То, как он восхищался мной. Не оставляло никаких сомнений: для него это было именно так.

Блузка куда-то исчезла, оставив меня лежать в розовом бюстгальтере с бабочками и не менее милых, хоть и не подходящих по цвету кружевных трусиках небесно-голубого оттенка.

Ну, по крайней мере, до тех пор, пока Смерть не опустился на колени передо мной, стягивая этот второй предмет нижнего белья вниз, прочь и долой.

— Ты вообще представляешь, что я собираюсь с тобой сделать? — спросил он — снова тем спокойным, но мрачно-решительным голосом. Голосом, который словно пытался предупредить меня о расплате, на которую я, к счастью, уже была обречена.

У меня не было времени сделать или сказать что-либо еще, кроме как опереться на локтевые суставы, когда он закинул мою правую ногу себе на плечо. Да и собраться с силами для удара не получилось, когда его рот столкнулся с моим лоном.

Я взвизгнула, снова падая назад, пока он, совершая свирепый натиск, провел языком сквозь меня, двигаясь от входа к самому клитору.

— О боже, Смерть!

Безжалостно его язык терзал эту маленькую бусинку наслаждения. Он застонал мне в самое нутро, низко и хрипло, так, будто это удовольствие принадлежало ему самому. Это заставило меня нестись стремглав к самой грани оргазма. Пока вдруг, жестоко, его язык не отскочил назад — прямо перед тем, как ворваться в меня.

Выгнувшись дугой, я всхлипнула от неожиданности, и мои ноги сами собой раздвинулись.

Он вернулся, чтобы целовать, дразнить, атаковать мой клитор, а пальцы появились из ниоткуда, чтобы вторгнуться во второй раз.

Боже, что он со мной делал?

В ушах звенело, кровь горячо шумела в венах. Затем он отстранился и навис надо мной. На этот раз большой палец занял место его языка, и он уже не оставлял меня в состоянии неудовлетворенности.

С этим пристальным взглядом, прикованным ко мне, он задал ровный ритм, а костяшки и кольца — теперь раскаленные почти до температуры моей кожи — терлись о нежную плоть.

— Греховное создание, — произнес он. — Ты на вкус такая же восхитительная, как твоя душа. Так что, думаю… я просто заберу тебя целиком.

Тихий всхлип сорвался с моих губ, когда он снова двинулся — размытым пятном тени и дыма, пока не материализовался подо мной и позади меня, заключая в кольцо своих мускулистых рук, прижимая мой позвоночник к своей груди, а его длинные ноги в джинсах обхватили мои раскрытые голые ноги с обеих сторон.

Я попыталась податься к нему, мои колени сошлись вместе, но чья-то рука схватила меня за горло, удерживая неподвижно рядом с ним, и кольца теперь мягко впивались в нежную кожу моей шеи.

— Ты что, по твоему, делаешь? — спросил он, а пальцы его другой руки, унизанной кольцами, медленно ползли между моими коленями, словно паук.

Я не попыталась ответить. Я лишь подняла руки, чтобы обхватить мускулистое, покрытое татуировками предплечье той руки, что прижимала меня к себе.

— Сначала я хочу тебя вот так, — хрипло произнес он, зарываясь лицом мне в шею, губы касались кожи, дыхание дразнило меня, пока он говорил. — Ты мокрая, но мне понадобится больше.

Если он продолжит разговаривать со мной в таком тоне, я могу кончить только от этого.

Все мои фантазии о нем. Я не позволяла себе погружаться в них полностью. Потому что старалась не хотеть того, чего не могла получить. Кого-то, кому я не нравлюсь в ответ. Не могу нравиться. А теперь он буквально скармливал мне мои дневные грезы с рук. Даже больше того, о чем, как мне казалось, я мечтала.

Я задрожала в его хватки, пытаясь не рассыпаться на кусочки от одних лишь слов.

— Ноги. Шире, — прорычал он.

Застигнутая врасплох, не в силах сделать какое-либо другое движение, я раздвинула колени, как он приказал, но лишь слегка, внезапно снова став робкой. Или, может быть, мне захотелось испытать его? Подразнить в ответ.

Ради забавы.

Что стоило еще одно желание перед лицом смерти?

— Ты действительно все еще боишься меня? — спросил он, переворачивая руку, кольца и костяшки скользили по внутренней стороне моего бедра, и обещание того, что они продолжат с того места, на котором остановились, заставляло мои колени раздвигаться шире.

