Спустя три часа мы пробрались в фойе галереи. Я надела простое тёмно-бордовое платье, без украшений, чтобы не привлекать внимание. Давид снова был в своём костюме-тройке, который выглядел так, будто его выгладили стальным прессом. Вокруг гуляли люди, дамы в бриллиантах, мужчины с животами, обтянутыми сукном. Воздух переполнял тяжёлый аромат устриц, духов и лицемерия. Меня мгновенно затошнило от фальши.

Мы спрятались в тени скульптуру, она выглядела как ржавый бак, в который ударила молния. Давид поправил манжеты и посмотрел на шедевр.

— Какой ужас, — прошептал он. — Я бы засудил автора за моральный ущерб. Это травма для глаз. За такое нужно давать реальный срок, а не выставлять в галерее.

— Тихо, искусствовед, — шикнула я, оглядывая зал. — Нас сейчас заметят.

Вдруг Давид замер, а его лицо стало белым. Он резко отвернулся к стене, делая вид, что изучает трещину на штукатурке.

— Чёрт. Там Илья Эдуардович, — прошипел он сквозь зубы. — Мой бывший начальник из конторы. Если он меня тут увидит, то решит, что я стал маньяком и бегаю по выставкам за женой, так что там конец. Отвлеки его, сделай что-нибудь! Подожги шторы! Вызови пожарных!

Я выглянула из-за трубы и вдруг увидела Инну. Жену Давида и любовницу моего бывшего мужа. Она стояла у стола с закусками, в руках она крутила бокал. В глазах читалась паника. Инна явно выпила лишнего и теперь нервно искала Вадима в толпе.

Глаза Давида вдруг недобро блеснули. Его страх исчез за секунду. На лице появился холодный расчёт.

— Отмена пожара, — ледяным тоном сказал он, поправляя галстук. — Я сейчас убью двух зайцев. Желательно с особой жестокостью. Испорчу вечер твоему мужу и заодно подставлю свою благоверную. Стой тут и смотри.

Давид скользнул к барной стойке. Я даже не поняла, как он это сделал. Обычный юрист двигался как профессиональный вор. Он украл у зазевавшегося бармена открытую бутылку абсента. Подошёл к Инне со спины и виртуозно плеснул жидкость прямо ей в бокал. И тут же исчез в толпе. Настоящий ниндзя в пиджаке.

Инна ничего не заметила, она продолжала смотреть по сторонам и залпом выпила смесь.

Абсент сработал моментально. Через пару минут Инна покачнулась. Её глаза стали стеклянными и тут она наконец увидела Вадима. Он стоял у картины и мило улыбался жене чиновника.

— Вадик! — заорала Инна на весь зал. Звук был такой, словно кому-то прищемили ногу дверью, а галерея в момент превратилась в сельскую ярмарку.

Она побежала к нему, шпильки цеплялись за ковёр. Она спотыкалась на каждом шагу, музыканты от неожиданности перестали играть, а все гости обернулись на Инну.

— Ты променял меня на эту куклу⁈ — Инна ткнула пальцем прямо в лицо покрасневшей жены чиновника. — Я ради тебя мужа бросила! А ты кольцо мне не подарил, жмот!

Вадим стал белым, как мел, его лицо вытянулось. Мозг пиарщика явно был не готов к такому.

— Инна, ты просто устала и выпила, пойдём, — он попытался взять её за руку.

— Не трогай меня! — она истерично дёрнулась.

Её рука замахнулась и задела пирамиду из бокалов с шампанским. Башня угрожающе покачнулась и рухнула. Звон стекла эхом разнёсся по галерее и осколки полетели на пол. Шампанское залило брюки Вадима и платье той самой женщины. Инна попыталась отскочить, поскользнулась на луже алкоголя и с матом упала в стекло. Я мысленно поставила ей десять баллов за артистизм. Это был лучший перформанс вечера.

В зале повисла тишина. Инна громко икнула, сидя на полу.

Я смотрела на эту катастрофу из-за груды металла. Мне хотелось смеяться в голос и плакать одновременно. Я столько лет строила этому человеку репутацию, скрывала его ошибки, а его репутацию подмочила пьяная девица.

Охрана быстро схватила Инну под руки и потащила к чёрному ходу. Она брыкалась и кричала, а Вадим начал судорожно извиняться перед людьми. Лицо у него было красное от стыда. Он вытер пот платком и быстрым шагом пошёл к ВИП-кабинетам. Лев Борисович мрачно шёл за ним.

