Я улыбнулась. Умный всегда бьёт сильного, если знает, куда именно нужно бить.

— Идите домой и выпейте чаю. К вечеру ваши мопсы будут у вас, — я закрыла блокнот.

Клиентка недоверчиво кивнула, пробормотала слова благодарности и выскочила на улицу.

— Ты рехнулась, Уварова? — прошипел Давид. — Какие, к чёрту, мопсы⁈ Мы будем тратить моё дорогое время на керамических уродцев? Я не для этого подписывал с тобой бартер.

— Мы не пойдём в суд, Давид. Расслабься, — я достала телефон. — Зачем судиться, если противник может сам принести всё на блюдечке?

Я быстро нашла профиль Миланы, котрый мне показала клиента. Стерильные белые интерьеры, бежевые тона, девушка явно строила из себя гуру визуальной эстетики.

— Что ты задумала? — Орлов скрестил руки на груди. Ему было физически невыносимо терять контроль.

— Я сейчас напишу своему знакомому. Он известный дизайнер интерьеров, ведёт злой блог про антитренды, — я начала быстро печатать текст. — Попрошу его зайти на страничку к этой Милане и оставить один маленький, но очень ядовитый комментарий под её свежим постом.

— И что он напишет?

Я усмехнулась, не отрываясь от экрана.

— Он напишет:«Милая, ваш минимализм прекрасен. Но говорят, ваш новый мужчина перевозит к вам коллекцию из сорока двух фарфоровых мопсов. Как вы впишете этот чудовищный мещанский кринж в свою идеальную бежевую гостиную? С нетерпением жду рум-тур ».

Давид несколько секунд переваривал услышанное, затем уголок его губ дрогнул. Акула юриспруденции оценила красоту комбинации.

— Она удавится, но не пустит этот хлам в свою белую квартиру, — тихо констатировал он.

— Бинго, Орлов. Она молодая, помешанная на виртуальной репутации. Как только комментарий соберёт лайки, она закатит Игорю ультиматум. Либо я, либо эти уродливые собаки, а Игорь явно не выберет фарфор.

План сработал с пугающей скоростью, через четыре часа клиентка прислала восторженное голосовое сообщение. Игорь сам привёз ей три огромные коробки. Сказал сквозь зубы, что делает ей одолжение, потому что эти «пылесборники» не вписываются в его новую концепцию жизни.

Давид молча сидел за столом. Он вытащил из моего новенького принтера свежий акт приёмки-передачи имущества. Сухими юридическими формулировками он закрепил факт возврата коллекции. Тщательно сложил листы в идеальную стопку. И тут, внезапно, кот прыгнул на стол и нагло улёгся прямо на свежие документы.

Давид замер, подняв руки, гроза адвокатуры побоялся согнать уличного бандита.

— Я жду, пока он закончит экспертизу договора, — абсолютно серьёзным тоном оправдался Орлов, глядя на меня.

Телефон на столе радостно звякнул, экран засветился уведомлением от банка.

«Зачисление: 50 000 рублей. Назначение: Оплата юридических услуг» .

Мой первый официальный гонорар. Деньги, которые я заработала сама, без Вадима.

— Орлов, мы это сделали, — я расплылась в счастливой улыбке. — Празднуем наш первый триумф. С меня лучший кофе из автомата за углом.

Давид скривился так, словно съел лимон.

— Только двойной эспрессо. И не вздумай добавлять туда химический сироп, от которого слипаются органы, — проворчал он, пытаясь аккуратно вытянуть бумагу из-под спящего кота.

Мы стояли у грязного окна. Я пила сладкий капучино, Давид мрачно цедил свой горький чёрный кофе, стараясь не касаться губами картона. За окном гудел розовый неон шаурмичной, освещая лужи. Жизнь налаживалась, ведь впереди маячили новые клиенты и свобода.

Мой телефон снова завибрировал.

Я ожидала увидеть очередное язвительное сообщение от дочери Ангелины про новый пиар-провал отца в TikTok. Но это была смс от банка. Всего одна строчка, от которой кофе в горле мгновенно стал вкуса пепла.

«Ваш счёт временно заблокирован на основании постановления суда о наложении обеспечительных мер» .

Мои пальцы сжались на стакане так сильно, что горячий кофе брызнул на пластиковый подоконник. Эйфория испарилась, оставив после себя ледяной холод. Это был Вадим.

Он не стал ждать, пока я окрепну и нанёс точный удар в самое уязвимое место. Наверняка сейчас сидит в своём кабинете и методично мстит. Пятьдесят тысяч рублей, моя надежда на свободу, оказались заперты в цифровой клетке.

