Так что да. На краю моей кровати сидела Юлиана.
Старшей сестре было двадцать два, на год больше, чем мне. Её темные волосы были собраны в небрежный хвост, а в руке она держала длинную металлическую линейку, которой, судя по всему, в меня и тыкала.
— О, живой, — констатировала Юля, убирая линейку. — Время видел? Полдень уже. Мама внизу третий раз бульон подогревает.
— Юль… отстань, а? — прохрипел я, с трудом переворачиваясь на спину.
Боль в теле заметно притупилась. Я ожидал, что все будет намного хуже, но все что я сейчас чувствовал, это общую вялость и вполне терпимое покалывание в мышцах.
— Не отстану, — фыркнула сестра. — Ты вчера заявился непонятно когда, никому ничего не сказал. Рома, конечно, молчит как партизан, но я же чувствую, что что-то произошло. У тебя что-то на работе случилось?
Она пыталась говорить привычным насмешливым тоном, но пальцы, сжимавшие линейку, заметно напряглись. Юля всегда так делала, когда сильно нервничала.
— Нормально всё, — я сел на кровати и потер лицо ладонями. — Кстати, а ты почему не в ресторане? И почему мама внизу?
— Что значит почему? — Юля скептически выгнула бровь. — Сегодня воскресенье, болван.
…Ну да, точно.
Учитывая сколько времени я провел в туннеле, плюс вчера еще завалился спать на целый день, я должен был и сам понять, что сегодня еженедельный выходной гнездышка, от которого мама упорно не хотела отказываться, настаивая, что мы должны проводить этот день с семьей.
— Со сна не сообразил сразу, — ответил я. — Ладно, сейчас спущусь. Кажется, у меня в животе начинает медленно образовываться черная дыра.
Юля удивленно моргнула, явно ожидая от меня привычного бубнежа, но промолчала. Лишь хмыкнула и добавила:
— Надеюсь за обедом ты все расскажешь.
— Расскажу-расскажу, — кивнув, я сладко потянулся, разминая затекшие руки и ноги.
То, что можно рассказывать, конечно же. Потому что некоторые вещи, рассказывать определенно было нельзя, как бы я не доверял своей семье. В первую очередь для их безопасности.
— Ладно, я пошла вниз, а ты давай подрывайся. — Юля напоследок легонько ткнула меня линейкой в бок и слегка повеселев бодро вышла из комнаты.
Я поднялся, еще раз потянулся и прислушался к себе.
Ядро в груди пульсировало в такт дыханию. Закрыв глаза, я попытался ощутить метафизическое пространство со звездой и пересохшим морем. И после целой минуты, мне это удалось.
Внутри, в резервуаре, который находился… где-то? уровень фиолетовой жидкости немного поднялся. До прежнего моря было очень и очень далеко, даже до озера путь был невероятно долгим, но это уже были не несколько капель на дне, а вполне заметная лужица. Восстановление шло быстрее, чем я ожидал.
В целом, моё состояние было приемлемым. Использовать Ауру сегодня явно не стоило, но думаю, еще день отдыха, и можно будет приступать к экспериментам, которые мне просто не терпелось начать.
Приведя себя в порядок, я, наконец, спустился вниз.
В обеденной зоне гостиной было тепло и шумно. За широким столом сидела вся моя семья.
Отец читал что-то на старом планшете в массивном чехле. Высокий, с редкой сединой в короткой бороде и в аккуратных очках, он выглядел как всегда спокойно и собранно.
Рома сидел рядом в коляске и крутил в руках пустую кружку.
Напротив них устроилась Вика. Младшей сестре было семь лет, но характер у нее был специфический. Пока другие дети в квартале бегали по закрытым дворам и играли друг с другом, Вика предпочитала проводить свободное время на кухне ресторана или у отца в кабинете и во всем подражать взрослым.
Сейчас она с невероятно важным лицом сидела, подперев подбородок кулачком, и механическим карандашом чертила что-то в небольшом розовом блокноте.
— Макс пришел, — не отрываясь от чертежа, невозмутимо произнесла Вика. — Доброе утро. Хотя уже день. Некоторые совершенно не умеют следить за временем.
— И тебе привет, юный инженер, — я усмехнулся, когда подошел к ней и потянулся потрепать ее по макушке.
