— Извините, что прерываю заседание вашего клуба обиженных мальчиков, — мой голос прозвучал громко.

Оба мужчины вздрогнули. Давид резко повернул голову и его бровь поползла вверх.

— Агния, мы обсуждаем стратегию, — процедил он сквозь зубы.

— Вы обсуждаете грязную бойню, — я скрестила руки на груди. — Она обойдётся клиенту в миллионы рублей на издержки. И в годы потрёпанных нервов. Егор Ильич, ваша жена знает о ваших офшорах на Кипре?

Девелопер поперхнулся воздухом и его лицо покрылось пятнами.

— Откуда… Нет. Вроде не знает. Мы при ней о делах не говорили.

— «Вроде» в суде не работает, — я мило улыбнулась. — А если её адвокаты окажутся не идиотами и сделают запрос? Давид предлагает вам войну на истощение. Но в войне всегда есть раненые. Вы можете потерять половину бизнеса, если она пойдёт ва-банк.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился клиент. Он забыл про Давида и смотрел только на меня.

— Я предлагаю изящный пиар выход, — я подалась вперёд. — Мы не будем отбирать у неё всё с кровью, а дадим ей статус, от которого она сама не сможет отказаться.

— Какой ещё статус? Я не дам ей ни копейки сверх минимума!

— Вы откроете на её имя благотворительный фонд. Скажем, помощи больным детям или приют для собак. Вливаете туда стартовый капитал. Пресса пишет, какой вы меценат. Как цивилизованно вы расстаётесь. Она получает должность директора фонда. Кабинет, фотосессии в журналах и признание.

— А я что получаю? — буркнул застройщик.

— А взамен она тихо и добровольно подписывает отказ от претензий на долю в вашем холдинге и получит красивую игрушку, которая потешит её эго. А вы сохраните бизнес целиком. и никакой грязи в СМИ. Вы выйдете из развода в белом пальто.

В офисе повисла тишина. Клиент громко сопел и переваривал информацию.

— В этом что-то есть, — медленно кивнул Егор Ильич. — Благотворитель года… Мне как раз нужно пробить разрешение на застройку парковой зоны в центре. Экологи вечно воют, а тут такой имидж. Да, это сработает. Составьте бумаги.

Когда за клиентом закрылась дверь, воздух в офисе можно было резать ножом от напряжения моего партнёра.

Давид медленно поднялся со стула. Он маниакально ровно застегнул пуговицу пиджака. Его лицо побледнело от ярости. Он привык контролировать всё, а я только что вырвала руль прямо у него из рук.

— Что это сейчас было? — его голос звучал тихо. Но в нём звенел металл. — Ты подорвала мой авторитет перед клиентом и влезла в юридическую плоскость. Ты там ничего не смыслишь.

— Я влезла туда, где ты собирался устроить кровавую баню! Из-за собственных комплексов! — я тоже вскочила на ноги.

— Моих комплексов⁈ — Давид сделал шаг ко мне. — Я защищал активы клиента! Это моя работа!

— Ты мстил! — выплюнула я. Я смотрела прямо в его глаза. — Ты смотрел на его жену, а видел свою Инночку! Ту самую дрянь, которая спит с моим мужем! Ты хотел растоптать незнакомую женщину, просто потому, что тебе самому сейчас больно и тошно. Ты вёл себя как обиженный подросток, Давид! А не как партнёр!

Он замер, словно я ударила его по лицу. Желваки на его скулах заходили ходуном.

В этот момент меня накрыл холодный страх. Я вдруг чётко осознала, что стою на краю пропасти. Если Давид сейчас развернётся и уйдёт, то мне конец. Моё агентство рухнет, не успев открыться. У меня заблокированы счета и нет денег даже на обед. Давид был моим единственным инвестором. Мой щит и защита от Вадима. Если я потеряю его сегодня, мне придётся начинать всё с нуля. Просить, пресмыкаться и возвращаться на дно.

Сердце колотилось в горле, а инстинкт самосохранения орал:«Извинись! Сдай назад! Уступи ему! Зачем ты его провоцируешь» ⁈.

Так я делала двадцать лет в браке. Сглаживала углы, извинялась за то, чего не совершала, лишь бы не злить хозяина положения.

Но я сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Нет. Больше никогда, с меня хватит.

— Ты не будешь затыкать мне рот при клиентах, — мой голос дрожал. Но я не отвела взгляд. — Я двадцать лет строила империю для одного диктатора. Второго я в своём агентстве не потерплю. Либо мы работаем как равные партнёры, либо забирай свою кофемашину, свои антибактериальные салфетки и уходи. Дверь вон там.

Мы смотрели друг на друга как два хищника перед броском, никто не смел нарушить тишину. Давид тяжело дышал и я видела, как в его глазах борется уязвлённое эго и рассудок. Он ненавидел проигрывать. И он ненавидел, когда ему прямо указывали на его слабости.

Вдруг с подоконника раздался утробный мяв.

Огромный уличный кот, тот самый бандит с порванным ухом, которого Давид тайком кормил лососем. Кот решил, что скандал затянулся и пора вмешаться и тяжело спрыгнул на стол Давида. Прошёлся по столешнице грязными лапами и с невозмутимым видом спихнул хвостом маниакально ровную стопку исков.

Папки с грохотом разлетелись по линолеуму и белые листы усеяли пол. Градус драмы пробил дно.

И тут же на подоконнике загорелась фиолетовым светом моя умная колонка.

— По вашему запросу найдено: как легально спрятать труп в условиях городской застройки. Читать статью? — жизнерадостно сообщил металлический голос Алисы.

Давид закрыл глаза, он постоял так пару секунд, а затем шумно выдохнул. Я увидела, как напряжение медленно покидает его плечи. Он понял, куда именно ударил, когда приказал мне замолчать.

Орлов не произнёс ни слова. Он обошёл разбросанные бумаги. Даже не попытался их поднять, хотя обычно пылинки сдувал с документов и подошёл к тумбочке, где стояла кофемашина.

Машина зажужжала, Давид налил капучино в картонный стаканчик и вернулся к моему столу, молча пододвинул кофе ко мне.

Это был его максимум. Извиняться вслух он физически не умел, но этот стаканчик значил больше, чем тысяча слов. Он признал мою правоту и учился уступать.

Я посмотрела на пенку, затем на него и взяла стаканчик. Горячий картон приятно обжёг пальцы.

— Ладно, — Давид вернулся к своему столу. Он начал брезгливо собирать документы с пола. — Мы делаем по твоему плану, Агния. Оформляем этот дурацкий фонд. Я подготовлю устав.

Он выпрямился и посмотрел на меня своим фирменным взглядом.

— Но запомни. В этой игре мы в одной лодке. Если твоё пиар даст сбой и жена клиента пойдёт в суд, то мы оба пойдём ко дну. Наш первый блин не имеет права быть комом, ведь клиент доверился нам.

— Он не будет, — я сделала глоток отличного кофе. Вкуса я почти не почувствовала из-за адреналина.

Я достала телефон и набрала номер редактора глянцевого журнала.

— Алло, Стас? Привет, есть эксклюзив. Один богатый девелопер хочет сделать щедрый жест в пользу своей почти бывшей жены. Да, на миллионы. Так что готовь первую полосу.

Я сбросила вызов и посмотрела на Давида, и он впервые за день едва заметно улыбнулся.

Ставки были сделаны. Мы остались партнёрами. И, кажется, Вадиму скоро придётся подвинуться, потому что в городе появились новые игроки с очень острыми зубами.

Глава 9

Давид шагнул в мой импровизированные офис и стряхнул невидимую пылинку с плеча и молча сел на хлипкий пластиковый стул.

Внешне Орлов выглядел как обычно. Ледяная скала и циник с дипломом. Ни один мускул не дрогнул на его строгом лице, но его с потрохами выдали руки. Давид достал из внутреннего кармана влажную салфетку, низко наклонился и начал тереть свой ботинок из телячьей кожи. Тереть с такой маниакальной силой, что костяшки пальцев побелели. Ботинок и так блестел чистотой, можно было смотреться в него как в зеркало, но Давида это совершенно не останавливало.

— Что стряслось? — спросила я, откладывая ручку в сторону.

— Стеклянная переговорная, — голос Давида лязгнул холодным металлом. — У нас в конторе она полностью прозрачная, как аквариум для очень дорогих и хищных рыб. Мои старшие партнёры вызвали меня на ковёр прямо с утра.

Он брезгливо скомкал грязную салфетку и бросил её в мусорное ведро под моим столом. Промахнулся на пару сантиметров, его лицо болезненно дёрнулось. Он встал, педантично поднял салфетку, кинул точно в центр ведра и только потом снова сел. Легкое ОКР во всей своей красе.