Тут в открытую форточку бесцеремонно запрыгнул рыжий уличный кот. Тот самый, бандитского вида, с порванным ухом, которого Давид тайком подкармливал дорогим лососем. Кот по-хозяйски прошёлся по моему столу, оставляя грязные следы. Понюхал мой сэндвич, брезгливо чихнул, а потом нагло улёгся спать прямо на свежераспечатанный иск криминального авторитета. Я замерла. Я ждала, что «Бог Контроля» сейчас взорвётся и с криком вышвырнет кота на улицу. Но Давид лишь тяжело вздохнул. Он даже не попытался согнать пушистую наглую морду с важных юридических бумаг.

— Пусть лежит, — Давид спокойно поправил свой шёлковый галстук. — Я жду, пока он закончит экспертизу документа.

Мы тихо рассмеялись. Впервые за эти безумные, тяжёлые дни мы смеялись по-настоящему тепло и без привычного сарказма. Кажется мы окончательно стали командой. Его гениальные мозги юриста и мои пиар-схемы работали как идеальные швейцарские часы. Пора было переходить в открытое наступление.

Я стряхнула крошки с пальцев. Посмотрела на умную колонку, которая сиротливо стояла на тумбочке у окна. Вадим подарил мне её на прошлый Новый год. Тот самый гаджет, через который я узнала об измене.

— Алиса, — громко и чётко сказала я. — Какова вероятность, что мой бывший муж сегодня облажается? И где он вообще ужинает?

Колонка приветливо мигнула фиолетовым светом. Роботизированный женский голос бодро ответил на весь подвал:

— Я не нашла ответ на первый вопрос. По моим данным, кандидат в депутаты Вадим Уваров сегодня проводит закрытый благотворительный аукцион в загородном доме. Мероприятие без прессы, вход только по специальным пригласительным спискам.

Я взяла свой картонный стаканчик. Кофе в нём давно остыл и на вкус напоминал дешёвый гудрон. Но сейчас он казался мне слаще самого дорогого коллекционного шампанского.

— Надевайте свой лучший костюм-тройку, Давид, — я посмотрела на юриста. По венам с бешеной скоростью побежал горячий адреналин. — Мы идём портить чужой праздник.

Давид осторожно почесал рыжего кота за ухом. Его глаза хищно блеснули в полумраке офиса.

— У нас нет пригласительных, Агния. Нас просто вышвырнет охрана на мороз.

— О, поверь мне, партнёр, — я широко улыбнулась. — Охрана нас пропустит с красной дорожкой. Потому что мы принесём на этот аукцион такой лот, от которого Вадима хватит сердечный приступ. И если он не купит наше молчание сегодня ночью, завтра утром он проснётся нищим политическим трупом. Собирай портфель, Орлов. Идём на охоту, обещаю, тебе понравится!

Глава 10

Особняк Уваровых горел огнями, как круизный лайнер, который по ошибке заплыл в сосновый лес. А ведь это был мой бывший дом. Двадцать лет я надраивала ему бока, пока не поняла, что меня саму давно списали за борт. Сегодня здесь был благотворительный аукцион. Вадим собирал деньги на детские площадки, якобы. Ну, как собирал, покупал голоса перед выборами. Детские площадки тут были просто красивой картинкой для прессы.

Я стояла за фургоном с цветами у входа для обслуги. В чёрном платье, без украшений, волосы в пучок. Вылитая девочка из event-агентства. Мышь, серая и незаметная.

Рядом стоял Давид и дёргал манжеты. Костюм на нём был такой, что хоть сейчас на обложку журнала «Успешный юрист». Ботинки блестели, галстук цвета мокрого асфальта, а лицо было такое, будто его заставили есть ящик лимонов.

— Я не понимаю, — прошипел он, вжимаясь спиной в кирпичную стену. — Почему мы не можем просто подать запрос? Это законно и цивилизованно, и мне не придётся стоять на одном газоне с пьяными чиновниками.

— Потому что пока твой запрос доползёт до суда, Вадим сожжёт все бумаги, — я поправила микрофон в ухе. — У него всё для этого есть, в кабинете. Представь эту картину. Он сидит в кресле, пьёт коньяк и кидает в камин страничку за страничкой.

Давид скрипнул зубами.

— Ненавижу полевую работу.

