Яр хмыкнул:

— Так и знал.

Они поднялись на третий этаж, он неотрывно вглядывался в Эвелину, она — во всё вокруг. Будто избегала смотреть на него. Оказавшись у нужной двери, староста сразу спрятала голову в тексте пьесы, и спустя пару минут окликнула Ярослава.

— Хотела спросить, ты повторяешь дома текст?

Весь вчерашний вечер Ярослав провёл в раздумьях, как сделать так, чтобы неприступная крепость, таящая в себе настоящую Еву, рухнула. А ещё играл в «Доту» с Ильёй. Так что… нет, он не повторял. Яр отрицательно помотал головой. Что ему, врать ей, что ли?

— Понятно… Давай повторим сейчас, пока есть время и никто не стоит над душой.

— Ладно.

Они прогнали «Слугу двух господ». Ярослав, как оказалось, помнил роль достаточно плохо. Мысленно поставил себе задачу повторить перед сном свои реплики. Затем он, используя всю свою хитрость («Смотри, Алиса журнал забрала вместо тебя»), отобрал у неё книгу («Ярослав, по субботам отделение закрыто…»). И решил сам проверить Эвелину («Ты всё равно повелась»). Конечно, Евино знание текста было идеальным.

Однако, Ярослав действительно убедился в том, что она старательно на него не смотрит. А когда смотрит, то очень быстро отворачивается. В какой-то момент ему даже померещилось, что у неё заалели кончики ушей.

Вскоре подошли одногруппники. Ярослав поздоровался с Никитой, Егором, Алисой и ещё несколькими ребятами, мрачно глянул в сторону Шолохова, который гордо поднял подбородок при виде его. Яр фыркнул: «И что я ему сделал?»

Медленно окунулся в себя. В очередной раз подумал, что этот универ — не его место. Он чувствовал себя чуждо, неуютно, и только внешне спокойная, как вода, Эвелина, которая молча держалась поближе, помогала ему не уйти домой прямо сейчас. Яр уже пообещал себе идти до конца. Так что через не могу должен остаться.

Лекции были настолько скучными, что Ярослав начал клевать носом. Получил по голове тетрадкой. Чуть не вмазал Егору спросонья. На следующей паре решил подсесть к Эвелине, нагло подвинув Лазареву. Та, весело пошевелив бровями, умчалась к Никите.

Итак, сближение с Евой, правда о ней, искренность. Как он планировал этого добиться? Единственное что пришло ему вчера в голову: заставить её доверять Яру. Сейчас они совсем друг о друге не знают, а что она думает о нём после последних событий недели — остаётся загадкой.

Следующим пунктом небольшого плана, после «сесть рядом», был диалог. А вот какой… Горный захотел начать с попытки разгадать её состояние.

— Ева, — тихо позвал Яр.

— Что?

Он замолчал, пытаясь уловить в её кратком вопросе хоть капельку скрытых чувств, ведь по интонации можно было понять только то, что она не хочет с ним разговаривать. Или, может, ей не нравится, когда её отвлекают? Или она просто не выспалась? Когда Ярослав в конец запутался, девушка снова подала голос:

— Так что?

«Да неужели?» — Ярослав, кажется, понял. Он облокотил голову на ладонь, вгляделся в нежный профиль и озвучил свой вариант:

— Я тебя раздражаю?

— С чего ты взял? — спросила она с едва уловимым сарказмом, вздыхая и закатывая глаза.

— Вот с этого, — он спародировал её интонацию и мимику.

Вернув взор на старосту, он совсем не ожидал увидеть её близко. Дёрнулся.

— Вот правильно, бойся меня, — прошептала Ева, возвращаясь к конспекту. — И займись делом, твоя тетрадь выглядит грустно.

Ярослав повиновался, поднимая со стола ручку. Его мало заботило то, что приходилось списывать с электронной доски, поэтому практически сразу он вновь бросил лекцию и вернул взгляд к Эвелине, утыкаясь в её сосредоточенное лицо. А она будто не замечала наглого рассматривания, практически каллиграфично переводя абзацы на бумагу. Яр прогулялся глазами по её каштановым прямым волосам, ровному срезу каре, бледной шее и вдруг остановился на родинке за ухом.

