Старый потертый механико-электронный блокиратор, намертво врезанный в заднюю дверь нашего семейного ресторана. Отец поставил его семь лет назад, и с тех пор комбинация ни разу не менялась. Я помнил усилие, с которым нажимались его резиновые клавиши, помнил характерный щелчок отпираемого затвора и, самое главное, прекрасно помнил шестизначный код доступа.
Сработает ли что-то подобное? Можно ли заменить один электронный замок на точную копию другого? И можно ли это назвать Апгрейдом?
Если способность может реагировать на мое намерение, на моё восприятие ситуации… С технической точки зрения смена одного замка другим — это не улучшение. Но для меня тот блокиратор на входной двери дома будет идеальным.
Прямо сейчас, в это самое мгновение, лучше замка на свете просто нет. Ведь я знаю от него код.
Я прикрыл веки, сосредоточился и мысленно потянул остатки фиолетовой энергии со дна резервуара.
Ощущение было необычным. Энергия Творения мягко просочилась сквозь корпус и покрыла сложную микросхему внутри. Я не видел изменений, но каким-то внутренним чувством понимал, что механизм действительно меняется.
Резервуар опустел окончательно.
Корпус замка под пальцами слегка подсветился фиолетовым на долю мгновения. Внешне не изменилось абсолютно ничего — это был всё тот же полированный металл и тот же экранчик. Но красный индикатор моргнул и сменился нейтральным окошком для ввода цифрового пароля.
Задержав дыхание, я быстро набрал шесть до боли знакомых цифр: 4−8-1−5-1–6.
Внутри створки что-то мягко щелкнуло. Засов плавно отошел в сторону, и калитка с едва слышным шелестом приоткрылась.
Неужели у меня получилось?
Приоткрыв калитку шире, я несколько секунд просто стоял и слушал тишину. Но сигнализация по-прежнему молчала.
Я торопливо вернулся к байку. Закатить тяжелую двухколесную махину на участок с девушкой на спине оказалось той еще задачей. Мышцы начали откровенно бастовать, отказываясь подчиняться.
Но с горем пополам я всё же заволок мотоцикл во внутренний дворик и прикрыл калитку. А после с еще большим трудом по одной из дорожек закатил байк в уединенный закуток за домом, который не просматривался с дороги.
Оглядевшись, я понял, что сделал работу не идеально. Кое-где была примята трава, и опытный профессионал, оказавшись во дворе, сразу поймет, что что-то не так. Если дом пустует, то откуда следы? Но, к счастью, с улицы эти примятые участки были почти незаметны.
Оставалось разобраться с главным грузом.
Сидни по-прежнему не подавала признаков жизни. Ее голова бессильно покоилась у меня на плече, растрепанные платиновые волосы закрывали лицо, а дыхание оставалось пугающе редким и неровным.
Я торопливо подошел к входной двери и задержал дыхание. Если все так, как я думаю, то…
Ручка спокойно повернулась, и дверь отворилась. Огромная волна облегчения прокатилась по моему телу.
О том, как подействовал Апгрейд, нужно обязательно подумать на досуге. Я примерно представлял, как работают такие электронные системы. Если хозяин дома набирает код на калитке, то сигнал посылается и к двери, отпирая входной замок, чтобы владельцу не приходилось вводить код дважды. Конечно, при желании можно было настроить систему и на отдельные срабатывания, и даже поставить разные коды, но этим практически никто не заморачивался.
И все же каким-то непостижимым образом новый чужеродный замок с другим кодом стал частью системы и открыл дверь. Словно сама реальность нивелировала парадокс, чтобы противоречие в кодах доступа не сделало Апгрейд бесполезным.
…Ладно, с этим разберемся позже.
В доме стоял спертый, прохладный воздух долго пустовавшего жилья. Просторная гостиная была погружена во тьму: слабый свет от «звездного» неба едва пробивался сквозь щели закрытых жалюзи. Но, подсветив пространство фонариком смартфона, я все же разглядел помещение. Вся мебель — широкий диван, кресла, низкий стеклянный столик — была аккуратно затянута матовой полиэтиленовой пленкой.
Дотащив Сидни до дивана, я сдернул пленку, подняв небольшое облачко пыли, и осторожно опустил девушку на мягкую темную кожу.
— Надеюсь, ты не помрешь, — с тревогой пробормотал я, опускаясь на колени рядом. — Иначе это будет очень тупо. Серьезно, если ты собираешься умереть, я очень сильно обижусь. Зря я, что ли, тебя спасал и жизнью рисковал? Ммм, ты знай, умрешь, и я на твоих похоронах целую неделю подряд «Тряску» буду крутить, чтобы все знали, что это ты её написала. Слышишь? Сидни?
Девушка не реагировала. Я решил, что нужно проверить, нет ли на её теле ран, которых я не заметил.
Первым делом я аккуратно распахнул полы своего улучшенного пиджака, в который она была завернута. Ткань на спине и правом плече была покрыта темными пятнами пороховой гари от пуль, но нигде не порвалась. А вот телу под ней досталось основательно.
Короткий концертный кроп-топ съехал набок. На нежной бледной коже под правой лопаткой и вдоль ребер наливались две жутковатые гематомы размером с ладонь. Пиджак удержал свинец и распределил ударную волну, не дав пулям разорвать внутренности, но кинетическая энергия никуда не исчезла. А у самой Сидни не было сжатой Ауры. Ребра под кожей почти наверняка с трещинами, если не сломаны. Девушка тихо сипела сквозь стиснутые зубы на каждом коротком выдохе.
Но, к несчастью, дело было не только в пулевых ушибах.
Ее безумный крик на эстакаде тоже не прошел для неё бесследно. Странный Дар Резонатора заставил водителя седана вдавить педаль тормоза до упора. Это действие полностью противоречило здравому смыслу и инстинкту самосохранения. И, судя по всему, такое насилие над разумом обошлось Сидни в немалую цену. Похитители, кажется, знали про её возможности, поэтому на парковке первым делом залепили ей рот скотчем. Но даже тогда у них что-то пошло не так, поэтому один из наемников и лежал с пробитой головой, когда я их обнаружил.
Я слегка похлопал ее по бледной щеке:
— Сидни. Эй. Очнись. Прием. Хватит притворяться.
Она даже не шелохнулась. Веки оставались плотно закрытыми, пульс на шее бился часто, нитевидно и слабо.
Ну что я могу сделать в этой ситуации? Я же не врач и не лекарь какой-нибудь. Архив тоже молчал.
Я с трудом заставил себя подняться. Может быть, в доме остались какие-нибудь медикаменты. Это, конечно, маловероятно, но мне все равно нужно проверить.
Комната перед глазами опасно накренилась, к горлу подкатила тошнота.
Держать Ауру стало откровенно в тягость. Хотя прямо сейчас я не использовал свои усиленные характеристики, даже плотное кристаллическое ядро обладало своими лимитами. И прямо сейчас я находился на самом краю.
Я вяло побрел обыскивать дом.
Кухня встретила меня идеальным порядком и абсолютной пустотой. Никаких лекарств. Что ожидаемо. На втором этаже в хозяйской ванной в зеркальном шкафу обнаружилась первая и последняя находка — пачка влажных антибактериальных салфеток. И тоже никаких лекарств. Ни единой таблетки или капсулы.
Единственное, что работало — это водопровод. Уже чудо само по себе, что хозяева перед уходом не перекрыли воду. Найдя на кухне стеклянный кувшин, я набрал холодной воды, смочил чистое кухонное полотенце, найденное в шкафу, и вернулся в гостиную.
Положив влажную ткань Сидни на лоб, я аккуратно приподнял ее голову и смочил пересохшие губы водой. Она судорожно дернула подбородком, слабо всхлипнула, но глаза так и не открыла.
Больше ничего сделать было нельзя. Оставалось только ждать.
Тяжело опустившись в глубокое кожаное кресло напротив дивана, я положил на колени бумажную дубинку.
Потянулись долгие, выматывающие часы.
В доме стало еще темнее. Кажется, количество звезд на «ночном небе» снаружи уменьшилось. Свет включать я не решился — тонкие щели между ламелями жалюзи могли выдать присутствие людей любому внимательному наблюдателю.
В доме стояла полная тишина. От беспокойства и дикой усталости я потихоньку сходил с ума.
Я прокручивал в голове каждую секунду этой безумной ночи.
