— Охрана! Восточное крыло! Перекрыть выходы!

Я бежала по коридорам собственного дома, сердце колотилось, а в ухе запищал микрофон.

— Агния! — голос Давида. — Тревога. Охрана в саду, я у фонтана. Что происходит?

— Папка у меня, — выдохнула я. — Вадим знает что я украла важные документы. Встречаемся у рододендронов.

Я вылетела в сад через боковую дверь. Лучи фонарей уже шарили по кустам. Давида я увидела у туи. Он стоял, выпрямив спину, и смотрел на приближающийся свет.

— У нас секунд двадцать, — сказал он.

Я думала быстро, бежать от охраны было некуда, а драться глупо. Остаётся одно. Самое тупое, что пришло мне в голов, но самое работающее. Я схватила Давида за пиджак, дёрнула на себя, впечатала спиной в колючие ветки и поцеловала.

Я впилась в него как в спасательный круг. Давид замер, его руки зависли в воздухе, и он явно не знал, куда их деть. То ли обнять, то ли оттолкнуть. Лучи фонарей упёрлись в нас. Я сильнее прижалась к Давиду.

— Эй! Кто здесь⁈

Я медленно оторвалась от Давида, с видом пьяной дуры, которую застукали с любовником.

— Мальчики, — протянула я, поправляя волосы. — Вы совсем ослепли? Идите ловите бандитов в другом месте.

Охранники переглянулись, они узнали меня. Пьяная и растрёпанная жена босса целуется с каким-то мужиком в кустах. Неловко, конечно, и стыдно. Но для элитных вечеринок это было обычным делом.

— Извините, Агния Викторовна, — буркнул старший, отводя глаза. — Обознались, продолжайте.

Они ушли, а лучи фонарей двинулись к гаражу.

Я выдохнула и прислонилась лбом к плечу Давида. Меня всю трясло.

Орлов молчал секунд десять, потом аккуратно отодвинул меня. Поправил галстук и откашлялся.

— С точки зрения гигиены — сойдёт, — сказал он сухо. — С точки зрения тактики это было отлично. Идём к машине.

Я усмехнулась, даже сейчас он оставался собой.

— Спасибо, что не укусил.

— Не за что. У меня прививка от бешенства, если что.

Мы приехали на мою съёмную квартиру к полуночи. Я открыла дверь, щёлкнула выключателем, лампочка замигала и зажглась жёлтым светом. Обои в цветочек, а диван с пружинами.

Давид шагнул внутрь и замер. На его лице отразилась целая гамма чувств, но он молчал.

— Ты здесь живёшь? — спросил он тихо.

— Временно, пока счета не разблокируют.

Давид ничего не ответил, он молча достал из портфеля бумажный пакет. Вытащил из него контейнеры и протянул мне. Там был стейк, салат с креветками и десерт в стеклянной баночке. Где он это взял, а главное, когда успел, загадка!

— Ты когда ела последний раз?

Я задумалась, кажется, вчера был бутерброд, который ты мне дал.

Давид понял всё без слов. Достал салфетки. Протёр стол. Протёр стулья. Протёр вилки. Только потом сел.

— Ешь и рассказывай.

Я набросилась на еду, игнорируя все правила приличия. С набитым ртом я пересказала содержимое папки. Давид слушал, и его лицо становилось всё мрачнее.

— Это не компромат, — сказал он, когда я закончила. — Это приговор. Если документы всплывут, Вадима уберут. Не суд, а люди, у которых он украл деньги. Они его просто найдут и всё.

— Я знаю, — я отодвинула пустой контейнер. — Поэтому будем использовать осторожно. Сначала репутация. Потом бизнес. А потом…

В дверь позвонили.

Мы переглянулись. Давид напрягся. Его рука дёрнулась к телефону.

— Ты ждёшь кого-то?

— Нет.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял курьер с бархатной коробочкой.

Я открыла.

— Доставка для Агнии Уваровой.

— От кого?

— Не указано, распишитесь, пожалуйста.

Я чиркнула ручкой и захлопнула дверь. Открыла коробочку, в ней оказался флакон моих любимых духов. Эксклюзивная серия, которую выпускали раз в сто лет. Вадим дарил такие на годовщины. К коробочке прилагалась записка:

«Ты всегда пахла моим успехом. Не удешевляй себя запахом дешёвого кофе и чужих амбиций. Возвращайся, пока этот системный сбой можно откатить без потерь».