Вика ловко уклонилась от моей руки, поправила воротник своей чистой рубашки и смерила меня тяжелым, полным разочарования взглядом:
— Максим, перестань. Детский сад.
Рома тихо хмыкнул в кулак, а отец лишь чуть заметно дернул уголком рта.
Из кухни вышла мама. Елена Корвина, несмотря на заботу о семье и постоянный стресс была все такой же сногсшибательной красавицей, как и на свадебных фотографиях. Ни её светлые волосы, ни её подтянутую фигуру, казалось не тронуло время. На ее фартуке белела мука, под глазами залегла легкая тень от усталости, но увидев меня, она тут же заулыбалась и буквально расцвела:
— Проснулся наконец! Садись скорее, я только что свежую лапшу отварила.
Она поставила передо мной большую керамическую чашу с горячим бульоном, зеленью и тонкими ломтями прессованного мяса. Запах был такой, что в животе мгновенно заурчало.
— Спасибо, мам, — я взялся за палочки, еще один необычный элемент нашей семьи.
Обычно, все остальные блюда мы, как и нормальные люди ели вилками и ложками, но вот лапшу поглощали исключительно с помощью палочек. Для «аутентичности» как заявила в свое время мама.
Посетителям ресторанчика нравилось такое разнообразие, ведь в отличии от нас они могли попросить вилку в случае чего.
— Как смена прошла? — спросил отец, отложив планшет и глядя на меня поверх очков. — Ты задержался, как я понял. Заявку закрыл?
В зале стало заметно тише. Юля замерла в дверном проходе кухни с чайником, а Рома просто молча смотрел на меня.
— Закрыл, — ответил я, проглотив немного лапши. — Но я из «Вектора» ушел.
Глаза мамы расширились, а отец нахмурился:
— Уволился? Что случилось? Опять штрафы повесить хотели?
— Пытались, — я спокойно отложил палочки и вытер губы. — Ммм… Кое-что случилось во время ремонта. Оборудование пришлось выбросить. Руководство хотело списать всё на рабочих, но мы доказали, что заявка была составлена с нарушениями. Контракт расторгли по соглашению сторон.
— Господи… — мама побледнела. — Максим, ты в порядке? Что там случилось? У вас туннель обвалился? Или… На вас монстры напали⁈ Ты не ранен⁈
— Всё в порядке, мам, — я показал чистые руки. — Ни одной царапины.
…К счастью, синяки по всему телу были скрыты под футболкой.
— А неустойка? — подала голос Юля, садясь за стол. — «Вектор» никого просто так не отпускает. На вас юристов не натравят?
— Не натравят, — я достал свой смартфон, разблокировал экран и положил его на середину стола. — Наоборот. Компания выплатила компенсацию.
Отец взял прибор, посмотрел на экран и медленно замер. Его брови поползли вверх.
— Это… — он откашлялся. — Максим. Откуда здесь семьдесят две тысячи нитов?
Юля чуть не выронила кружку с чаем.
— Сколько⁈ — она перегнулась через стол, заглядывая в экран. — Семьдесят две тысячи⁈ Это же… это что за компенсация⁈ За всю жизнь⁈
— За три года, — я пожал плечами.
— Это же можно полностью закрыть долг за аренду! И фильтры на кухне поменять! И вытяжку новую поставить! — Глаза Юли загорелись от восторга.
— Никакой новой вытяжки, — подала голос Вика, аккуратно откладывая карандаш и складывая руки на столе замочком. — Сначала закрывается аренда и коммунальные платежи. Менять фильтры при нестабильном бюджете — это чистый детский сад.
— Тебя забыли спросить, финансовый директор, — фыркнула Юля, но без злости.
— Никто ничего покупать не будет. — Мама произнесла это тоном, не допускающим возражений, и покачала головой. — Это деньги Максима, они ему тоже очень пригодятся.
— Я оставлю себе столько, сколько мне нужно, а остальное мы потратим. — я тоже ответил спокойно. — Только в списке обязательно должны быть ДэМовские нейростимуляторы для позвоночника.
Рома вздрогнул. Пальцы, сжимавшие край пледа на его коленях, побелели.
— Макс, он стоит бешеных денег, — глухо сказал брат, отведя взгляд. — Пятьдесят тысяч. Я не приму эти деньги, чтобы ты ни сделал. Даже если мы разругаемся в пух и прах.