Я медленно подняла глаза на Давида. Юрист всё понял и аккуратно поставил свой стаканчик рядом с моим. Вместо слов он достал из кармана белоснежный платок и начал маниакально, с силой оттирать невидимое пятнышко на своём идеальном ботинке. Это выдавало его с головой, он был в бешенстве.

— Вадим перекрыл кислород. Деньги заблокированы, — произнесла я. Мой голос прозвучал глухо и чужой.

Давид выпрямился, убрав платок, в его глазах сверкнул холодный гнев.

— Значит, ставки растут. Никакой жалости, Агния. Война только началась.

Я посмотрела на мигающий неон за окном и горько усмехнулась.

— Война не начинается с первого удара, Орлов. Война начинается тогда, когда второй отказывается сдаваться, а я не сдамся.

Глава 7

За окном нудно моросил дождь. Неоновая вывеска закусочной через дорогу мигала и отбрасывала на стены красные блики. Буква «У» в ней перегорела. Теперь светящиеся буквы предлагали всем прохожим отведать «ША РМУ», наверное, это был знак от Вселенной. Она намекала, что в моей жизни всё пошло по одному известному месту.

Я сидела за кривым столом и подпирая его стопкой старых газет, пыталась свести дебет с кредитом. Мои счета были заблокированы. Вадим перекрывал кислород методично, как опытный маньяк. Он не звонил и не орал в трубку, отрезая от меня все возможности. Он просто нажимал на нужные кнопки в системе и загонял меня в угол. Двадцать лет мы вместе применяли эту тактику к конкурентам, теперь по эту сторону баррикад оказалась я. Ощущения так себе.

Давид Орлов, мой партнёр по несчастью, прятался в подсобке. Оттуда доносилось яростное шуршание. Юрист с упорством психопата оттирал пятно с пластикового подоконника. Для человека, который привык к стерильности элитных переговорных, мой офис был филиалом ада. Каждые три минуты раздавался пшик антисептика.

Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась и в помещение ввалились двое. На них висела мешковатая форма. Грязные ботинки оставляли на линолеуме лужи, а лица были сытые и наглые, будто они только что съели ту самую «ша рму». Классические представители низовой пищевой цепи. Пришли за лёгкой добычей.

— Добрый день! Пожарный надзор, — рявкнул старший.

Он по-хозяйски оглядел офис, удостоверение даже не подумал достать.

— И вам не хворать, — я вздохнула и отложила шариковую ручку.

Внутри всё сжалось, но лицо осталось каменным. Я сразу узнала фирменный почерк Вадима. Чужие руки и ни капли грязи на светлом пальто кандидата в депутаты.

— Так, гражданочка, — инспектор пнул кусок гипсокартона в углу. — У вас тут нарушения. Проводка торчит, огнетушителя нет. План эвакуации вы, видимо, держите в уме? Помещение непригодно. Опечатываем эту богадельню к чертям.

Второй инспектор достал планшет и с умным видом начал тыкать в потухший экран.

Они ждали, что я начну суетиться и буду заламывать руки, предлагать взятку или в слезах звонить бывшему мужу. Одинокая женщина в убогом помещении, прям идеальная жертва.

Но я не успела даже рот открыть, из подсобки выплыл Давид.

Инспекторы замерли, в их картине мира появление такого хищника в не предусматривалось. Давид подошёл к столу, брезгливо поправил манжеты и посмотрел на проверяющих так, словно они были результатами неудачного анализа.

— Статья 286 Уголовного кодекса, — рублено произнёс Орлов. Его голос лязгнул металлом. — Превышение полномочий. Внеплановая проверка без согласования с прокуратурой, до четырёх лет колонии. Там, кстати, полы моют чаще, чем вы думаете.

Наглая ухмылка старшего быстро сползла куда-то в район воротника.

— Мы тут… по сигналу, — неуверенно проблеял он.

— Номер предписания, — отрезал Давид и сделал шаг вперёд. Он нависал над ними и давил статусом. — Основание проверки и фамилия дежурного прокурора. Вы ввалились в частное помещение, наследили тут грязью и пытаетесь вымогать взятку. Завтра утром у вашего начальника будет лежать жалоба. А к обеду я подам иск о возмещении морального ущерба. Мы разденем вас до трусов, так что вы до самой пенсии будете выплачивать долг из своей копеечной зарплаты. Если, конечно, вам разрешат работать где-то, кроме сортировки мусора.