— Микробы, Агния, — бормотал он. — Там эволюционируют новые виды бактерий. На этой клеёнке можно вырастить чуму.

Я усмехнулась и упала в рабочее кресло.

Давид вытер руки и подошёл к своему столу. На стопке важных судебных исков спал Барсик. Давид замер и строго посмотрел на животное.

— Брысь, — скомандовал Давид шёпотом.

Кот открыл один жёлтый глаз, зевнул и снова закрыл глаз.

Давид тяжело вздохнул и оглянулся на меня. Думал, что я не смотрю. А потом протянул руку и начал осторожно чесать кота за порванным ухом. Кот затарахтел, как старый трактор. Суровый юрист в костюме за триста тысяч гладил блохастого кота, хотя, недавно ругался на биологическую угрозу на столе старика.

Мой телефон громко звякнул, я увидела сообщение от Ангелины.

«Мам, ты видела? Отец окончательно поехал крышей. Лови ссылку. Лук для суда у тебя был лучше, чем эта его пиар-помойка».

Я открыла ссылку популярного городского Telegram-канала. Триста тысяч подписчиков и моё сердце сделало неприятный кувырок и ухнуло вниз.

Заголовок кричал: «Секта обиженных жён: как агентство „Новая Я“ разрушает семьи ради наживы».

Ниже шёл длинный текст. Нас обвиняли в манипуляциях. Писали, что мы промываем мозги нормальным женщинам. Что мы внушаем им мысли о разводе, и всё это ради того, чтобы делить имущество их богатых мужей и брать процент. В статье были мутные фото нашего офиса. Были комментарии подставных психологов, о том, что мы являемся угрозой традиционных ценностей и разрушители семей.

— Давид, — позвала я. Голос был абсолютно ровный. Умение отключать эмоции в кризис всегда было моим главным талантом. — Кажется, мы стали знаменитыми. Звёзды интернета, прям.

Он перестал чесать кота, подошёл и встал у меня за спиной, нагнулся и начал вчитываться в экран.

— Ювелирная работа, — констатировал юрист. Его голос был спокоен. — Ни одного прямого обвинения. Мы не сможем подать иск о клевете, только нагнетание паники и эмоции. Клиенты прочитают это и начнут сливаться. Никто не хочет идти к сектантам. Он бьёт по нашей репутации.

В этот момент на столе мигнула синим кольцом умная колонка.

— Я нашла для вас плейлист для медитации и покаяния, — радостно сообщил механический голос Алисы. — Включить звуки природы?

— Заткнись! — хором рявкнули мы с Давидом.

Колонка обиженно пискнула и погасла.

Давид смотрел на меня, он ждал, что я сорвусь, начну плакать или кричать. Его рука уже дёрнулась к графину с водой. Но внутри меня ничего не сломалось, наоборот, внутри закипел чистый, концентрированный абсурд и я рассмеялась.

— Секта? — я вытерла слёзы, выступившие в уголках глаз. — Серьёзно, Вадим? Секта обиженных жён? А где наши чёрные мантии, Давид? Почему мы не приносим в жертву хомяков на твоём столе? Я требую корпоративный гимн!

— Агния, — осторожно сказал Давид. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую. — Тебе плохо? Это шок. Будешь кофе? Или коньяк? У меня есть в сейфе.

— Это гениально, Давид, — я резко перестала смеяться. — Просто гениально. Он думает, что загнал нас в угол и хочет, чтобы мы начали оправдываться.

Я вскочила с кресла и начала мерить шагами наш тесный офис.

— В пиаре есть золотое правило, — говорила я. — Если тебя называют монстром, не доказывай, что ты пушистый зайчик. Зайчиков едят, так что отрастим клыки и откусим им головы.

— Звучит кровожадно. Мне нравится, — Давид поправил галстук. — Что мы делаем?

— Раз мы секта, значит, мы устроим ему проповедь, — я остановилась напротив него. — Надо использовать его же инфоповод. Когда у Вадима благотворительный аукцион?

— В следующую пятницу, — Давид включился в мой ритм. Его глаза азартно блеснули. — Он собирает там всех сливок города. Бизнесмены и чиновники. Будет много прессы, всё как мы любим. Он хочет показать себя идеальным кандидатом.

— Отлично. Мы соберём всех, кого он кинул. Всю нашу тайную компашку. Льва Борисовича и остальных ребят, которых он разорил. Мы придём на этот аукцион. В самый центр его триумфа и прямо там покажем документы. В общем всё, на чём реально построена его глянцевая империя.

