— Прошу прощения. Вырвалось, — поняв, о чём идёт речь, пробормотал Винсент.

— Всё в порядке. Я уже вызвал целителя. В следующий раз прошу не избивать до такой степени своих противников, — потрепал свои кудрявые волосы Кирт. — Если у кого-то будут вопросы по поводу использования грязных приёмов, посылайте этих людей сразу ко мне.

— Благодарю за вашу работу.

Обменявшись кивками, Винсент помахал мне рукой, после чего мы неспешно вышли из помещения.

— Видал, как я его? — довольным голосом спросил парень, когда мы отошли подальше от арены. — Копьё — это хорошо, но Кулак Яростного Грома ещё лучше!

— Ты же говорил, что используешь технику Кулака Разящего Грома. С каких пор он стал яростным? — усмехнулся я, наблюдая за тем, как в голове у Винсента работают шестерёнки.

— Ой, что было, то было. Какая разница, суть-то ты уловил! — воскликнул он и ловко увильнул от темы.

— Что тот аристократ тебе сказал, что так выбесил? — спросил я и заметил, как на лице Винсента сначала заиграли желваки, а затем приподнялись брови.

— Постой, а как ты заметил? Там же из-за пыли попробуй ещё что разглядеть.

— Я вообще-то такой же воин, как и ты, — парировал я вопрос.

— Резонно… — задумчиво ответил Винсент и посмотрел в верх. — Извини, я не могу сказать. Это… это больная тема, Энкрид. Дело не в том, что я не считаю тебя другом. Просто мне тяжело об этом говорить. Правда, без обид.

— Всё в порядке, — спокойно кивнул я. — У всех должны быть свои секреты.

— Значит, они у тебя тоже есть? — заметно повеселел Винсент, почувствовав смену темы разговора.

— Знал бы ты сколько, — рассмеялся я в ответ.

Оставшийся вечер, к моему превеликому счастью, я провёл в кровати. Идти сегодня на занятия не требовалось, так что я мог отдохнуть, собраться с мыслями и всё хорошенько обдумать.

Сейчас больше всего меня волновало само использование боевых рун. То, как я вчера усилил восприятие, могло стать хорошим подспорьем в бою, но и его надо тестировать, чтобы понимать пределы этой возможности, и нет ли у этого метода последствий. А то ведь так по идее легко получить сенсорный шок.

Если так посудить, наложение печатей на собственное тело пока что ничуть мне не навредило. Значит, следуя логике, при желании я могу стать сильнее, ловчее, быстрее или живучее, если нарисую нужный знак. Очень удобно, учитывая, что руну я могу нарисовать в считаные мгновения.

Только есть один нюанс. Отдача.

От простого усиления тела мои мышцы и кости крепче не станут. А ведь именно они в первую очередь подвергнутся нагрузке, к которой явно не будут готовы. Проблему можно решить созданием большего количества рунных знаков за раз, но мне пока рановато об этом задумываться. Контроля на всё не хватит, да и подход нужен комплексный.

То же самое касается увеличения ловкости и скорости. Самым подходящим навыком будет укрепление тела. Повышенная живучесть никогда лишней не бывает. Правда, рисовать и проверять этот знак тоже будет непросто. Не буду же я сам себя колотить, чтобы сравнить эффект до и после.

Придётся, похоже, предложить Винсенту тренироваться со мной в кулачных боях. Зная моего друга, последнему это будет только в радость. Впрочем, есть ещё другие рунные знаки, над которыми стоило бы поработать.

Ну что ж… Раз уж я выбил себе выходные, надо пользоваться возможностями. Правда, сначала схожу в столовую. Тренировки тренировками, а обед по расписанию. Заодно выпью пару чашек кофе, чтобы в себя до конца прийти.

Приняв душ и переодевшись, я открыл дверь и направился в столовую. Уже на выходе меня накрыло нехорошее предчувствие, но, к моему удивлению, ничего не произошло. По дороге мне не встретилось ни одного ученика. Всю дорогу я шёл в абсолютном одиночестве, что даже в некоторой степени удивляло.

Лишь войдя в столовую, я заприметил за одним из столов Шеварда Балтера с его шайкой друзей. Последних после инцидента с Виолеттой поубавилось на пару человек. Можно сказать, после такой истерики он ещё легко отделался.

