Оказавшись у парадной, она, сама не понимая, что делает, крепко обняла Ярослава на прощание, пригрозила поднять его в семь утра понедельника и скрылась от него на лестнице. Взлетела на пятый этаж, скинула с себя одежду и рухнула на кровать, широко улыбаясь.

На следующий день эйфория от приятного вечера сменилась тяжёлыми мыслями о Диме. Ева около получаса сверлила дыру в дате на телефоне, опять вспоминая ту вечеринку…

… Стрелки, бордовая помада, красные тени. Ева понимала, что от помады скоро не останется и следа, но всё равно накрасила губы. Надо было хотя бы прийти в приличном виде.

Стоя перед зеркалом, она усмехнулась, воображая сегодняшнее завершение дня. На квартире одного из друзей Димы намечалась очередная вписка. Громкая музыка, алкоголь, карты, дым сигарет, стоны из соседних комнат… В свои шестнадцать Эвелина считала эту атмосферу приятной.

Она накинула объёмную чёрную куртку и вышла из дома. На улице её уже ждал возлюбленный.

— Малышка, нас уже все ждут, — улыбнулся Дима, целуя Еву в щёку.

— Тогда поехали скорее, — ответила она…

Эвелина включила какой-то фильм, чтобы не думать, не вспоминать, не переживать это. Но число… То, что упорно лезло в голову, происходило во вчерашнюю дату, и сегодняшний день календаря… был предвестником бури.

… Уже на месте выяснились детали: ради запивона пришлось взять водку подешевле. Тогда Еву это не смутило, тем более радостная Настя тут же прибежала за бутылками, крикнув что-то про скучнейшие полчаса трезвости в её жизни.

На тусовке было как обычно. Бит из колонок, маты, громкий смех. Ева вдохнула запах никотина, создающего в квартире туманное облако. Неожиданно захотелось открыть окно…

Ева бросила кино и уткнулась в книгу. На пару часов это прошло. Но навязчивые мысли были намного сильнее желания спокойно существовать. Тем более, вчера, когда обычно начиналось это состояние, Эвелина совершенно забыла о Диме. Возможно, сейчас её мозг навёрстывал упущенное.

…

О

на хорошо помнила всё, что происходило после. Стакан водки. Ещё один. Ещё. Дима не запивал, настаивая, что соки для детей, отчего и Ева не притрагивалась к ним, желая в миллионный раз доказать, что она уже взрослая.

Он смело лапал её при всех, глотая водку уже из горла. Рыгал и много матерился. Покрывал ругательствами всё вокруг: учёбу, предков, выпивку, Еву…

Спустя несколько часов Ева почувствовала

тош

ноту

. Она вырвалась из извращённых рук своего парня, дошла до туалета, который, к счастью, был не занят, и прочистила желудок.

Неприятно. В какой-то степени даже больно.

Она села на пол рядом с унитазом. Её било дрожью. По лицу стекал холодный пот.

Спустя несколько минут её вырвало снова…

Она приняла душ. Поискала в интернете произведения со сценами фехтования по заданию Ивана Александровича. Пообщалась с родителями, поиграла с ними в настолки, поела, почитала, устроила генеральную уборку комнаты, — всё, лишь бы больше не думать об этом. Это слишком больно для событийчетырёхлетней давности!

Она опять не спала полночи, опять видела кошмары, опять рыдала в подушку, дрожа всем телом. Пока никто не видит и не слышит, она могла позволить себе эти эмоции. Утром же должна выглядеть как обычно идеально. Должна прийти пораньше, повторить с Ярославом историю театра.

Ярослав… Ева представила его задумчивое выражение, его смех, запах его шарфа, который зачем-то вернула, хотя совсем не хотела. Глубоко вдохнула, воспроизвела в голове любимое: «Кажется, я влюбился», — выдохнула и, наконец, уснула.

Она проспала. Подорвалась с кровати в восемь тридцать, влетела в ванную, помылась, высушилась, оглядела себя в зеркало: опухшее лицо и синяки под глазами. Выглядетьтак на учёбе она не собиралась. Особенно учитывая то, что она придёт где-то к середине пары. Если опаздывать, то с гордостью.

Ева попросила у мамы косметичку. Своей у неё уже давно не было — выбросила всё, едва Дима…

Воспоминания накатили новой волной.