Давид медленно кивнул. Его губы тронула холодная улыбка, он медленно шагнул ко мне и обнял меня со спины. Я почувствовала его горячее дыхание на своей коже и закрыла от наслаждения глаза.

— Я подготовлю договоры о неразглашении для нашей… паствы, — тихо произнёс юрист, зарывшись носом в мои волосы. — Никто не должен проболтаться до пятницы. Иначе Вадим всё сорвёт. Поеду в свою контору. Этот принтер, — он брезгливо кивнул на наш старый аппарат в углу, — жуёт бумагу чаще, чем я ем.

— Езжай, а я пока подобью точные списки гостей.

Давид нехотя разжал объятия, подошёл к выходу и накинул своё роскошное пальто. Посмотрел на спящего кота.

— Следи за документами, — бросил он коту.

Хлопнула дверь, и Давид ушёл в ночь.

Я осталась одна, в офисе было тихо. Только гудел старый холодильник, да моргал неон за окном.

Я села за ноутбук. Открыла нашу секретную таблицу, список тех, кто согласился выступить против Вадима в суде. Двадцать имён, это были двадцать сломанных судеб. Я медленно проверяла каждую строчку.

И вдруг мой взгляд зацепился за одну фамилию.

Игнатов.

Владелец строительной компании. Вадим обанкротил его три года назад. Игнатов сам пришёл к нам неделю назад и предложил помощь.

Что-то кольнуло внутри, а мой внутренний кризис-менеджер забил тревогу.

Я открыла базу налоговой, затем реестр юридических лиц. Пальцы быстро летали по клавиатуре.

Проверяем Игнатова. Так. Компания закрыта, но вот новая фирма на имя его жены. Смотрим учредителей. Офшор на Кипре. Копаем глубже. Подставное лицо и ещё один офшор.

Я ввела пароль от закрытой базы, сохранённый доступ со времён работы на мужа и отправила запрос.

Имя на экране заставило меня перестать дышать.

Уваров Вадим Сергеевич.

В груди похолодело. Игнатов не был жертвой, он был партнёром Вадима через третьи руки всё это время. Все эти три года он работал на моего мужа.

Вадим знал и позволил нам собирать эту коалицию. Он дал нам иллюзию победы. Потому что один из наших людей был его верным кротом и читал все наши планы. Мой бывший муж снова оказался на шаг впереди.

Я смотрела на экран. Обычный человек сейчас бы запаниковал или заплакал. Но я лишь отпила холодный, горький кофе. Страха не было, только ледяная, спокойная ярость.

Колонка на столе снова замигала.

— Погода на завтра… — начала Алиса.

Я выдернула шнур из розетки.

— Если Вадим искренне считает меня лидером секты, — произнесла я в пустом кабинете, глядя на мерцающий монитор. — То придётся устроить ему показательное жертвоприношение. Пара заканчивать эти игры!

Глава 18

Я уставилась в монитор ноутбука. Глаза резало от усталости, но буквы складывались в абсолютно ясный и паршивый факт.

— Игнатов — крот, — сказала я. Голос прозвучал как-то слишком обыденно. Будто я сообщила, что у нас закончился сахар. — Три года назад Вадим его не банкротил. Наш бывший партнёр просто перевёл все свои активы в кипрский офшор. Лев Борисович всё это время работает на моего мужа. И сливает ему каждый наш вздох.

Давид стоял у кулера. В его руке громко хрустнул хрупкий пластиковый стаканчик, и вода брызнула на его шерстяной жилет. Юрист даже глазом не моргнул.

— Тот самый милый дедушка? — Давид медленно поставил смятый пластик на подоконник. Вода стекала по стеклу. — Который чистил нам воблу и который кормил нас пирожками с капустой на этой жуткой липкой клеёнке?

— Именно он. Вобла, видимо, была куплена на деньги моего мужа, — я с хлопком закрыла ноутбук. — Вадим просто дал нам поиграть в независимость. Позволил собрать вокруг себя всех этих обиженных и брошенных. А сам сидел с попкорном и дёргал за ниточки.

Давид молча подошёл к своему столу. Лицо у него было как у мраморной статуи, зато руки жили своей жизнью. У него снова включилась паника. Он взял стопку жёлтых бумажек для записей и принялся ровнять её так, чтобы углы идеально совпадали с краем стола. Его внутренний псих требовал, чтобы хоть что-то в этом мире стояло на своих местах. Я вздохнула и потянулась к розетке и воткнула вилку от умной колонки. Хотела включить что-то фоном, чтобы не свихнуться от тишины. Но Алиса радостно замигала синим глазом и механически бодро выдала: