— Вадик, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Засунь свои «умные советы» в ту самую умную колонку, через которую я вчера слушала ваши с Инночкой стоны. Пусть Алиса тебе теперь рубашки гладит.

Я резко сбросила вызов и внутри всё похолодело. Карты заблокированы. Доступа к общим счетам больше нет. Меня просто выключили из розетки, как сломанный телевизор.

Я засунула ледяную руку в карман пальто. Нащупала мелочь, которая осталась от сдачи за шлёпанцы. Высыпала на прилавок горстку монет. Десятки, пятаки, пара рублей.

Девушка с пирсингом молча сгребла железки в кассу, налила чёрный кофе в картонный стаканчик и придвинула ко мне поближе.

— Держите. Сахар вон там, на столике, — тихо сказала она. — И это… всё наладится, наверное.

Я слабо кивнула и обхватила стакан обеими руками. Пальцы предательски тряслись, расплёскивая чёрную жижу. Горячий картон обжигал кожу, но только это тепло мешало мне разрыдаться прямо здесь, на глазах у сонной утренней очереди. Ещё вчера я пила шампанское из хрустальных бокалов, а сегодня радуюсь куску картона. Контраст безжалостно бил по мозгам.

Я вышла на улицу и села на холодную лавочку на автобусной остановке, достала телефон. Дочь написала сообщение:«Мам, кринж. Папа заблокировал твою карту? Кинуть тебе денег на карту Мир?». Я улыбнулась, хоть кто-то в этом дурдоме сохранял адекватность. Я быстро напечатала:«Всё норм, справлюсь сама».

Мне нужна работа, прямо сейчас. Я отличный пиарщик, мои мозги стоят дорого и меня в любом агентстве с руками оторвут, после того, как прочтут резюме и узнают, на кого я работала.

Я набрала номер Игоря, владельца самого крупного пиар-агентства в городе, мы с ним часто пили коньяк на закрытых фуршетах.

— Игорь, привет. Это Агния Уварова.

— Агния? — в трубке повисла долгая, неловкая пауза. — Эм… привет. Слушай, я сейчас немного занят, у меня совещание…

— Я ищу работу, Игорь. Ты прекрасно знаешь, на что я способна. Я выведу твою контору в федеральный топ за полгода. Любые кризисы, любые скандалы, всё зачищу.

Он тяжело вздохнул прямо в динамик.

— Без обид, Агния. Но Вадим с самого утра уже обзвонил половину города. Сказал, что у тебя тяжёлый нервный срыв. Климакс, стресс, ну, ты понимаешь. Просил отнестись с пониманием и не трогать тебя. Сказал, что ты сейчас не в себе и можешь навредить бизнесу, так что извини. Мне проблемы с твоим мужем не нужны. Лечись, Агния, попей ромашку, отдохни на даче.

Пошли короткие гудки, и я тупо уставилась на погасший экран телефона. Вот гад! Вадим работал на опережение. Он захлопнул передо мной все двери. Запер меня снаружи, отрезав от привычного мира.

Я сделала большой глоток остывшего кофе. Какая же гадость, горько и кисло, но зато мозги сразу прочищает.

— Ладно, Вадик. Вызов принят, — прошептала я.

Я шла пешком два километра, потому что на такси денег не было. Ветер хлестал по лицу, а резиновые шлёпанцы звонко шлёпали по лужам. Прохожие косились на странную тётку в дизайнерском пальто и пляжной обуви, но мне было плевать.

В ближайшем ломбарде я продала золотой браслет с брильянтами, который подарил мне Вадим утром, до начала мероприятия, этих денег мне хватало на какое-то время. Через полчаса я стояла в убитой съёмной квартире на окраине города. Обои в мелкий цветочек отваливались кусками, а на потолке красовалось огромное жёлтое пятно. В ванной монотонно капал кран, оставляя ржавую дорожку на раковине. На кухне стояла доисторическая газовая плита, покрытая слоем жира времён средневековья. Хозяин квартиры, мужик лет пятидесяти в растянутых трениках и с толстой золотой цепью на шее, нагло пялился на моё пальто. Он явно видел во мне лохушку, которую можно легко развести на деньги. Глаза заплаканные, вид потерянный, идеальная мишень.

— Ну, вот такие хоромы, — хмыкнул он, лениво почёсывая пузо. — Двадцать пять тыщ в месяц. Залог — полтинник, и платим сразу за три месяца вперёд. Мебель я оставляю, так уж и быть. Диван вон какой шикарный, почти не скрипит. Раскладывается!

Я посмотрела на этот диван. Из него угрожающе торчали пружины, готовые проткнуть любого, кто рискнёт присесть. И этот клоун хочет с меня почти сто тысяч прямо сейчас.

Я почувствовала, как внутри меня нарастала буря. Я вытерла остатки слёз, жертва умерла, вместо неё на арену вышел холодный пиар-убийца, которому больше нечего терять.

Я медленно подошла к окну, провела пальцем по грязному подоконнику и мило улыбнулась.

— Валерий Петрович, вы большой оптимист. — Я достала из сумочки кривой договор, который он мне сунул в коридоре. — Во-первых, вы незаконно снесли несущую стену между кухней и комнатой. Это огромный штраф и предписание всё вернуть обратно за ваш счёт.

Мужик перестал чесать пузо, ухмылка мгновенно сползла с его лица.

— Эй, да ты чего…

— Во-вторых, — перебила я его, чеканя каждое слово, — вы сдаёте хату вчёрную. Я уже посмотрела выписку по коммуналке и навела справки. Квартира оформлена на вашу покойную маму, а в наследство вы ещё не вступили. Это попахивает чистым мошенничеством.

Валерий Петрович резко побледнел и сделал шаг назад. Моё дорогое пальто перестало казаться ему признаком лёгкой добычи. Теперь я выглядела как налоговый инспектор, который пришёл посадить его за решётку.

— Значит так, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Десять тысяч в месяц. Никакого залога не будет. И вы прямо сейчас тащите этот вонючий диван на помойку своими руками. А я, так и быть, забываю номер налоговой и жилищной инспекции. Договорились?

Он захлопал глазами, видимо этот жадный боров ждал истеричку в беде, а получил танк в юбке.

— Ну… ладно. Десять так десять, чего сразу угрожать-то, — буркнул он и быстро чиркнул ручкой по исправленному мной договору. — А в наследство я ещё не успел вступить, зато вступил в говно, в виде вас, — буркнул мужчина и швырнул мне договор.

Когда входная дверь за ним закрылась, я осталась одна. В квартире стояла звенящая тишина. Только капли падали в ржавую раковину.

Я подошла к окну, на улице уже стемнело. За грязным стеклом ритмично мигала неоновая вывеска «Шаурма 24», заливая пустую комнату ядовито-розовым светом.

Я села на продавленный подоконник, телефон снова завибрировал. Опять Вадим. Я даже не стала читать сообщение, просто выключила звук.

Потом вывернула карманы пальто, достала всё, что там осталось. Денег с продажи браслета хватит на долго, но не надо расслабляться. Вадим думал, что золотая клетка захлопнулась, что я сдохну от голода в этом реальном мире и приползу обратно стирать его рубашки, как бы не так, милый.

Я смотрела на мигающий неон и улыбалась, вспомнила испуганное лицо мужика в трениках. Мои мозги работают везде. Здесь нет гламура, нет связей моего мужа, но здесь есть обычные люди. А людьми я управлять умею лучше всего на свете.

Я достала из сумки блокнот и шариковую ручку. На пустом листе я крупно, корявым почерком написала: «План войны».

Посмотрим, Вадик, как ты запоёшь, когда я заберу у тебя всё.

Глава 4

М-да, это вам не развод инстамодели и рэпера, где виновники события покидали в друг друга грязью, но при это остались при своих мульонах. Моя же реальность оказалась не такой красивой.

Я сидела в скрипучем парикмахерском кресле, а зеркало передо мной украшала длинная трещина. Она символично делила лицо надвое, моя вчерашняя идеальная укладка, которая стоила как половина зарплаты обычного человека, теперь спуталась и выглядела жалко. Карты по-прежнему блокировал Вадим и я оказалась на самом социальном дне.

Хозяйка салона, худенькая девушка по имени Света, робко стояла за моей спиной с ножницами в руках.

— Вы уверены? — тихо спросила она, глядя на мои длинные волосы. — Жалко ведь, такая красота.

— Режьте, Светлана, — спокойно ответила я. — Коротко. Мне нужно избавиться от лишнего веса, и от прошлой жизни заодно.

Девушка вздохнула и щёлкнула ножницами, пряди полетели на пол. Вместе с ними падал образ идеальной жены кандидата в депутаты. Вадим лепил из меня удобную картинку двадцать лет, но с меня хватит.