— Ты чуть не поцеловал меня! — настолько тихо, насколько могла, возмутилась Эвелина.

— Я просто пошутить хотел, — с виноватым лицом улыбнулся Горный. Да как вообще можно «улыбнуться» с «виноватым лицом»⁈ — Над Егором.

— А выглядит так, будто надо мной, — Ева отвернулась от него.

Ей было очень горячо. Иочень нужно , чтобы он поцеловал её, а не издевался! Тем более из-за какого-то Егора! Она услышала смех позади себя и, не скрывая злости, повернула голову к Яру.

— Ты злишься? — смеялся Ярослав.

— Злюсь, — призналась она и снова отвернулась.

Подумала, что очень глупо просто стоять к нему спиной. Будто ждёт от него чего-то. А она совсем не ждёт. Ничего такого, кроме пары касаний губ, засосов и толчков его члена внутри неё…

«Как же стыдно думать о таком!» — Ева покраснела сильнее.

— В таком случае не могу не заметить, что ты очень красива, когда злишься, — на этих словах он обошёл её и встал напротив.

Когда они стояли так близко друг к другу очень явно ощущалась их разница в росте. Ярославу приходилось сильно опускать голову, чтобы поймать её взгляд.

«Вот бы он сейчас прижал меня к стене», — промелькнуло в порочной черепушке. Как же бесит!

— Я подумала насчёт свидания, — сказала Ева, чувствуя желание убежать подальше.

— И? — он сделал к ней шаг.

— Пошёл к чёрту, — выдавила Эвелина и быстрым шагом направилась по коридору.

«Ну что за идиотка? Ну какая же глупость! Зачем ты это сказала⁈»

Ярослав, видимо, даже не возмутился от этих слов, потому что до её ушей долетел его смех. Добрый, греющий, приятный и совсем не злорадствующий. Она остановилась. Запуталась в своих ощущениях. Злится она не него или нет? Или хочет до беспамятства? Или всё вместе? И почему она всё ещё не целует его прямо сейчас?

— И куда ты? — из-за спины донеслись шаги.

— Хочу умыться. Я вся красная.

Она повернулась к Яру. Заглянула ему в глаза. В них плясали черти. В голове промелькнуло: «Я мог бы сделать твоё лицо белым», — голосом Горного.

— Извращенец! — выдавила из себя она и поспешила пойти дальше.

— Но я даже не сказал ничего! — удивлённо произнёс он.

— У тебя на лице всё написано! — крикнула Ева, торопясь скрыться в безопасной комнате для девочек.

На самом деле, на его лице не было этого написано. Подобная дикая пошлость вышла из её чертогов разума. Она умылась. Поглядела на себя в зеркало, на эти предательские красные пятна, на светящиеся пороком голубые глаза. Вот кто настоящий Тартюф. Кого она пытается обмануть своей неискренней набожностью? Она насквозь пропитана похотью, и такова была её суть. Или способ сбежать от прошлого…

Ева не знала, что именно заставляло её каждый вечер мечтать о Ярославе. Но с каждой секундой она всё больше верила в то, что пока не переспит с ним — не успокоится.

Ей до смерти нужно заманить его в постель. Те жаркие поцелуи и головокружительный шёпот дали ей понять: он, как и все одинокие люди, падок на секс. Эвелина была уверена, что ещё немного — всего одно свидание — и она окажется под ним.

А потом… забудет о нём, как о страшном сне.

Отношения с одногруппником были не для неё. Любовь, окунающая голову в омут? Точно нет. Она учится. Ей нужно быть самой прилежной, самой успешной. А пока её мозг занят потрахушками — это невозможно. Она уже стала теряться в пространстве во время лекций и мысленно уходить в фантазии о Ярославе. Это нужно прекращать.

Одного раза должно хватить. И Горный исчезнет из её головы.

Она умылась напоследок, выключила кран и вышла в коридор. Тут же чьи-то руки схватили её за плечи. Еву круто развернули и её губы накрылото самое касание.

Ярослав.

Его запах. Его сильные руки. Его кудрявые пряди, щекочущие лоб. Она закрыла глаза, отдаваясь ему целиком. Обняла руками его шею и ответила на поцелуй. Также жадно, как и он.

Его ладони заскользили по её телу, плавно и нежно, до головокружения. Она не удержала тихий стон. Очень приятно. Очень правильно. Очень нужно. Ещё… Ева осмелела настолько, что коснулась его волос. Нахально стянула резинку и погрузила пальцы в мягкие волосы.