… Она тяжело дышала, незаметно просидев на полу туалета двадцать минут. Протрезвела. Умылась, чтобы лучше выглядеть, но размазала помаду по лицу. Усмехнулась над своим видом и направилась в гостиную.

Там, на диване, её парень, казалось, уснул. «Не трахает другую, уже хорошо», — мысленно пошутила Ева, подходя к Диме.

Парень выглядел бледным.

— Дим? — девчонка потрясла его за плечо.

Ноль эмоций.

— Дима? — Ева приложила руку к его лбу. Вроде, всё нормально… — Дима!

Дима отреагировал. От сердца отлегло. Сказал, что чувствует себя неважно и хочет спать. Ева устроилась рядом…

«Хватит!!!» — рука дёрнулась, консилер мазнул по щеке. Ева бросила косметику, упёрлась руками о столешницу с раковиной, уронила взгляд на слив. Грудь тяжело вздымалась, колени дрожали, глаза щипало. Она сделала несколько медленных глубоких вдохов, забивая мысли счётом: «Десять, девять, восемь…» Встряхнула кисти рук, подтёрла макияж.

В спешке доделала его, скрыв мешки, освежив лицо, делая его ещё бледнее, чем обычно, ведь не собиралась притрагиваться к румянам и прочему.

Она накинула пальто, застегнула собранный шоппер, влезла в сапоги и выбежала на улицу. В автобусе вспомнила, что не успела проверить Ярослава. «Чёрт…» — она еле сдержалась от обречённого стона. Очень надеялась, что он всё выучил.

В телефоне прожужжало уведомление от Алисы.

Алиса: «Ев, ты где?»

Алиса: «Всё хорошо?»

Эвелина ответила, что скоро будет, и попросила Лазареву забрать журнал. Оказавшись в дверях аудитории, она извинилась за опоздание и села на свободное место, мельком заметиввстревоженный взгляд Горного.

«И чего он так волнуется? Подумаешь, опоздала на сорок минут… Пробки!» — подумала Ева, раскрывая тетрадь, но там, внутри себя, понимала — он просто видит её насквозь. И ему… не плевать.

Губы задрожали, и Эвелина постаралась не думать. Если хотя бы на миг разрешит себе быть небезразличной кому-то, точно расплачется. Но здесь плакать нельзя. Здесь она прилежная, собранная, спокойная. Никаких истерик.

Минуты тянулись одна за другой. Она уже ненавидела этот день. И этого Ярослава, что стал писать ей сообщения. Ева тяжело вздохнула, открывая телефон.

Ярослав: «Надеюсь, ты не плакала полночи потому, что я тебе не позвонил вчера. Я всё записал и выучил, клянусь.»

С чего он вообще взял, что Эвелина плакала? У неё же макияж… Так или иначе она поставила «огонёк» на его сообщение и вернулась к занятию. После пары Ярослав умчался сдавать историю русского театра.

Алиса позвала Еву на «Лёд 3», выходивший в эту среду.

— Тебе ведь будет удобно в воскресенье? — спросила она с улыбкой.

— Да, давай, — согласилась Ева. Ей нужно было проветриться. Лучше бы в кино они пошли вчера…

Яр вернулся к началу пары, помахав Еве зачёткой. Она кивнула ему, слабо улыбнувшись. Мозг плавился, нехотя оставаясь в реальности. Лучше бы саморазрушался от событий прошлых лет, но Ева запрещала.

После второй пары Ярослав вернулся от философа излишне быстро.

— Он тебя завалил?

— Нет, я тебе потом расскажу… — ответил он с пустым взглядом. — Можно сказать, что мне повезло…

Эвелине было интересно, что же там случилось у Ярослава с Юрием Михайловичем, и она ухватилась за это, как за спасательный круг.

— В смысле потом? На тебе лица нет.

Ярослав поймал её взгляд и прищурился, всматриваясь в самую душу. Ева поспешила отвернуться.

— Наверное, это будет звучать странно и не в тему, но я давно хочу, чтобы ты это услышала, — донёсся до неё тихий голос. — Ты можешь мне доверять.

Ева боялась посмотреть на него. Вдруг сейчас он увидит всё, о чём она старается не думать? Вдруг догадается о том, что произошло четыре года назад? Вдруг она не сдержится и бросится на его шею в слезах?

Вспомнились тёплые и неожиданные для них обоих объятия на прощание. Как нежно он положил на неё ладони, как приятно пахло от шарфа, который она вернула, как мягко он улыбнулся на прощание, растягивая совершенные губы.