— Красиво вышло, — Давид вернулся ко мне. Лицо у него было серьёзное, но в глазах плясали черти. — Путь свободен, пошли, теперь наша очередь.

Мы пошли за Вадимом по коридору. Нам нужен был временный кабинет Льва Борисовича. У двери стоял охранник. Я сразу узнала его. Это был Серёжа, он работал в личной охране Вадима.

Внутри у меня всё болезненно сжалось. Я ведь только что видела, как Вадим очаровывал гостей, и как он пытался замять скандал. Он так легко справлялся с жизнью без меня. Он просто выкинул меня на помойку, как сломанную вещь. Было больно. Очень. Но я стиснула зубы и засунула эту боль подальше. Буду страдать дома. Куплю вина, сяду на пол и поплачу. А сейчас нужно работать. Мой мозг переключился в режим кризис-менеджера.

— Серёжа, — я вышла из-за угла. Лицо строгое. Спина прямая. Голос властной начальницы.

Охранник вздрогнул и вытянулся по струнке.

— Агния Викторовна? А Вадим Викторович сказал, что вас не будет…

— Я тут тайно, Серёжа, так что без лишних вопросов, — я перебила его, понизив голос до шёпота. — Инна бьёт машины на парковке. Охрана галереи не справляется. Вадим Викторович сказал тебе срочно бежать туда. Успокой её, пока она не разбила майбах мэра. И без прессы! Бегом!

Серёжа побледнел. Он коротко кивнул и помчался к лестнице, забыв про пост.

— Отличная актёрская игра, — хмыкнул Давид. Он достал из кармана сложенную бумагу.

Мы быстро зашли в кабинет, а на столе лежал портфель инвестора. Давид подошёл ближе, аккуратно, кончиками пальцев в перчатках, сунул документ между страницами контракта.

— Готово, уходим, — тихо сказал юрист, отступая от стола.

Я пошла к выходу и вдруг замерла. Кровь отхлынула от лица. Металлическая ручка двери стала медленно опускаться вниз. За дверью послышались шаги и бархатный голос Вадима. Дверь начала открываться. Мы оказались в ловушке. Прямо в логове врага.

«Ну вот и всё, Вадим, — подумала я, чувствуя нервный смешок в горле. — Кажется, наш экологичный развод только что перешёл в стадию вооружённого конфликта».

Дверь медленно открывалась, в щель пробивался свет из коридора. Оттуда доносился голос Вадима.

Я зависла, бежать было некуда. Мы на третьем этаже, а внизу бетон. Прятаться под столом глупо. Нас найдут через три секунды и тогда Вадим устроит шоу. Он обожал публичные унижения. Сделает пару фото, выложит в сеть и припишет мне промышленный шпионаж.

Давид не паниковал, он схватил меня за локоть и дёрнул в сторону. Буквально швырнул в нишу между стеной и шторами, а сам нырнул следом. Штора колыхнулась и замерла.

Мы стояли вплотную, я упиралась носом в подкладку его пиджака. Места было мало. Давид прижал меня к стене своим телом, иначе мы бы выпирали сквозь ткань. Его рука намертво легла мне на рот. Я не дёргалась и дышала через раз.

— … поверьте мне, Лев Борисович, это просто женская истерика, — голос Вадима звучал близко. Словно он стоял прямо за нашей шторой. — Инна перебрала шампанского. Бытовуха. Сейчас я покажу вам сметы. Вы поймёте, что мне можно верить.

— Я никому не верю, Вадим, — буркнул инвестор.

Он опустился в кресло.

— Твоя репутация и так держится на честном слове, — продолжил Лев Борисович. — Агния ушла, и всё посыпалось, а теперь твоя пассия устраивает цирк с битьём бокалов на публике. Выборы через три месяца. Инвесторы нервничают. Кому нужен депутат в центре скандала?

Раздались шаги. Вадим подошёл к столу и до нас оставался ровно метр. Если он решит полюбоваться Волгоградом и раздвинет шторы, нас убьют, ну или закидают исками. Для Давида это было хуже смерти, он ненавидел грязь.

— Агния была просто ассистентом. Не преувеличивайте, — хмыкнул бывший муж.

Ох, как мне захотелось выйти и дать ему пощёчину. Двадцать лет я строила его империю. А теперь я просто ассистент. Принеси кофе, поправь галстук, разгреби проблемы за пиар-отделом. Я стиснула зубы. Ну ничего, скоро ты узнаешь, сколько стоит твой ассистент.