Я стояла и смотрела на флакон. Он знал адрес моей съёмной квартиры на окраине и хотел показать, что я нигде не спрячусь. Что он всегда на шаг впереди.

Давид подошёл сзади и прочитал записку.

— Он следит за тобой.

— Да.

— Это угроза.

— Да.

Я повертела флакон в руках, потом подошла к мусорному ведру.

Флакон упал и разбился. Сладкий, густой аромат заполнил кухню.

— Он думает, что мой уход, это сбой системы, — сказала я, глядя на осколки. — Отлично, пусть и дальше так думает.

Я достала телефон, открыла фотографии и выбрала одну. Самую безобидную, где мелькала фамилия мелкого клиента и отправила Вадиму.

«Ты был прав. Я нашла кое-что интересное. Давай обсудим условия капитуляции. Или следующее фото уйдёт в прокуратуру».

Нажала «Отправить» и бросила телефон на стол. Повернулась к Давиду.

— Теперь он попытается договориться. Это даст нам время.

Давид странно смотрел на меня.

— Ты понимаешь, что объявила войну самому опасному человеку в городе?

— Понимаю.

— И тебе не страшно?

Я посмотрела на разбитый флакон, в мусорном ведре.

— Страшно. Но ещё страшнее вернуться.

Телефон Давида завибрировал. Он глянул на экран, и его лицо окаменело.

— Инна, — сказал он. — Хочет встретиться, говорит, Вадим в ярости. Орёт, что его подставили и требует, чтобы она выведала у меня информацию.

Я усмехнулась.

— Отлично. Значит, попали в цель. Встреться с ней и узнай, что они планируют, а я подготовлю следующий ход.

Давид кивнул. Поднялся. Поправил пиджак. У двери остановился.

— Агния.

— Что?

— Тот поцелуй… — он запнулся. — С точки зрения норм…

— Давид.

— Что?

— Заткнись и иди спасать нашу шкуру.

Он кивнул и вышел, а я осталась одна на кухне, пропахшей духами. За окном мигал неон, где-то выла сирена.

Я села на скрипучий стул и открыла ноутбук. Раскисать было некогда, надо набросать план действий на десять шагов вперёд.

Глава 11

Мой телефон мелко вибрировал на дешёвом пластиковом столе, мигая экраном. Фотографии из «Папки Лазаря», которые мы добыли прошлой ночью, были идеальным компроматом. Но у нас возникла проблема с их применением. Мы сидели в нашем новом офисе, я смотрела на мигающий экран и думала о том, как быстро разрушилась моя жизнь. Ещё месяц назад я сидела в кожаном кресле на вершине мира, а теперь планирую диверсию в подвале бывшей химчистки.

— Пикселям никто не поверит, — произнёс Давид. Он сверлил телефон таким взглядом, словно хотел стереть файлы силой мысли. — Скажут, что это нейросеть сгенерировала. Или что это фотошоп, заказ конкурентов. Твоя тусовка верит только бумагам, желательно с синей печатью, водяными знаками и подписью кровью. Нам нужно подкинуть им настоящий лист, то есть физический носитель. Не самый убойный документ, чтобы не посадили всех сразу, но достаточный для начала паники. Кому отдадим?

— Главному спонсору Вадима, Льву Борисовичу, — я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Он обычный богатый трус. Чуть запахнет жареным и он побежит сдавать Вадима с потрохами, чтобы спасти свои деньги.

— И где мы поймаем этого смелого человека? — Давид достал из кармана антибактериальный гель и брызнул на руки, брезгливо оглядывая стол. Он явно страдал. Настоящий эстет, запертый в этом убогом офисе, но общая жажда мести сближала нас лучше любого клея.

— Сегодня выставка в галерее «Арт-Элит». Фуршет, странные картины, море шампанского. Вадим там точно будет. Это его болото, он обожает такие тусовки. Лев Борисович тоже придёт.

— Нас туда не пустят. Мы теперь отбросы общества, — Давид скривился, тщательно растирая гель по пальцам. — Охрана выведет нас под белые рученьки ещё на парковке.

— Давид, вы забываете одну вещь. Я двадцать лет писала списки гостей для этого политика. Я знаю все служебные входы и знаю, как пройти через кухню, чтобы нас не заметили даже тараканы. Так что за дело.