Один из парней шагнул к столу Давида. Там стояла картонная коробка с черновиками исковых заявлений и опер бесцеремонно потянул к ней руку.

В следующую секунду из коробки раздалось громкое шипение. Из бумаг вынырнула наглая рыжая морда нашего уличного кота. Бандит выпустил когти, прижал порванное ухо и так махнул лапой, что нападавший едва успел отдёрнуть руку с воплем.

— Твою мать! Это что за тигр⁈ — рявкнул опер и схватился за кобуру.

Давид наконец пришёл в себя и медленно прислонил швабру к стене. Поправил манжеты своего дорогого костюма и ледяным тоном произнёс:

— Господа!Я настоятельно прошу вас не травмировать животное. Собаки, коты и прочая живность не являются носителями коммерческой тайны. Если вы хоть пальцем тронете кота, я лично подам иск о жестоком обращении с животными. И вы будете платить ему алименты из своей зарплаты на премиальный лосось до конца его кошачьих дней.

Оперативник завис. В этот момент в кармане Давида зажужжал телефон. Юрист достал аппарат и взглянул на экран. Остатки красок покинули его лицо.

— Да, — коротко ответил он.

Давид слушал. С каждой секундой его прямая спина становилась всё более напряжённой.

— Я понял. Решение совета партнёров? Хорошо. Можете не присылать курьера с приказом. Обойдусь.

Он медленно опустил телефон и посмотрел на меня. В его тёмных глазах была настоящая катастрофа.

— Пиарщики Вадима работают быстро, — тихо произнёс Давид, словно мы были тут одни. — В Телеграм-каналах вышел слив. Документы, фото моего входа в этот подвал, личные переписки. Написали, что старший партнёр элитной фирмы покрывает махинации при разводах и шантаж. Меня только что отстранили от всех дел до конца расследования и моя фирма от меня открестилась.

Мир Давида рассыпался в прах и смешался с грязью от чужих ботинок.

Старший оперативник радостно хохотнул.

— Ну что, доигрались? Пакуем всё, ребята.

Давид стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Я видела, что он готов засыпать их статьями кодекса, орать и драться за остатки своей гордости. Но я резко выставила руку и перекрыла ему путь.

— Нет, Давид. Мы не будем с ними спорить.

Я повернула голову к углу.

— Лина, снимай.

Ангелина мгновенно отбросила свой веганский ролл, вскочила на стул, подняла телефон высоко над головой и включила прямой эфир в TikTok.

— Всем привет, котики! — звонко крикнула дочь на всё помещение. — С вами ваша любимая Не-Уварова. Смотрите, какой кринж сейчас происходит! Мой папаша, кандидат в депутаты Вадим Уваров, который топит за семейные ценности, прислал вооружённых мужиков и сейчас они громят кризисный центр для женщин!

Оперативники замерли, трое обернулись на девочку с телефоном.

Я моментально включила актрису. Лицо сделала скорбным, но очень гордым. Выпрямила спину и шагнула прямо на камеру, чуть не споткнувшись о швабру.

— Вы можете забрать наши компьютеры! — громко произнесла я. — Вы можете забрать наши папки! Вы можете растоптать этот пол своими грязными сапогами, хотя мы его только что помыли! Но вы не заберёте нашу миссию! Мы всё равно будем защищать женщин от абьюза таких влиятельных мужей!

— Эй, ты чё снимаешь⁈ Убери телефон! — рявкнул старший опер. Он бросился к Ангелине.

— Не трогай несовершеннолетнюю! — я встала между ним и дочерью, пришлось соврать о возрасте дочки, чтобы эти имбецилен пришли в чувства. — В эфире уже пятьдесят тысяч человек!

Лина сунула экран прямо в лицо полицейскому. Там с бешеной скоростью летели комментарии, смайлики и сердечки.

«Позор!»

«Мужики с пушками против кота? Герои!»

«Отправьте это в новости!»

«А мент-то вспотел!»

Лицо старшего оперативника стало бледно-зелёным. Они шли сюда пугать одинокую женщину в подвале, а оказались в реалити-шоу, через пять минут это станет мемом.

— Товарищ лейтенант, — спокойно добавил Давид. Он быстро уловил мою стратегию. — Статья 152.1 Гражданского кодекса. Изображение гражданина. При исполнении служебных обязанностей в общественном месте съёмка разрешена. Улыбайтесь, теперь вы звезда интернета.

