Как и обещал.

— Иди, — Ярослав отстранился.

Она кивнула, удержавшись от желания поцеловать его. Сглотнула ком в горле и на ватных ногах, ускоряя шаг, направилась обратно. Евгений Геннадиевич сидел на том же месте, где она оставила его.

— Простите, Евгений Геннадиевич, — громко сказала Ева с виноватым выражением на лице. — Я сегодня не ела, и поэтому голова немного кругом… — Звучало, как очень слабое оправдание. Плохо ей, ага. Голова кругом. Так если плохо, то что это она так резво убежала, а? Идиотка…

— Ничего-ничего, — он улыбнулся так, что не казался мерзким или неприятным. Наоборот… Эвелина вдруг почувствовала вину. Точно всё придумала себе. Захотела стать жертвой и получить жалость со стороны Яра. Слабачка.

«Нет, — сказала самой себе. — Ты не должна так легко доверять педагогу актёрского. Он точнопревосходно играет роли . Смотри, что он делает, и всё поймёшь. Тело говорит правдивее слов».

Она вернулась на диван.

— На чём мы остановились?.. — она состроила смущённую маску.

— «Хотя с начальных слов», — подсказал режиссёр начало реплики Эвелины.

— Да, точно. — Она глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. — Хотя с начальных слов уже могла пресечь я столь неуместные потоки красноречья, я выслушала вас. — Она вспомнила про осанку. Выпрямилась. Тон был холоден, как февральский вечер. — Понравится ли вам, коль этот разговор я мужу передам? Не охладеет ли он к преданному другу, который соблазнить решил его супругу?

Федотов снова превратился в противную крысу, хищно улыбаясь:

— Не-е-ет, — протянул мужчина. — Свято верую я в вашу доброту! — И вдруг снова коснулся её ноги. Аккуратно, кончиками пальцев. Но тем не менее — незапланированно. — Пускай в избытке чувств я преступил черту…

— Простите, но вы говорили Максу не трогать меня на этих словах, — произнесла Ева, собравшись с духом сказать, что ей не нравится. Как наставлял Яр.

— Эвелина, мне лучше знать, как мне стоит играть, — Федотов предал словам такой тон, что Ева чуть ли не вздрогнула от страха. Но Яр, вернее, его слова о том, что он скоро спасёт её, предали сил.

— Простите, но мне некомфортно.

— Ева, — улыбка так и не сползла с лица Евгения Геннадиевича, но глаза загорелись недобрым огнём, — чтобы ты хорошо вжилась в роль, необходимо оставаться в ней даже в некомфортных ситуациях. А вдруг на экзамене Максим занервничает и будет тебя лапать на протяжении всего диалога? Как актрисе, тебе придётся выручать его. И подыгрывать. Так, словно всё идёт по плану.

Ева сглотнула и медленно кивнула. Её уверенность рассеялась.

— Я думал, что ты знаешь основы актёрского мастерства, Эвелина. И очень разочарован в тебе. — Он убрал ладонь.

— Извините, — пробормотала Ева, опуская голову. Она такая идиотка…

— И ты меня извини, — вдруг сказал он примирительным тоном. — Наверное, я напугал тебя. Небось, ты решила, что я пристаю к тебе.

Щёки загорелись от стыда. Идиотка, идиотка, идиотка! Как она могла поверить в эти глупости, сказанные Алисой?

— Нет, что вы! — возразила Эвелина, поднимая голову. Поняла, что на лице всё написано. — Н-нет, я подумала, что вы забыли…

Он рассмеялся.

— Давай заново. Всю сцену.

— Хорошо… — Она поднялась с дивана.

В дверь постучали.

— Здрасьте, Евгень Генадич! Ева! — Ярослав не стал дожидаться, когда ему разрешат войти и открыл дверь, остановившись в проёме. Он стоял в куртке, запыхавшийся, испуганный. — Ты чего на звонки не отвечаешь?

— Что? — Ева тоже испугалась. Почему-то по-настоящему. Почему он в куртке? Что успело произойти за эти три минуты? Или сколько там прошло?

— Твоя мама опять в больнице.

— О, Боже… — она села обратно на диван, пытаясь осознать, как он вообще мог так убедительно выглядеть. — А папа?.. Он тебе звонил?

— Угу, он уже едет туда.

