– Да нормально ты изъясняешься, – не согласился я с таким доводом. – Вышло недопонимание. Бывает.

– Я то же самое говорил своему учителю амрательского, но он с моим доводом не согласился, – неожиданно улыбнулся Винсент.

– В каком плане не согласился? – с интересом спросил я.

– Забавная история. Писал сочинение, не прошёл тест на грамотность, – весело ответил он и стукнул себя ладонью по колену. – Кто ж знал, что есть слово «гвардеец», но нет слова «гвардейка». Мой учитель саркастично благодарил меня за то, что хотя бы «индейка» в сочинении не появилась.

– Само слово «гвардейка» странно звучит… Тебя вообще ничего не смутило? – с лёгким недоверием приподнял я бровь.

– Не знаю, мне нормально, – пожал плечами Винсент. – А вот для учителя – нет. Я это слово раз двадцать в предложениях использовал. Бедного преподавателя до «кровавых слёз» довёл. Что уж поделать, грамматика – это не моя сильная сторона.

– Надо тебя будет познакомить с одним моим другом, вы на этой почве сразу подружитесь. Он, кстати, тоже любитель вкусно и много покушать, – весело ответил я, после чего встал в боевую стойку. – Ну что, голодный Винсент, продолжим бой? А то что‑то мы совсем разговорились.

Я пером обновил рунные печати, убрав восприятие и добавив силу. Внутреннее предчувствие подсказывало мне, что сейчас она мне куда больше пригодится.

– Значит, план сработал как надо! Считай, всю ману восполнил! – с не меньшим весельем ответил Винсент и перехватил копьё поудобнее. – Держись, Энкрид. Можешь считать, что настоящий бой начался только сейчас.

Винсент моментально сорвался с места. Поток воздуха за спиной моего друга пришёл в движение и вновь толкнул его вперёд, однако на этот раз парень не стал вкладывать всю силу в один прямой выпад. За пару шагов до меня он резко притормозил, развернул копьё и хлестнул наконечником по ногам.

Я отступил ровно настолько, чтобы оружие просвистело перед коленями, и сразу же шагнул обратно. Разрывать дистанцию было нельзя. На просторе Винсент попросту получил бы преимущество за счёт длины копья, а вблизи оно мешало ему самому.

Мой меч устремился к его плечу. Винсент дёрнул древко вверх, отбил клинок нижней частью копья и без замаха направил наконечник мне в живот. Я повернул корпус, пропуская острие рядом с боком, скользнул вдоль древка и ударил сверху. Парень успел наклонить голову. Деревянный клинок прошёл над волосами, а древко уже летело мне в висок.

Я нырнул под удар и оказался почти вплотную к Винсенту. Тот отступил на полшага, перехватил копьё ближе к середине и принялся орудовать им как коротким шестом. Наконечник метнулся к моему лицу, тут же сменил направление и полетел в грудь. Я увернулся от первого движения, отвёл атаку мечом и сам контратаковал снизу вверх.

Винсент выгнулся и отпрыгнул, разорвав дистанцию. Клинок едва не задел его подбородок.

Не успел я перевести дух, как поток ветра рванулся из‑за плеча парня и направил его обратно ко мне. Копьё описало короткую дугу. Я снова подставил меч, но удар оказался ложным. В последний миг Винсент развернул кисти, обвёл наконечник вокруг моего клинка и попытался достать шею.

Я повторил трюк Винсента и также выгнулся назад. «Воздушное лезвие» рассекло воротник, оставив на коже тонкую жгучую полосу. Так просто оставлять это я не собирался.

Винсент открылся под удар, но я в первую очередь вернул равновесие. Следующим движением я собирался зайти парню за спину и нанести удар, но не тут‑то было. Я недооценил силу своего друга.

Парень, вместо того чтобы разорвать дистанцию, сразу же после атаки поднял копьё и ударил им сверху вниз. Копейщики редко используют такой удар, и чаще всего по трём причинам.

Во‑первых, есть риск сломать древко. Во‑вторых, сам замах не получится достаточно мощным. Наконечник слишком лёгкий, у него не хватит инерции для мощного рубящего удара. В‑третьих, при такой атаке очень легко потерять равновесие.