Он оторвался от неё. Оглядел пустой коридор. Глянул на пустую уборную. Очень быстро затащил её внутрь. Поднял на руки. В три шага преодолел все кабинки и посадил Еву на подоконник в конце.

— Прилежная староста вряд ли хочет, чтобы нас застукали за подобным, — прошептал он, устраиваясь между её бёдер, обнимая её и снова сливая их губы.

«О, Боже! Боже! Ярослав, возьми меня прямо здесь… Я не выдержу, если ты отстранишься от меня».

Он всё же отстранился. А она выдержала.

— Извини, — он сделал шаг назад. Чувствовал себя виноватым за это безумие?

— Что? Нет… — она схватила его за край футболки и потянула его на себя.

Ярослав внимательно посмотрел на неё. «Твою мать, он сейчас всё поймёт… Подумает, что ты неадекватная и озабоченная! Уймись! Потерпи немного…» Органы низа живота свернулись в трубочку от возбуждения. Она не доживёт до свидания… Она отчаянно на него посмотрела. «Пусть думает, что хочет, но до этого он возьмёт меня!»

— Ева, мы не можем сделать это сейчас… — прошептал Ярослав, приближаясь.

Его руки опёрлись о подоконник с двух сторон от неё. Глаза встретились с глазами. Очень близко. Поцеловать. Поцеловать… Она взяла в грудь воздуха. Надо сказать что-то. Что-то, что заставит его передумать. Он не может просто уйти!

— Но…

— Если у тебя завалялся где-то презерватив, то я переобуюсь сию же секунду.

Защита…

— Твою мать… — только и смогла выдать Ева. Она не готова без защиты. Он прав.

Она совсем забыла об этом.

Какой же Яр… Возможно, прямо сейчас он спас её. И возможно, что именно в эту секунду она в него влюбилась. Но пока не поняла этого.

— Прости… я… — залепетала Ева, отпуская край футболки и сталкиваясь с голубыми, как летнее небо, глазами. Такими красивыми и тёплыми…

— Тише, — протянул Ярослав. — Это я начал. И извиняться сам должен. Вчерашний вечер выбил мне мозг из головы. Ты, твой смех, твои слёзы, смущение… Я хочу видеть твои эмоции каждую секунду. Особенно потому, что их видел только я. Ты настоящая — исключительно передо мной. Я… — он опустил голову. — Извини. Не удержался. Но я не хочу, чтобы помутнение разума закончилось тем, о чём ты будешь жалеть.

Это звучало как признание в любви. И было в сотни раз красивее всех романтичных слов, что она когда-либо слышала. Она сглотнула.

— Яр…

«Ты идеален», — подумала она, продолжая таять перед ним, как лёд на солнце.

Он поднял взгляд. В нём было то же разочарование, что в её душе.

— Пойдём. Сюда в любую секунду могут зайти.

Ярослав дрожал. Он сидел рядом с той, кому только что чуть ли не поклялся в любви, и боялся даже коснуться её. Ещё чуть-чуть, и он свихнётся. Как же она смотрела… Там, в уборной… Он был так сильно нужен ей всецело, что Ярославу было больно отходить от неё. Но ещё больнее могло бы стать после.

Она молода. Она не любит его. Она учится на третьем курсе. Залёт по неосторожности не сделает её жизнь лучше. Ева должна стать матерью тогда, когда будет к этому готова. И с тем, кого любит.

А Яр… Да что Яр? Можно ли полюбить такого, как он? Безработного, безалаберного, безответственного… Урода, в общем. Такая, как Ева, никогда не будет с Ярославом.

Но вчера…

Неважно, что было вчера. Вчера уже в прошлом. Она поцеловала его, потому что… говорила «спасибо». Она точно не теряется в нём, как в пучине, как он, несмотря на то что в её глазах он видит идеальное отражение своих. Ему кажется. Или это временное помутнение.

А вдруг нет?..

Неужели Яр совсем не заслуживает быть любимым? Неужели не имеет права на чувства? Он ведь тоже человек, которому не хватает тепла. И… может, это судьба? То, что он встретил Настю, а она проболталась о прошлом Эвелины? Ведь если бы Ярослав не признался, что всё знает, не было бы тех поцелуев, от которых поёт душа. То, как она обнимала его вечером и то, насколько требовала его пять минут назад, разве не говорит о том, что между ними что-то есть?