Давид обернулся и посмотрел на меня с неким подобием сочувствия.

— Судья там его, прикормлённый. Ходатайство одобрят завтра к обеду, без твоего присутствия. Система работает на него, Агния.

Он приоткрыл дверь. В пустой офис ворвался шум ночной.

— Так что завтра к полудню ты останешься без копейки, — Давид перешагнул порог. — Готовься. Наша война только началась, но предупреждаю, что завтра будет больно.

Дверь с лязгом закрылась.

Я осталась одна в полутёмной комнате. Неоновая вывеска за окном истерично мигнула и погасла. Я сунула руку в карман пальто и нащупала там несколько смятых бумажек. Это были чаевые, которые мне сунула Света за стрижку в её дешёвом салоне. Хватит на пару поездок в автобусе и пачку макарон. Деньги с продажи браслета у меня ещё есть, но на самый крайний случай.

Вадим решил, что сможет легко задушить меня отсутствием кислорода. Наверняка он уже позвонил нашей дочери Ангелине и рассказал, как сильно переживает за моё здоровье. Он перекрыл вентиль с деньгами, надеясь, что я приползу к нему прося прощения за свой бунт. Он всё просчитал, как рациональный хирург, отрезающий заражённую часть тела.

Но он забыл только одно. Тень, которая двадцать лет жила за спиной гения, учится выживать в любых условиях. Я умею дышать даже под водой.

— Ну что ж, Вадим, — тихо сказала я в темноту. — Посмотрим, кто быстрее захлебнётся.

Глава 6

В моей крошечной однушке сегодня праздник, хоть и веяло тоской и несло жареным луком от соседей. Ко мне заглянула моя единственная подруга. На крошечной кухне мы с Светой едва помещались за кривоногим столом. За окном мерзко моросил волгоградский дождь, безжалостно размывая тусклые огни спального района. Контраст бил по мозгам. Ещё неделю назад я пила коллекционное шампанское на просторной веранде нашего загородного особняка, обсуждая с гостями инвестиции, а сегодня я сидела в растянутом свитере и разливала дешёвое красное вино из супермаркета по разнокалиберным кружкам.

Света была владелицей дешёвого салона красоты, где меня подстригли недавно. Мы познакомились всего пару дней назад. Но общая беда сближает женщин куда быстрее, чем годы унылой совместной дружбы семьями. Светлана оказалась идеальной компаньонкой, она не жалела меня, не вздыхала сочувственно и виртуозно материлась.

— Твой Вадик — это классический дорогой мужик, — Света сделала щедрый глоток из кружки и скривилась от кислятины. — Знаешь, почему дорогой? Потому что ты, как влюблённая дура, двадцать лет вбухивала в него все свои ресурсы. Ум, время, деньги, нервные клетки. Слепила из куска… ну, допустим, глины, идеального кандидата в депутаты. А он решил, что это он сам по себе такой шикарный и роскошный.

Я усмехнулась, чёрный юмор новой подруги бил точно в цель.

— Вадим всегда любил присваивать чужие достижения, — я покрутила кружку в руках, глядя на рубиновую жидкость. — Я была его невидимым антикризисным менеджером, но теперь я хочу играть по своим правилам. Я запускаю агентство, мы будем делать «экологичные разводы».

Света поперхнулась вином и закашлялась и посмотрела на меня так, словно я предложила ей ограбить ломбард.

— Какая, к чёрту, экология, Агния? — она откровенно заржала, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты с дуба рухнула? Бабам при разводе не нужна никакая экология! Им нужен трэш и нужен пожар! Чтобы этот козёл ползал на коленях в соплях, умоляя простить! А ты им ромашки предлагаешь нюхать.

— Я не ромашки предлагаю. Я буду стоять на страже здравого смысла, — я улыбнулась, чувствуя, как отступает напряжение. — Эмоции стоят дорого, а месть обходится ещё дороже. А я научу женщин и мужчин расставаться так, чтобы они уходили с деньгами, активами и гордостью, а не с дёргающимся глазом. Я буду использовать пиар-стратегии как бокс. Пусть сила противника бьёт по нему самому.

Светка вытерла слёзы, выступившие от смеха.

— Ну давай, борец за справедливость. Будешь Ужас, летящий на крыльях ночи для мудаков! Выпьем за это.

