогнула. Имя, что пришло в голову, казалось таким… далёким, инородным… Сколько она уже не думала о нём? Три дня, неделю? Что сегодня за число? Двадцать шестое февраля, кажется. Уже…
Она сглотнула, понимая, что день его смерти уже на днях. А этот год наконец високосный. Первый раз с того ужасного дня она будет смотреть на те же самые цифры на экране телефона. И опять вспоминать то, что было. Может, снова вспомнит их первый раз? Когда он предложил ей выпить под романтичное кино, а потом она увильнула от него, уехав домой… А на следующий день он без спросу раздел её, встретившись у него после школы, уложил на спину и…
Ева тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Хватит уже! Крепче сжала чашку, согревая охладевшие ладони.
— Ев? — мягкий голос Яра вернул в реальность безотказно. — Ты плачешь…
Она моргнула, отгоняя мокрую пелену, затем смахнула воду со щёк пальцами правой руки, освобождая от воспоминаний и боли.
Яр взял кружку из её рук и поставил на стол. Сел близко, охватил её пальцы своими — горячими, желанными.
— Не любишь смотреть фильмы? — спросил он, заглядывая ей в глаза, криво улыбнувшись.
Ева шмыгнула носом и усмехнулась. Покачала головой.
— Люблю, просто… дело не в них.
Он поджал губы, сохраняя улыбку, и кивнул.
— Что ты чувствуешь?
Она не сразу нашлась с ответом, потерявшись в летнем небе — его глазах, добрых, нежных…
— Яр… кто мы?
Он отвёл взгляд. Нервно усмехнулся, закинул ладонь за голову, потирая шею. Обдумывал что-то. Или собирался с мыслями?
— Пока я ждал тебя в коридоре, я смог подумать над этим вопросом. Вспомнил всё, что ты говорила. И… Я хотел предложить тебе… — Ева забыла, как дышать. Неужели он сделает это сейчас? — Быть друзьями. — От разочарования она чуть не потеряла сознание. Стоп, разочарования⁈ — Я помню, что ты не хочешь отношений. И понял, что не интересую тебя, как парень. — Какой же ты дурак, Яр! — Тем более, для нас важно хорошо учиться. С другой стороны, если бы я был твоим парнем, и все бы знали об этом… Не знаю, может, это могло бы поумерить пыл Федотова. Но думаю, что тебе будет некомфортно, если мы будем встречаться так, чтобы об этом все знали.
Она не знала, что и ответить. В голове крутилась фраза: «Если ты не знаешь, что выбрать, подбрось монетку. И если результат тебя не устраивает, значит, ответ очевиден». В данный миг Эвелина переживала все стадии принятия этой мысли. Но понимала, что Яр ужасно прав в одном — важно хорошо учиться. Если они начнут встречаться… Чёрт побери, да у неё уже едет крыша! Почему именно сейчас она вдруг до смерти захотела поцеловать его⁈
— А что насчёт тебя?.. — тихо спросила она, поняв, что про свои чувства Яр ничего не сказал.
— Что? А… ну… Понимаешь, я… — Хочет быть ей парнем? Любит? — Рад быть рядом. И я хочу быть рядом. Я был бы счастлив, если бы… — Ярослав, ты безнадёжен! — Ты доверяла мне. По-настоящему.
Эвелина сглотнула ком, подступающий к горлу. Ей нужно собраться. Неужели она сейчас не сдержится и бросится на этого придурка? И что она с ним сделает? Придушит, очевидно.
Ева едва сдержала горькую усмешку. Он прав. Он предлагает, основываясь на её же словах. Но неужели его чёртова эмпатия не работает прямо сейчас⁈ Неужели он не понимает, что она сейчас задохнётся от грёбанного возмущения⁈
— Всё в порядке? Ты покраснела.
— Я… — Ева прокашлялась. — Да. Хорошо. Будем друзьями.
Ну и идиотка. Ты же хочешь его!
— Судя по твоему лицу, ты не особо довольна, — подметил Яр.
— Я… просто мне не нравится, что ты в первую очередь подумал обо мне. Я уже говорила, что тебе стоит почаще о себе думать.
«Надеюсь, поверит», — подумала Ева, понимая, что сейчас её уши заливаются краской.
Яр, как будто читая мысли, глянул на её голову. И на уши, тщательно скрытые распущенным каре.
— Боюсь, думая о себе, я нарушу хрупкую дружбу между нами. В первую очередь, я дорожу тем, что ты открыта со мной. И не ледышка.
Он снова взял её ладони в свои. Опять заглянул в самую душу, тепло улыбаясь. Ева вздохнула.
— Давай что-нибудь из классики.
— «Один дома», «Унесённые ветром», «Бойцовский клуб»? — Яр явно был не в восторге от слова «классика» и пытался разгадать его смысл. — «Стражи Галактики»?
— Ни за что! — Наверное, она возразила слишком громко… Но точно не боевик!
— А что тогда?
— «Один плюс один».
— Не слышал о таком.
— Тогда решено, — Ева была уверена в своём желании пересмотреть одну из любимых картин.
— Как скажешь.
Вскоре приехала доставка. Ярослав поставил пакет прямо на кровать перед носом Евы и направился к столу. По пути приказал Киселю оставаться на полу, пригрозив тапкой. Отодвинул своё кресло в сторону, чтобы монитор было хорошо видно, и включил компьютер. Ещё несколько минут он блуждал по интернету в поисках сайта, который покажет фильм в нормальном качестве, сопровождая экспедицию красочными ругательствами, пока Эвелина доставала невероятно пахнущие упаковки, открывала их, ставила на откинутые крышки соусы и выкладывала палки.
