— Эй, ребят… — робко пробасил клиент, прерывая нашу ругань. Он вжался в стул и испуганно хлопал глазами, переводя взгляд с меня на Давида. — Вы щас точно про меня говорите? Или всё-таки про себя?

Мы с Давидом резко замолчали, словно по нам ударили током. Я тяжело и прерывисто дышала, а Давид нервно поправил съехавший галстук. Его обычно бледные щёки пошли красными пятнами.

Ситуация дошла до полного абсурда. Два взрослых, опытных юриста устроили семейную разборку прямо на глазах у заказчика-бандита. Комедия положений в чистом виде.

— Простите нас, Владимир, — я неловко откашлялась, пытаясь собрать остатки достоинства. — Мы просто очень горячо обсуждаем вашу стратегию.

— Жёсткая у вас стратегия, однако, — пробормотал мужик, вытирая пот со лба. — Так мне чё делать-то в итоге? Вещи собирать?

Я посмотрела на клиента. Потом перевела взгляд на Давида, в этот момент он демонстративно отвернулся к окну, сложив руки на груди.

— Нет. Разводиться вам не нужно, — я тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность. — Сделаем классическое пиар-ход. Сместим фокус внимания. Вам не надо отрицать свои слёзы, вы эту чувствительность просто монетизируете.

— Чё сделаю? — не понял он заумного слова.

— Напишете красивый пост в соцсетях. Мол, настоящий, сильный мужик не боится своих истинных эмоций. Что эмпатия к животным — это признак огромной силы духа. Бабы в комментариях будут просто в восторге. Жена будет вами гордиться до потери пульса. А ваши пацаны решат, что это новый тренд мужской крутизны. Станете прогрессивным лидером, а не каким-то там подкаблучником.

Мужик завис на несколько секунд. Медленно почесал вспотевшую лысину.

— А что… Звучит весьма чётко. Как у этих модных психологов в интернете. Значит, точно не разводимся?

— Не разводимся. Идите домой, Владимир и купите Лене огромный букет цветов. Желательно роз.

Когда клиент радостно выкатился за дверь, в офисе снова стало оглушительно тихо, как в склепе на старом кладбище.

Я посмотрела на свой давно остывший, нетронутый кофе. Взяла картонный стаканчик и сделала маленький глоток. Латте всё равно оказался вкусным и даже тёплым.

Давид молча собирал нужные бумаги в свой дорогущий кожаный портфель. Движения были чёткими и механическими, как у заведённого робота. Он громко щёлкнул золотистыми замками.

— Завтра утром у меня сложный суд с Инной, — сухо сказал он, глядя куда-то в обшарпанную стену. — Документы из папки Вадима я подготовил. Это наш скрытый бронебойный козырь. Будь на связи. Но исключительно по рабочим вопросам.

— Хорошо, Давид.

Он развернулся и быстро вышел на холодную улицу. Колокольчик снова звякнул и окончательно затих.

Я осталась совсем одна. Посмотрела на пластиковое мусорное ведро, где сиротливо лежал скомканный пластырь с дурацкими утятами. Моя великая стена независимости оказалась картонной. Я искренне думала, что защищаюсь от новой боли. А по факту просто оттолкнула единственного живого человека, который не побоялся встать со мной плечом к плечу против всего этого дерьма.

И самое обидное заключалось в том, что Давид был абсолютно прав. Я шарахалась от нормального, человеческого отношения. Как забитая палками бездомная собака.

Я открыла ноутбук, завтра нас ждал суд. Там не будет места моим глупым комплексам и его глубоким обидам. Там будет Вадим. А Вадим чужих ошибок не прощает, он бьёт наверняка.

— Ну что ж, Агния, — тихо сказала я пустой комнате, глядя в чёрный экран. — Кажется, хороший кризис-менеджер срочно требуется тебе самой.

Глава 13

Прошли ровно сутки с нашего фееричного побега по пожарной лестнице. Я сидела в офисе, гипнотизируя взглядом трещину на стене. Вчерашний скандал с Давидом оставил после себя странное послевкусие. Мы вроде бы поругались вдрызг, я выстроила железобетонные границы, а на деле… На деле я ждала его возвращения из суда так, словно от этого зависела моя жизнь.