Эвелина перевела молящий взор на Федотова, который всё это время шокировано молчал. То ли он прикидывал, насколько всё может быть серьёзно, то ли не мог поверить, что у Горного настолько превосходный актёрский талант. Вообще не переигрывает. Идеально. Она даже немного позавидовала…

— Езжай, Ева, — Евгений Геннадиевич кивнул.

От сердца отлегло.

— В эту субботу повторим нашу встречу, — сказал он, смотря, почему-то, на Ярослава, который неподвижно ждал в проёме.

— Хорошо, — Ева поднялась с дивана, подхватила шоппер со скамейки и устремилась навстречу Горному. У двери она обернулась к Федотову, произнесла чересчур громкое «До свидания», и они с Яром поспешили вниз.

Пока они в быстром темпе спускались, Ева заметила, что держит Ярослава за руку. Его ладонь, горячая и успокаивающая, нежно сжимала пальцы Эвелины. Перед глазами вдруг померещилась другая рука, жёсткая и настойчивая.

Ева сглотнула, пытаясь держаться на ногах и не думать о том, что только что произошло. Хотела бы сосредоточиться на глупой, ужасно клишированной отмазке Ярослава, может, даже пошутить, но сил хватало только на то, чтобы держаться за него.

Эвелине было страшно думать о том, что произошло сейчас в мастерской. Хотелось вымыть это из головы раз и навсегда, притвориться, что ничего не было. И что Яр держит её за руку просто так.

Он остановился у скамейки в холле на первом этаже. Ева поставила на неё шоппер, забрала пальто из гардероба и накинула его на себя.

«Предательские коленки дрожат», — поняла Ева, чувствуя слабость в ногах.

— Идём, машина ждёт, — решительно, но мягко произнёс Яр. Невозмутимый тогда, когда у неё на душе необъяснимый хаос. Он подхватил шоппер Евы и пошёл на выход. Она поспешила следом.

Спустя минуту они уже сидели в салоне. Ярослав включил печку. Затем стал настраивать сидение. А когда закончил, откинулся на него, поворачивая голову с уставшим взглядом на Эвелину.

— Как ты? — спросил мягко, тихо.

— Нормально, — прожевала так, что сама не поняла, что сказала.

— Уверена? — он хмыкнул. Расстегнул куртку.

— Я… растеряна, — зачем-то призналась Эвелина. — Кажется, что он пытался обмануть меня. — Она тяжело вздохнула. Продолжать этот разговор не хотелось: — Поехали скорее…

— Конечно, — он завёл автомобиль и тронулся. Выехав на дорогу, спросил: — Домой?

— Нет… — произнесла Ева, не отводя глаз от Яра. — Я не хочу домой. Сейчас только четыре часа…

Он мельком глянул на неё:

— Хочешь переждать у меня?..

— Хочу…

Он улыбнулся, но лишь на мгновение. Щёлкнул поворотником. На перекрёстке они завернули направо.

— Ты любишь пиццу? — спросил Яр.

Эвелина мысленно поблагодарила его за смену темы. Хмыкнула, глянув на дорогу:

— Все любят пиццу. Но я больше по морепродуктам.

— Понял. Роллы так роллы.

Ева слабо рассмеялась.

— Не смейся, а заказывай, — с этими словами парень протянул ей свой мобильный.

Кисель встретил их с воплями счастья. Эвелина удивлённо округлила глаза, впервые увидев подобное зрелище вживую. В прошлый раз мопс встречал её не так радостно. Видео в социальных сетях о том, как французские бульдоги воют, она встречала довольно часто и громко хохотала всякий раз, но здесь — у Ярослава — это вызывало незабываемые эмоции.

Спустя лишь несколько мгновений её плечи стали дрожать от смеха. Яр осмотрел её, кажется, с сочувствием и помог снять пальто.

— Какой же ты громкий! — смеялась Эвелина, разглядывая приступ истеричной радости мопса. Он вдруг перестал выть и бросился на ноги Яру.

— Дурак дураком!

— Смешной очень, — Ева заулыбалась, забыв обо всём, что происходило сегодня. Присела на корточки и поймала собаку в объятия. Кисель не возразил, только принялся лизать ей щёки. — Ну какой ты классный! Алиса была бы от тебя в восторге! Она обожает собак!

Спустя пару минут они переместились в комнату. Там, в ожидании доставки, Ева решилась поделиться с ним. Она так и не поняла, что между ними, и не определилась, чего хочет, но знала, что Ярослав ещё ни разу не подвёл её. Ей казалось, что Яр должен знать всё о том, что произошло во время этого занятия.