Я искренне рассмеялась, впервые за последние дни. В этой убитой хрущёвке я чувствовала себя в большей безопасности, чем в бронированном джипе мужа с личным водителем.

— Алиса, — позвала я умную колонку, стоящую на подоконнике. Это был единственный гаджет, который я забрала из прошлой жизни. — Какова вероятность, что Вадим сегодня облажается?

Колонка мигнула фиолетовым светом, немного подумала и выдала металлическим голосом:

— Я не нашла точный ответ на этот вопрос, но могу включить радио «Шансон».

Света снова заржала в голос. Мы просидели за разговорами до глубокой ночи, пока вино не закончилось.

Утро в новом офисе началось с личной микро-победы. Я торжественно распаковала самый дешёвый лазерный принтер. Он подозрительно хрустел пластиком и пах китайской фабрикой, но это была моя собственная техника, купленная на мои наличные деньги.

Давид Орлов сидел за своим краем стола и уже успел трижды протереть клавиатуру ноутбука антисептиком и теперь маниакально ровнял стопку пустых листов бумаги. Под столом Давида нагло спал огромный уличный кот с порванным ухом. Орлов делал вид, что кота не существует, но я прекрасно видела в мусорном ведре пустую банку из-под премиального корма. Консервативный юрист-циник тайком подкармливал этого бандита.

Дверь распахнулась, колокольчик над ней жалобно звякнул и отвалился прямо на грязный линолеум.

В офис влетела женщина, на вид ей было около пятидесяти лет. Дорогое кашемировое пальто, растрёпанная салонная причёска, потёкшая тушь. Она тяжело дышала, судорожно сжимая в руках кожаную сумочку.

— Вы… вы помогаете при разводах? — выпалила она с порога, дико озираясь по сторонам. — Мне сказали, тут юристы.

— Присаживайтесь, — я спокойно указала на хлипкий пластиковый стул.

Женщина рухнула на стул и разрыдалась в голос. Давид брезгливо поморщился, он терпеть не мог женских слёз и отсутствия самоконтроля. Его рука инстинктивно потянулась к влажным антибактериальным салфеткам. Кот под столом недовольно дёрнул ухом и открыл один жёлтый глаз.

— Мой муж… Игорь… он ушёл к инструктору по йоге! — всхлипывала клиентка, размазывая тушь. — Оставил мне квартиру, машину! Благородный, сволочь! Но он забрал их!

— Кого? — Давид приподнял бровь. Голос прозвучал сухо и рублено. — Детей? Собак? Акции строительной компании?

— Мопсов! — взвыла женщина, закрывая лицо руками. — Сорок два фарфоровых мопса! Я собирала эту коллекцию пятнадцать лет! Я привозила их из каждой поездки! А он забрал коробки и сказал, что это компенсация за его потраченные на меня годы!

Давид перестал ровнять бумагу и посмотрел на клиентку с откровенным недоумением.

— Вы пришли к старшему партнёру серьёзной юридической фирмы, чтобы отсудить фарфоровых собак? — ледяным тоном спросил Орлов. — Идите в мировой суд. Пишите иск о разделе совместно нажитого хлама. Мы таким бредом не занимаемся. У нас серьёзное агентство.

Он захлопнул ноутбук, всё, аудиенция окончена. Женщина замерла, в её заплаканных глазах отразился такой панический ужас и чувство собственной ничтожности, что меня прошибло током.

Я смотрела на неё и видела пугающее зеркало. Дело было вообще не в мопсах, эти дурацкие керамические фигурки были последним куском её разрушенной зоны комфорта. Игорь великодушно оставил ей стены, но забрал единственное, что она искренне любила, этим жестом он просто стёр её личность. Показал, что может взять любую её вещь по праву сильного. Прямо как Вадим поступил со мной, когда забрал мою жизнь и моё имя.

Я напряглась всем своим нутром, в этой бедной женщине я увидела себя.

— Мы берёмся за дело, — твёрдо сказала я.

Давид резко повернул голову, его взгляд обещал мне долгие лекции о репутации, но я не обратила на него внимания.

— Как зовут новую пассию вашего мужа? — я пододвинула блокнот и взяла ручку.

— Милана, — шмыгнула носом клиентка. — Ей двадцать пять, и она помешана на минимализме. У неё в профиле сплошные белые стены, пустые столы и одинокие ветки в вазах.