Эвелина совсем не представляла, что творится с её лицом, когда она смотрела, как он двигается под музыку. Его сосредоточенный на отражении взгляд, отчего-то потемневший, вызывал в ней ещё больше чувств, чем она ожидала.

Она приказала себе остыть и напомнила, что восхищение мужским телом до добра её никогда не доводило. Так можно и влюбиться. А ей это не надо. После всего, что было… Она не готова. Не сейчас.

Поэтому ответила Ярославу, что ей не до отношений. Так она убеждала саму себя не первый год. Но она понятия не имела, почему согласилась прогуляться с ним. Может потому, что Яр был для неё сегодня грёбанным магнитом, от которого волей-неволей было невозможно оторваться?

На улице было ещё светло, когда они вышли. Ева получше укуталась в свой шарф, краем глаза глянув на Горного. Он тоже замотался покрепче.

— Что ты там говорил про остановку на обед? — спросила она, когда они свернули на улице Пестеля.

— Она будет через двадцать минут, — ответил Яр, задорно улыбаясь.

— Ого, — протянула Ева, в животе тоскливо заурчало.

Какое-то время они молчали, рассматривая невысокие дореволюционные дома с невероятной красоты фасадами. В воздухе мягко кружился снег, поторапливаемый слабым ветром. Эвелина старалась не смотреть на Ярослава.

И вдруг вспомнила.

— Ты начал готовиться к понедельнику?

— У меня на это есть всё воскресенье, — ответил Ярослав, пожав плечами. Ева сердито на него посмотрела. — Начну сегодня, как вернусь.

— Ну смотри, а то я правда приду, — она хотела сказать это шутливо и с улыбкой, но в голове быстрее слов пролетели изображения того,чем это может кончиться , поэтому тон её был… только бы не мечтательным…

— Если ты ждёшь моих слов о том, что я не хочу тебя видеть, то не дождёшься, — Ярослав улыбнулся.

Эвелина уставилась на него с удивлением, ощущая, что снова краснеет. Он правда сказал именно это? Он выглядел так, будто сказал это специально. Словно он опять понял её куда глубже, чем должен был, и пытается доказать себе, что прав.

Но он не был прав. Ева отвернулась. Ветер стал усиливаться, быстрее унося снежинки.

— Наверное, глупо спрашивать, но… почему актёрское? — долетел до её ушей тихий голос.

Она пожала плечами:

— С детства этим занимаюсь. Мне нравится, и я делаю это хорошо.

— Долго выбирать не пришлось, — хмыкнул Яр.

— А ты?

— А я, конечно, не занимался с детства, но, сколько себя помню, мечтал оказаться в кино.

Они зашли на мост, пересекающий Фонтанку, с зелёно-золотым забором. Здесь улица Пестеля перетекала в набережную реки Мойки. Справа был летний сад, слева стоял Михайловский замок.

— Почему Питер? — спросила Ева, засматриваясь на произведение архитектурного искусства. Из полученной информации от мастера она знала, что Горный был приезжим.

— Много факторов сложилось, — сказал Яр. — Сначала я хотел в Москву поступать, но в пятнадцать приехал на концерт сюда. Так вышло, что я поздно решился брать билеты, и в другие города билетов не оказалось. Приехал один, без родителей, не знаю, как они отпустили меня, но… я влюбился. Здесь особенная атмосфера, особенные люди, и эта красота… Просто посмотри вокруг, и ты всё поймёшь. За два дня первой поездки сюда я успел посмотреть всё, что хотел: Казанский, Спас на Крови, музей-квартиру Достоевского, Дворцовую площадь, Медного всадника… Я приезжал летом, и попал на развод мостов. Белые ночи — это потрясающе. Дома, в Нижнем, такого нет. Ещё в очереди на концерт я познакомился со своими нынешним лучшим другом… так и решил: судьба.

Еву тронуло каждое слово. Наверное, она слышала самую обычную речь человека, переехавшего в Санкт-Петербург, но то, как он это говорил, заставило её посмотреть на Ярослава совершенно по-новому. И даже на город, который она никогда не романтизировала, хоть и любила.

На улице тем временем стало достаточно ветрено, они ускорились, серое небо начало темнеть.

— Кстати, нынешний друг, как узнал, что я неместный, посоветовал мне место, куда мы идём. Хотя дело не столько в месте, сколько в блюде.

Кажется, Ева догадалась, какой у них пункт назначения… Они прошли Спас на Крови (лёгок на помине), свернули на Большую Конюшенную и дошли до пышечной.

— Так и знала, — Ева улыбнулась. — Очень давно не ела пышки.

— Кстати, я угощаю. Кофе?

Ева кивнула, заходя в переполненное кафе. Несмотря на количество людей, они смогли не просто сесть, а уловить столик у окна. Когда Ярослав подошёл к ней сзади и помог снять пальто, она снова вспомнила о том, что делала перед сном. Щёки загорелись, но уже не от холода.

Яр принёс ароматные пышки, перевязал развалившийся хвост и вытер руки влажной салфеткой, которую подала ему Ева. (У неё в шоппере было всё.)

— Мороз, метель, сахарная пудра, — что может быть лучше? — спросил он, улыбнувшись.

Ева хихикнула. Сделала глоток ароматного кофе со сгущёным молоком. На вкус немного напомнило «три в одном», но было в этом что-то интересное. Они поели, изляпав руки и щёки в сахаре и масле. И пока она жевала воздушное, жирное тесто, поймала лёгкое ощущение внутреннего тепла. Ярослав поделился, что жестокая лейка опять устроила потоп в квартире, и Ева рассмеялась, чуть не подавившись кофе.

«Кажется, я только что влюбился…» — опять безжалостно пролетело в голове, и на мгновение она даже запуталась, не прозвучала ли эта фраза сейчас на самом деле, настолько живой она была. Эвелина подняла глаза на собеседника, сталкивая их взгляды.

Неужели она в самом деле сидит в пышечной с одногруппником?.. И не просто с одногруппником, а с парнем, в которого влюблена её бывшая лучшая подруга. Да, она на все сто понимала Настю. Ярослав приветливый, небезразличный, красивый до возбуждённого обморока, высокий… И старше. А эти волосы… Эвелина никогда не замечала, что просто тает от вида пшеничных маленьких и плотных кудрей. А ещё у него такое идеальное лицо…

Как не влюбиться?

Она поняла, что слишком долго смотрит на него и, смутившись, опустила взгляд.

— Ты очень милая, — долетело вдруг до её ушей.

— В к-каком смысле? — она подняла голову, сталкиваясь с тёплой, обезоруживающей улыбкой и нежным взором.

— Смотрю на тебя, и… хочется улыбаться, — признался Ярослав, отчего она покраснела ещё гуще. — Кстати, твои щёки все в пудре.

— Твои тоже, — буркнула Ева, пряча лицо.

Ярослав рассмеялся.

Они вышли из кафе, и Горный предложил проводить Еву до дома или погулять по зимнему центру, пока метель поутихла. Эвелина не смогла отказать ему ни в том, ни в другом, потому ответно предложила прогулку до её дома.

— То есть ты живёшь где-то рядом?

— На Техноложке, — ответила Ева.

— Прогулка будет долгой, — он снова растянул уголки губ.

На самом деле, они шли всего час. И за эти шестьдесят минут она узнала много нового о Ярославе. Например: у него на первом курсе стащили гитару, потому он более двух лет не играл, он умеет делать трюки на скейте, терпеть не может запах табака и белые рубашки. Признался, что в школьные годы ходил на фехтование.

— Я так и знала! — воскликнула Ева. — Ты просто бог фехтования, я иногда даже…

Она осеклась, услышав, что только что сказала. Что ж, она хотя бы не сказала: «Так вот почему у тебя такие сексуальные мышцы». Но, так или иначе, фразу она не закончила.

— Иногда что? — тихо спросил он.

Ева повернулась к Яру, забыв про смущение. Ведь она была уверена, что сейчас он будет дразнить её. Но он совсем не выглядел весёлым. Наоборот, Яр будто не верил, что Эвелина говорит о нём.

— Иногда… восхищаюсь твоими движениями, — практически шёпотом призналась Ева.

Он криво усмехнулся и спрятал лицо в шарфе. Эвелине было очень интересно, почему он так странно отреагировал на прямой комплимент, но потом подумала, что ей не стоит в это лезть, и не стала ничего спрашивать. Спустя время беседа возобновилась.

Они обсудили любимую погоду, еду, животных, поиграли в ассоциации. И в целом, вся эта прогулка оказалась очень приятной и неожиданно воодушевляющей. Ева не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась.