– Как тогда к тебе обращаться хоть? – сложил я руки на груди. – Валарийцем? Судя по внешности, ты родом оттуда.

– Можно, – тут же кивнул он. – Спасибо. Я плохо говорю. Амрательский тяжёлый. Но я благодарен. Мне нельзя умирать. Иначе умрёт другой.

– Вот оно как… – потёр я пальцами лоб. От объяснений валарийца у меня пухла голова. – Тогда можешь объяснить, с чего вдруг на тебя охотятся другие наёмники?

– Сложно объяснить… – протянул валариец. – Мне нужно убить монстра. Короля змей. Нужно ядро. Они не хотят, чтобы я получить ядро. Конкуренты. Я для них… – парень начал щёлкать пальцами, пытаясь вспомнить какое‑то выражение. – Как это, по‑вашему… как заноза.

– Видно, что амрательский – не твой родной язык… – протянул я и следом прямо добавил: – Можешь объяснить, почему не можешь говорить?

В качестве ответа парень вновь поднёс два пальца к своей шее. Этот знак практически во всех странах означал, что человек не может поделиться информацией из‑за принесённого обета молчания или клятвы верности. Любая же попытка раскрыть информацию привела бы сначала к невыносимой боли, как предупреждение, а затем при повторной попытке к смерти.

Ну а сам жест появился из‑за того, что такие вещи были пусть не часто встречаемые, но все же довольно удобными, чтобы их не использовать, особенно, когда, действительно, не хочешь, чтобы довольно щекотливые сведения не вышли наружу.

– Обет молчания? – снова задал я вопрос, но вместо ответа валариец молчал секунд десять, после чего протяжно вздохнул, потирая рукой горло и, видимо, обдумывая ответ.

– Некоторые вещи лучше не говорить вслух, – ещё чуть погодя ответил он. – За ними может последовать боль и наказание.

– Ясненько, – задумчиво ответил я.

Сомневаюсь, что валариец мне врёт. Как минимум у него нет для этого явных причин. Он мог спокойно представиться другим именем, если хотел сохранить анонимность. Или, например, притвориться союзником, чтобы после воткнуть меч в спину, если бы хотел убить меня или взять в плен. Так зачем на ровном месте усложнять себе ситуацию?

Значит, скорее всего, он и впрямь принёс кому‑то обет молчания или клятву верности. В последнем я сомневался, поскольку провести ритуал мог только опытный маг с использованием кучи редких компонентов. Например, больше десятка магических кристаллов хорошего качества, которые стоили десятки, а то и сотню тысяч велусов. И ведь это только один из компонентов.

Обет молчания был сильно упрощённой версией заклинания. Человек давал слово держать некую тайну, после чего маг ментализма накладывал на него ограничения, ну или, точнее, печать на разум.

В какой‑то степени плетение походило на рунную магию или проклятие, однако ни тем ни другим не являлось. Скорее уж, её можно было назвать специфической разновидностью умений ментальной магии. Из‑за чего, собственно, к магам, изучающим это направление, относятся довольно неоднозначно.

Теперь же вставал вопрос. Кому и зачем валариец принёс обет молчания? На ум приходило несколько вариантов.

Первый – он обычный наёмник, который выполняет необычный заказ. Второй – валариец слуга рода, который выполняет тайное поручение своего господина. Третий – кто‑то вынудил его принести обет молчания.

Первый вариант выглядел самым логичным. Наёмники не разглашают свои личности, чтобы на их след не вышли гвардейцы. Особенно, когда ведут незаконную деятельность, как, например, та же контрабанда или заказные убийства.

Второй вариант звучал куда более сомнительно.

Зачем какому‑нибудь аристократу посылать верного слугу за ядром магического зверя, пусть даже весьма ценным? Ещё и одного, без всякого прикрытия. Слишком рискованно и невыгодно, поскольку смерть верного слуги обошлась бы в разы дороже стоимости ядра. Валариец ведь воин, причём весьма неплохой, если вспомнить тянувшийся за ним шлейф трупов монстров. Такой актив можно использовать куда более выгодно.