— Зато любишь выигрывать, пошли. Твоя задача, это фуршет. Там мэр, два прокурора и главный спонсор. Подойди, заведи разговор или расскажи анекдот.

— Я не умею рассказывать анекдоты.

— Тогда расскажи им про статью за мошенничество, тоже смешно, они оценят.

Мы зашли через кухню. Давид зажал нос платком и почти побежал в банкетный зал, а я свернула в боковой коридор и направилась сразу в кабинет. Я остановилась у двери, адреналин нарастал с бешенной скоростью, а сердце забыло, что такое нормальный ритм. Я знала код и где находились камеры. Знала, что охрана сейчас пьёт чай. Но всё равно мне было страшно.

Дверь открылась без звука, впуская меня в полумрак. Включив фонарик на телефоне, я на цыпочках подошла к портрету какого-то усатого предка. Нажала на скрытую панель, передо мной открылся сейф.

Нужно было ввести всего четыре цифры. Год рождения нашей дочери. Вадим был сентиментальным идиотом. Замок щёлкнул, я заглянула внутрь, и там лежала папка. Толстая, бордовая с эпичным названием «Папка Лазаря». Вадим любил называть свои грязные делишки библейскими именами. Я открыла, пробежалась глазами по первым страницам. И чуть не выронила телефон из рук.

Передо мной была настоящая бомба. Вадим не спасал клиентов от кризисов, он сам им эти кризисы устраивал. Сливал информацию конкурентам, обрушивал акции. А когда клиент был на грани, теневые структуры скупали его бизнес за копейки. Вадим получал огромный процент, от этих грязных сделок.

Я начала фотографировать, мои руки тряслись и каждая секунда тянулась как час.

— Агния.

Меня окликнул мягкий голос сзади. Я замерла и медленно обернулась. Вадим спокойно стоял в дверях. Он не кричал и не звал охрану, просто смотрел на меня с лёгкой грустью. Как на кошку, которая нагадила в тапки. Костюм как всегда идеальный, галстук завязан тем узлом, который я ему когда-то выбрала. Прям хищник в дорогой упаковке.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он тихо. — Ты всегда была предсказуема, милая. Это твоя главная проблема.

Я сжала телефон в кармане.

— Вадим. Решил проветрить кабинет? Я всегда знала, что тут воняет ложью.

Он улыбнулся своей самой нежной улыбкой, но глаза оставались ледяными.

— Ты выглядишь уставшей. Этот твой бунт… он дорого мне обходится. Ты хоть знаешь, сколько стоят проверки пожарных и блокировка счетов? Я трачу на тебя бюджет целой предвыборной кампании.

Он медленно шагнул ближе к столу.

— Верни папку, и мы всё забудем. Ты вернёшься домой, я даже прощу ту сцену на банкете. Кстати, многие решили, что это была очень тонкая шутка.

— А если не верну?

Вадим вздохнул, прям как учитель, уставший от глупого ученика.

— Тогда я признаю тебя недееспособной. У меня уже все есть справки. Ты проведёшь пару лет в хорошей клинике, без телефона, интернета и без дочери.

Он подошёл ещё ближе, я чувствовала его парфюм, тот самый, который я выбирала ему на день рождения.

— Ты мой лучший проект, Агния и мой идеальный механизм. Но механизмы ломаются. Их надо чинить или выбрасывать.

Меня накрыло ужасом. Но потом я вспомнила Жанну, её салон и страх перед бывшим мужем. И как она выпрямила спину после нашего разговора. А как же Давид? Он, который подставил мне своё плечо, согласился помогать, вместо того, чтобы заниматься только своими проблемами. И конечно же, вспомнила свою дочь, которая не боялась отца и предлагая помощь, рискуя всем. Я не одна, у меня есть команда и есть план. И есть мозги, в конце-то концов.

Я подняла голову и посмотрела Вадиму прямо в глаза, улыбнулась той самой улыбкой, которой он учил меня встречать журналистов. Фальшивой, но острой как нож.

— Улыбайся, Вадим, — сказала я, кивая на окно. — Там журналист светской хроники, справа, нас снимают прям с дерева. Мы всё ещё идеальная пара для твоих избирателей, так что держи лицо, пока оно не треснуло.

Он резко дёрнулся и повернулся к окну, натягивая улыбку.

Мне хватила небольшой заминки, чтобы рвануть мимо него, в коридор. За спиной раздался его крик.