Однако, похоже, у моего друга были свои мысли на этот счёт. Своё оружие он сейчас использовал не как копьё, а как длинный шест для удара. И, чёрт возьми, сил у него хватало, только в путь.

Я физически не успевал полностью уйти от атаки, поэтому пришлось заблокировать удар мечом. Дерево на моём оружии опасно затрещало, а пятки проскользили по земле, но я не отступил.

Вместо ловкости я перенаправил поток маны в силу. Затем моя левая рука легла на середину меча, и я всем корпусом отвёл копьё в сторону, одновременно ударив рукояткой ему под рёбра.

К моему удивлению, парень будто не почувствовал удара. Уже в следующее мгновение его стопа пронеслась рядом с моим животом. Я повернулся боком, едва увернувшись от удара, и рубанул по открывшемуся бедру.

Мне не хватило скорости и ловкости. Парень успел опустить древко и заблокировать удар.

Мы застыли друг напротив друга лишь на долю секунды. Я заметил, что по древку копья расползались тонкие трещины, но Винсент словно не замечал их. Мана продолжала обволакивать оружие и изнашивать его все сильнее.

Мой друг первым продолжил натиск. Наконечник трижды мелькнул перед глазами: лицо, грудь, живот. Я ушёл от первого выпада, сбил второй и довернул корпус перед третьим. Копьё скользнуло вдоль одежды. Меч тут же полетел к запястью Винсента, однако тот убрал руку и ударил противоположным концом древка.

Я шагнул назад, и в тот же миг Винсент развернулся, направив наконечник мне точно под подбородок. В отместку за наглость я нырнул под атаку и ударил по диагонали, снизу вверх, однако парня от удара спас ветер.

В этот раз он появился не из‑за спины, а из тела. Выглядело это так, словно из его груди вырвалась невидимая глазу ударная волна.

Правда, такой способ использовать родовую технику больше напоминал обоюдоострый меч. Да, хлынувший поток воздуха откинул меня на пару шагов назад, но Винсент при этом сам чуть не грохнулся на землю. Он тяжело дышал и опирался на копьё. Явно перенапряг энергетические каналы столь частым использованием техники.

К тому же я очень сильно сомневаюсь, что родовая техника подразумевала подобное использование. Судя по увиденному, можно сказать, что она служит для натиска, но никак не для разрыва дистанции во время боя. Хотя за сообразительность парню надо дать пятерку с плюсом, не меньше.

– Что, выдохся? – провокационно хмыкнул я, глядя на недовольное лицо парня.

– Размечтался, – бодрым голосом ответил Винсент, широко улыбнувшись. – На себя бы посмотрел. Ветер дунул и чуть на землю не плюхнулся.

– Говорит мне человек, который сам чуть не потерял равновесие, – сказал я и встал в боевую стойку. – Меньше слов, больше дела.

С этими словами я взял инициативу на себя и побежал в атаку. Тем более что в голове родился план, как его победить.

Наше оружие застучало без остановки. Короткий выпад сменялся рубящим ударом, блок – уворотом, а уворот сразу переходил в новую атаку.

Винсент сменил тактику. То ли чтобы сэкономить ману, то ли чтобы не дать мне адаптироваться к его стилю боя.

Потоки ветра вспыхивали короткими толчками, помогая ему менять направление копья и удерживать бешеный темп. Из‑за этого мне приходилось постоянно смещаться, поворачивать плечи и пропускать наконечник в считаных сантиметрах от тела.

Очередной выпад прошёл рядом с грудью. Я ударил мечом по древку, Винсент перехватил копьё и тут же направил его мне в бок. Я заблокировал удар, и мой план наконец сработал.

Раздался сухой хруст.

Как и ожидалось, древко не выдержало таких издевательств над собой. Трещины сошлись в одном месте, и копьё переломилось между нами. Верхняя половина с наконечником отлетела в сторону, а руки Винсента по инерции ушли вниз.

Этого мгновения мне хватило, чтобы сделать свой ход.

Я шагнул вперёд и вложил вес тела в прямой выпад. Деревянный меч колющим ударом воткнулся Винсенту в грудь, глубоко продавив одежду. Его лицо исказилось, воздух рывком вылетел из лёгких, но парень не растерялся.