Я уже молчал о том, что он явно родом из чужой страны, раз не знает языка. Конечно, возможно, что он мог пару лет назад прибыть в Амратель и пойти кому‑то в услужение, но все эти размышления были лишь моими предположениями без доказательной базы за ними.

Оставался третий вариант, и, как в случае с первым, он тоже звучал логично. Сомневаюсь, что валариец оказался в Амрателе от хорошей жизни. Его вполне могли обмануть или, наоборот, шантажировать, получив рычаг давления. Такой вариант тоже следовало учитывать.

Какой из этих вариантов является правдой, я мог только догадываться. Одно я мог сказать точно: валариец – тот ещё мутный тип. По‑хорошему, мне вообще не стоило бы с ним иметь каких‑либо дел… Только, можно подумать, у меня есть выбор.

Подводное течение отрезало путь назад. Сколько бы я ни нырял, меня бы всё равно выносило в пещеру. Значит, оставалось двигаться вперёд. А впереди, судя по полученным валарийцем ранам, меня ничего хорошего не ждало.

– Отложим эту тему на потом, – прервал я свои размышления и заодно устало подпёр ладонью подбородок. – Поговорим о другом, о твоих ранах. Кто это сделал? Змеиный Король?

– Да. Он. Сильный монстр. Очень сильный. Я ему рубил тело. Он… он… – валариец стал щёлкать пальцами, наверняка копаясь в своей памяти, чтобы подобрать слова. – Живучий. Не хотел умирать. Я нанёс ему много ран. Ему плевать. Мой клинок остался в нём, в его глазу. После змей сбежал. А дальше всё как в тумане. Не помню, как очутился здесь.

– Дальше я тебя нашёл и стал пичкать зельями и перевязывать, – подытожил я рассказ парня. – То, что ты выжил, вообще чудо. Главное, не радуйся раньше времени. Я не целитель и не профессионал в этом деле. До полного восстановления тебе далеко.

– Сколько я пролежал без сознания? – я заметил, как сморщился его лоб и дёрнулась голова.

– Где‑то два дня, – показал я пальцами названную цифру, после чего поднял голову вверх, бросив взгляд на потолок.

– Время ещё есть, – я услышал облегчённый вздох. – Однако я не могу долго здесь задерживаться. Я благодарю за спасение… однако я должен убить Змеиного Короля. Тогда всем будет хорошо…

Первый вариант, что валариец – простой наёмник, отметается.

Насколько бы заказ ни был важен, идти на опасного монстра раненым, ещё и без оружия – это чистое самоубийство. Значит, кто‑то намеренно поставил маленькие временные рамки, чтобы он не сачковал и имел мотивацию как можно быстрее выполнить заказ.

Предположу, что на кону стоит либо жизнь моего новоиспечённого знакомого, либо что‑то равноценное этому. Например, жизнь близкого человека. Не просто же так он сказал фразу: «Тогда всем будет хорошо».

Её также можно интерпретировать как объяснение своего странного поведения и призыв о помощи. Не только с убийством Змеиного Короля, а в целом. Он ведь наверняка догадался, что я аристократ, причём, скорее всего, из влиятельного рода. Иначе мог бы я, например, позволить себе носить дорогостоящий артефакт, скрывающий внешность? А на него он бросал довольно частые задумчивые взгляды, думая, что я этого не замечаю.

В довесок я по его глазам читал мольбу о помощи.

Тут я парня прекрасно понимал. Если уж его, в самом деле, используют как марионетку, шантажируя близким человеком, то у него попросту нет возможности сообщить о произошедшем даже имперским гвардейцам. Второй такой возможности спасти себя и близкого человека может не быть, поэтому он сразу же ухватился за соломинку.

– Всё понятно. Раз время для убийства есть, значит, и на восстановление тоже найдётся, – вновь выдержав долгую паузу, ответил я, после чего потянулся к рюкзаку. Благо я заранее вытащил его из пространственного хранилища, чтобы у моего новоиспечённого знакомого не возникли вопросы о том, где я прячу котелок и еду. – Сейчас приготовлю для нас двоих ужин. Пока можешь отдохнуть и восстановить силы. Они тебе пригодятся.

– Благодарю, – одновременно смиренным и грустным голосом произнёс валариец, свесив голову вниз.