Опер затравленно оглянулся на своих ребят, те уже натягивали кепки на глаза и отворачивались от камеры. Одно дело выполнять грязный приказ, а другое, светить лицом в скандале.

— Сворачиваемся, — процедил сквозь зубы старший. — Произошла ошибка, заявление будем проверять.

Они быстро попятились к выходу и захлопнули за собой дверь.

Ангелина победно хмыкнула и выключила эфир.

— Ну всё. Папаше теперь предвыборный штаб придётся валерьянкой отпаивать, — она спрыгнула со стула. — Ладно, мам, я помчала. Мне ещё пост писать. Вы тут держитесь, не помрите.

Лина чмокнула меня в щёку и ушла, хлопнув дверью.

В химчистке повисла звенящая тишина.

Я села на край своего стола, адреналин резко ушёл. Мои руки предательски затряслись. Я вцепилась в край столешницы, костяшки побелели, но крупная дрожь не уходила, а зубы начали отбивать дробь. Вадим едва не раздавил нас одним щелчком.

Я посмотрела на Давида. Человек только что потерял карьеру и статус должен был орать, ломать мебель или проклинать меня. Но он молчал, подошёл к своей дорогой итальянской кофемашине, которая чудом уцелела, включил её и сделал крепкий эспрессо. Подошёл ко мне и молча вложил тёплый картонный стаканчик в мои трясущиеся руки.

Затем он повернулся к столу, на грязном линолеуме валялись разбросанные папки. Давид опустился на колени прямо в грязь от ботинок верзил и начал собирать документы. Сдувал с них пыль, клал на стол и выравнивал края так, чтобы они лежали строго ровно. Миллиметр к миллиметру.

В этом действии было столько скрытой боли, что мне захотелось завыть. Он чинил свой разрушенный мир доступным ему способом. Мы оказались в одной лодке. Пробитой, тонущей, но одной на двоих.

Внезапно тишину разрезал электронный писк.

Умная колонка «Алиса», которая стояла на подоконнике, мигнула фиолетовым светом.

— У вас одно новое аудиосообщение от контакта: Бывший Муж Вадим, — бодро сказал железный голос. — Включить?

Я посмотрела на Давида. Юрист замер. Его рука лежала на ровной стопке папок.

— Включай, — хрипло сказала я.

Из динамика полился мягкий и спокойный голос Вадима.

— Браво, Агния. Прямой эфир с дочерью — это было неплохо. Признаю, тест ты прошла. Ты всё ещё мой лучший проект, от которого я пока не готов отказываться, — Вадим сделал паузу. — Но игры закончились. Я показал, что могу сделать с твоим ручным юристом. Следующий удар будет по тебе. И он будет последним. Сегодня в восемь вечера в нашем закрытом клубе, приезжай одна. Пора обсудить условия твоей сдачи, пока я не посадил вас по-настоящему. Да, и передай Орлову, чтобы купил костюм подешевле. Статусные вещи ему больше не по карману.

Сообщение закончилось. Колонка погасла.

Давид медленно встал с колен, его глаза потемнели. Он отряхнул грязные колени на брюках и посмотрел на меня.

— Ты не пойдёшь к нему, — жёстко сказал он. — Это ловушка. Он просто размажет тебя.

Я сделала глоток горячего кофе. Страх пропал, осталась только холодная злость. Вадим думает, что загнал меня в угол и ждёт сломанную жену, которая приползёт просить прощения.

Я поставила стаканчик на ровные папки Давида. Специально сдвинула одну на пару миллиметров.

— Ошибаешься, Давид, — я усмехнулась. — Я пойду и я принесу ему договор, от которого он сам захлебнётся. Мы ещё посмотрим, кто кого размажет.

Глава 15

Дождь лил так, словно Волгоград решил смыть с себя все грехи разом. Холодные, косые струи безжалостно хлестали по асфальту, превращая дороги в грязные реки.

Мы стояли под стеклянным козырьком элитного бизнес-центра. Внутри, на самом верхнем этаже, располагался ресторан «Олимп». Название говорило само за себя. Туда не пускали в кроссовках, там говорили полушёпотом, а ошибки за столиками стоили миллионы.

Мой телефон завибрировал в кармане. Я достала его негнущимися пальцами. Там было сообщение от дочери.