Он всегда любил рассматривать чужие родинки. Большие, маленькие, тёмные, светлые — они были натуральным украшением любой кожи (только не кожи самого Ярослава, он был уверен, что его ничтожное лицо только портит саму суть существования родинок). Но до этой секунды ему казалось, что на Эвелине не должно было быть ни одной пигментированной точки, словно на ней они бы выглядели грязно, портили её совершенность.

Но совсем нет. Эта родинка казалась ему самой интересной, что он видел.

— А ты знаешь, что у тебя родинка за ухом? — тихо спросил он, придвигаясь к Звёздной ближе.

— М? — она отвлеклась от конспекта, поднимая безразличный взгляд. — Где?

— За ухом.

— Теперь знаю, — хмыкнула Ева, возвращаясь к тетрадке.

— А знаешь ещё что? — Ярослав вдруг кое-что вспомнил.

— Что?

— У меня тоже такая есть, — он развернулся на стуле, чтобы показать свою левую сторону и ткнул пальцем в шею.

— И что?

— Ну… Как что… У нас одинаковые они. И… Ну… — он отвернулся, пряча лицо ладонью.

«Посмешище».

Ева усмехнулась.

— Хорошо, — сказала она, и Ярослав услышал в голосе целую ноту чего-то весёлого и лёгкого.

«Отлично, будешь пробиваться к ней в доверие, выставляя себя клоуном?» Вполне возможно, что его это устраивало. Ярослав знал, что смех сближает. Он попытался снова заговорить с ней, но девушка грозно глянула ему в глаза и молниеносно вернула нос к конспекту.

Так, держась плечом к плечу, они просидели субботние занятия. После последней пары мимо промчалась Лазарева, что-то задорно пошутив, отчего Эвелина в который раз за сегодня закатила глаза. «Прямо-таки день эмоций!» — подумал Горный, мысленно усмехнувшись. Он был рад видеть на лице старосты любое выражение, кроме безразличия к миру.

Они заняли аудиторию сценического боя.

— Как у тебя удалось заполучить сюда ключ? — удивился Горный, бросая на пол рюкзак и не представляя, почему они будут заниматься именно здесь.

— На перемене сходила с мастером и взяла, — Ева всё ещё стояла в дверях. — У него сегодня другая группа. Как закончим — отдам ему. Не уходи никуда, ладно? Я схожу переоденусь…

— Пере… что?

— Если вернусь, а тебя нет — ты труп! — практически весело добавила Ева, удаляясь по коридору.

Ярослав остался один на один с линией зеркал во всю стену. Отвернулся к окнам. Раскрыл занавески, впустил свежий морозный воздух, поглядел на улицу. Лишь бы не на себя. Он даже не представлял, чем им придётся заниматься ближайшее время, и мозг был настроен только на глупые шутки.

Когда Ева вернулась, то была одета в свою спортивную обтягивающую одежду. Они будут фехтовать?

— Итак, большое зеркало, ты, я, телефон… — он попытался разбавить своим дурацким юмором воцарившуюся неловкую паузу.

— И колонка, — не растерялась Ева, залезая рукой в шоппер.

— И что? — он удивлённо поморгал.

Вместо ответа Эвелина продемонстрировала небольшую портативную колонку чёрного цвета с рыжими металлическими вставками. Кажется, этот круглый динамик знают все.

— Мы… Что мы собрались делать? — Ярослава терзали смутные догадки, но он был быстрее, потому только растерянно смотрел на одногруппницу.

Она, кажется, немного смутившись, положила рядом с рюкзаком Горного свой шоппер, включила колонку с узнаваемым пиликанием и положила её на пол. Подключила к телефону.

— Вчера на «Слуге» я решила понаблюдать за твоей игрой, и моё мнение совпало с впечатлением Павла Степановича, — она выпрямилась, подняла взгляд на Ярослава. За сегодня это была их первая встреча глазами, и в этот раз Ярославу на миг показалось, что он тонет. — Ты очень зажат.

— Да, он мне так и сказал, — Яр поджал губы.

И как она планирует это исправлять? Яр понимал, что́ они имели в виду, но не мог выдать из себя ничего лучше.

— Хорошо, а сам ты чувствуешь зажатость, напряжённость?

— Да, — признался он.

Эвелина удовлетворённо кивнула.

— Бывают разные причины, почему люди сдерживают себя, но зачастую может помочь умение наслаждаться процессом. Ну и немного сумасшествия.

Она улыбнулась. В сине-голубой радужке заплясали озорные огоньки.