За окном привычно гудела розовая неоновая вывеска «ША РМА», а уличный рыжий кот спал на подоконнике, свернувшись в наглый меховой клубок.

Колокольчик на двери звякнул и на пороге появился Давид.

Я привыкла видеть его застёгнутым на все пуговицы, идеальным, как манекен из дорогого бутика. Но сейчас он выглядел иначе. Галстук был ослаблен и безжалостно сдёрнут набок. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута. В руках он держал свой кожаный портфель, но нёс его как-то небрежно, словно мешок с картошкой.

Он подошёл к моему столу и молча положил передо мной картонный стаканчик.

— Двойной эспрессо, без сахара, без сиропов и без лишней заботы, — ровным тоном произнёс он, глядя мне в глаза. — Исключительно деловая доза кофеина для поддержания работоспособности партнёра.

Я посмотрела на стаканчик. Потом на него. Моя хвалёная броня дала трещину размером с Большой каньон.

— Как прошёл суд? — я сделала глоток. Кофе был обжигающим и горьким. Идеальным.

Давид тяжело опустился на свой пластиковый стул, вытянул длинные ноги и вдруг устало, но совершенно искренне улыбнулся. Без сарказма и привычного холода.

— Это было избиение младенцев, — он откинулся на спинку. — Инна пришла с двумя дорогими адвокатами. Надела чёрное платье, пыталась изображать скорбящую вдову при живом муже. Её юристы начали с порога требовать половину моей доли в фирме, угрожая затяжными судами.

— И что ты сделал?

— Я сделал то, чему ты меня научила. Применил пиар, — Давид сцепил пальцы в замок. — Я даже не стал повышать голос, просто положил на стол копии тех самых офшорных переводов из папки Вадима, там чётко видно, как твой бывший муж спонсирует её тайные счета. А потом добавил распечатку поста, где я провозглашён святым мучеником, терпящим больную жену.

Я довольно усмехнулась. Моя схема работала как швейцарские часы.

— Её адвокаты побледнели, — продолжил Давид. Глаза его хищно блестели. — Инна поняла, что Вадим её просто использовал. Если бы мы пошли в открытую войну, она бы не только ничего не получила, но и села бы за соучастие в финансовых махинациях. Она подписала отказ от всех претензий на бизнес, сама, дрожащими руками.

— А ты?

— А я оставил ей квартиру в центре и «Лексус», — философски пожал плечами юрист. — Пусть подавится. Главное, что моя фирма в безопасности. И я свободен.

Между нами повисла тишина. Мы смотрели друг на друга и понимали, что вместе мы — сила, способная снести любые преграды.

Мой взгляд задержался на его расстёгнутом воротнике. Давид перехватил этот взгляд. Воздух в офисе вдруг стал слишком тёплым.

Идиллию грубо разорвал скрип входной двери.

В офис вошла женщина, лет сорока, ухоженная, в кашемировом пальто цвета слоновой кости. В руках она нервно теребила дорогую брендовую сумочку. На её лице застыло выражение глубочайшей растерянности.

Мы с Давидом мгновенно переключились в рабочий режим. Давид поправил галстук, я натянула профессиональную улыбку.

— Добрый день. Проходите, присаживайтесь, — я указала на стул для клиентов. — Меня зовут Агния, это Давид. Мы помогаем с разводами.

Женщина села на краешек стула, положила сумочку на колени и часто заморгала, сдерживая слёзы.

— Меня зовут Маргарита, — её голос дрожал. — Я… я даже не уверена, что мне нужен развод. Мой муж, Антон… кажется, его хотят подставить конкуренты по бизнесу.

Она трясущимися руками достала из сумочки телефон и открыла галерею. Положила экран на стол передо мной.

На фотографиях, снятых явно частным детективом, Антон страстно целовал какую-то молодую блондинку прямо у входа в элитный ресторан. На следующем кадре он сажал её в свою машину, собственнически положив руку ей на бедро. Всё было кристально ясно.

— Это мне прислал аноним, — пролепетала Маргарита. — Но я знаю Антона. Он не такой, это точно фотошоп. Или… ну, может, она оступилась, а он пытался её поймать, и так вышло, что их лица столкнулись!

Я замерла. Моя рука с телефоном повисла в воздухе. Такого кретинизма я ещё не встречала.