Мне сразу показалось странным, что он пришёл в столовую в такую рань. Особенно ещё со всей своей группой. Ещё больше подозрений вызывала его кривая ухмылка в мой адрес. Про шепотки и хихиканье его «друзей» я тоже молчу. Неужто кража моей работы — их рук дело? Как-то непродуманно с их стороны, впрочем, нельзя забывать, что они все еще дети и им свойственны такие поступки.

Стоило мне подойти к подносам с едой, как всё встало на свои места.

— Доброе утро, — обратился я к одной из работниц столовой. Дородная женщина лет сорока, с румяными щёками, завидев меня, улыбнулась и подошла к стойке. — Позвольте поинтересоваться, куда исчезли все кондитерские изделия?

— Прошу прощения, Ваше Благородие. Вы, должно быть, не читали объявление на сайте Академии, — сочувствующим тоном ответила женщина. — Группа террористов напала на завод, поставляющий нам все кондитерские изделия. Скорее всего, до начала следующего семестра ситуация не изменится, если не найдут нового поставщика.

Тут я снова повернул взгляд в сторону Шеварда Балтера и заметил, как они за обе щеки уплетают эклеры и трубочки с ванильным кремом.

— А всё, что было, уже растащили, — сложив руки на груди, понимающе кивнул я.

— К сожалению, — раздосадованно покачала головой женщина.

— Ничего страшного, — улыбнулся я в ответ и подмигнул. — Самое главное, что вы продолжаете радовать нас своими блюдами. А десерты — это так, приятный бонус.

— Спасибо, Ваше Благородие, — ещё шире улыбнулась она, в то время как я принялся класть себе еду на поднос.

Не сказать, чтобы отсутствие десертов сильно разочаровало меня. Да, они приятно скрашивали день, но их отсутствие явно не стало таким уж концом света.

Если Шевард Балтер таким образом пытался мне отомстить, то я мог ему только посочувствовать. Это Винсент мог себе позволить за раз съесть десять, а то и двадцать тех же эклеров, запить всё это газировкой, чтобы потом заесть половиной торта. Он, можно сказать, ходячее исключение из правил.

Для других же подобная обжираловка как минимум закончится несварением желудка. Стоило ли из-за желания меня позлить стрелять себе в колено?

С другой стороны, Балтеру всего-то от силы пятнадцать, ну край шестнадцать лет. Да, он аристократ, к которым с раннего возраста начинают относиться как к взрослым, но сути это не меняет. Он юнец, а значит, скорее всего, будет идти на поводу мимолётных эмоций, а не здравой логики. Так что…

— Энкрид, если много думать, голова станет совсем большой и перестанет помещаться в дверной проём, — голос Алисы за спиной вырвал меня из раздумий.

— Смотрю, новым шутеечкам ты научилась у Винсента, — хмыкнул я в ответ и, повернувшись, вместо подноса с едой увидел у неё в руках коробку. — Это что?

— Секрет, — хитро улыбнулась она. При этом я заметил, что палец на её руке стал нервно стучать по картонной коробке. — Пойдём, сядем за стол. Заодно положу коробку. Устала её тащить с самого входа. Ещё бы ты знал, как я проголодалась!

— Винсента не ждём. Понял, — усмехнулся я на это заявление.

— Этот соня мне написал, что ему сон важнее завтрака, так что он его в этот раз пропустит, — тяжело вздохнула Алиса. — В общем, всё как обычно. Если нет десертов, то зачем же ему вставать? Он, кажется, вообще только ради них и идёт сюда завтракать.

— А ещё обедать и ужинать, — подчеркнул я, после чего неспешно зашагал вперёд. — Его, как мне кажется, кроме тортиков, только фастфуд и шашлык интересуют. Как вообще можно жить на такой диете, не представляю.

— Должно быть, мы с тобой чего-то не понимаем, — задумчиво проговорила Алиса.

— Кто знает, кто знает… — так же задумчиво ответил я.

Мы несколько минут разговаривали с Алисой, пока не сели завтракать за стол. К слову, конкретно это место всегда было свободным из-за нашей репутации. Помнится, Винсент чуть ли не устроил драку в столовой, когда кто-то попытался нас отсюда согнать. После того случая у дисциплинарного комитета к нам возникло очень много вопросов… Впрочем, это дело прошлого.