— Да, — пробормотала я, и это была правда. Но мы оба знали, что мне также нравится быть немного — или сильно? — напуганной им.

— Отличный ответ, — прошептал он мне в самое ухо, — так и должно быть.

Прижав меня к себе, усиливая хватку, он снова перевернул руку, пальцы скользнули вниз, падая стремительно. Я приоткрыла ноги для него еще чуть-чуть, но тут же ахнула, когда те пальцы утратили свое тепло и мягкость по пути, превращаясь в кости перед тем, как он вонзил в меня первый и второй палец.

Я ахнула — а затем застонала, мои ноги сами собой рухнули в стороны, ногти одной руки впились в его руку, а другая потянулась, чтобы обхватить его за шею.

Его мышцы натянулись, хватка стала сдерживающей, он не позволял мне смотреть, пока смеялся, и этот темный, сотрясающий душу голос взял верх, когда он вгонял эти холодные, твердые пальцы в меня, прежде чем поднять их, чтобы обвести мой клитор.

Я рассыпалась на куски с криком, когда оргазм, который так долго умолял вырваться наружу, обрушился лавиной, безжалостный, как и он сам, разрушая — сотрясая — всю мою нервную систему.

При такой подлой засаде остановить это было просто невозможно.

Низкий всхлип сорвался с моих губ, пока я трепетала в его тисках, будучи не в силах сопротивляться удовольствию, а он проводил меня сквозь него, костяные пальцы продлевали волнообразные остаточные толчки.

— О, это невероятно, блядь, опасно, — произнес он, шепча эти слова мне в шею, — знать, что ты говорила мне правду об этом. — Он имел в виду то, что я сказала за ужином. О том, что все равно позвала бы его на свидание, даже если бы знала, как он выглядит под этим капюшоном.

Неужели он думал, что я совру насчет желания заполучить его в его более мрачной форме?

Может быть, он просто не думал, что я имела в виду именно это.

Теперь уже не было секретом, что имела.

Ну и ла-а-адно.

— Хелена, Хелена, — усмехнулся он. — Ты теперь влипла.

— О, — выдохнула я, непроизвольный звук сорвался с губ, когда, продолжая удерживать меня на месте своей человеческой рукой, его рука-скелет — и вся рука целиком — поднялась по моему торсу, пальцы издавали щелкающие звуки друг о друга, прежде чем шмыгнуть под мой бюстгальтер, а костяная ладонь взметнулась вверх, чтобы целиком захватить и сжать мою грудь.

Я заерзала, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его эрекция отчетливо упирается мне в поясницу, а от его прикосновений мне отчаянно хотелось, чтобы он исполнил свою угрозу. Свою самую последнюю угрозу.

— Ты, совершенное, сочное создание, — застонал он, и его голоса смешались, словно контроль над ними, над самим собой, снова достиг критической точки. Его твердый большой палец провел по моему затвердевшему соску, а затем злорадно вернулся назад, усиливая нарастающее во мне желание. — Как же мне растерзать тебя дальше?

Снова наполовину обратившись в дымку, он сместился из-под меня, и его дымная сущность подхватила меня, укладывая обратно на матрас.

Оставаясь осязаемым среди этой сбитой в человеческий силуэт смеси дыма и теней, его костяная рука сорвала с меня бюстгальтер. Затем, вновь материализовавшись на коленях передо мной в полностью человеческом обличье, Смерть отбросил этот последний лоскут одежды в сторону, теперь такой же обнаженный, как и я. От этого зрелища я вытаращила глаза на его внушительные размеры.

— Эм, — произнесла я.

Инстинкт — а может, и беспокойство — заставил меня приподняться. Ну, или попытаться.

Положив руку мне на грудину, Смерть толкнул меня плавно, но твердо обратно на спину, не оставляя мне времени задать вопрос, на который мне уже не терпелось получить ответ самым суровым образом.

Вопрос о том, поместится ли он вообще…

— Не переживай, — произнес он, и мои сомнения отчетливо читались в моих действиях. — Мы будем не спеша, — заверил он меня своим человеческим голосом, его дыхание касалось моих губ, пока он направлял себя к моему входу. — Пока ты не станешь умолять меня о большем, — пообещал тот темный голос, когда он поцеловал меня, жадно и открыто, и его язык искал мой впереди его губ, а эти последние два зловещих слова исходили из самой его сути, а не были сформированы его занятым ртом.