— Оступилась? — переспросила я. В апреле месяце.

— Ну да! — Маргарита с надеждой ухватилась за эту безумную версию. — Антон сам сказал, что эта девушка — просто его новый кризис-менеджер. У неё сложный период в жизни, она плакала, и он просто оказывал ей эмоциональную поддержку. Он очень добрый человек! Вы не понимаете!

Меня словно ударило током, а в ушах зазвенело.

Я уже начинаю бояться, почти каждый клиент был отражением меня. Той самой идиотки Агнии, которая двадцать лет придумывала гениальные оправдания для Вадима. «Он не пришёл ночевать, потому что работал над важным проектом». «Он пахнет чужими духами, потому что стоял в тесном лифте». «Он забрал все мои идеи, потому что у него больше социального веса».

Умные женщины становятся непроходимыми тупицами, когда дело касается их собственных иллюзий.

— Маргарита, — мой голос вдруг стал резким. Слишком резким. — Вы в своём уме?

Клиентка вздрогнула и испуганно вжала голову в плечи. Давид напрягся, бросив на меня предостерегающий взгляд.

— Какая эмоциональная поддержка⁈ — я бросила телефон на стол. Экран звякнул о пластик. — Он спит с ней! Откройте глаза! Он делает из вас удобную дуру, которая гладит ему рубашки, пока он развлекается!

— Нет! Вы врёте! Антон любит меня! — Маргарита закрыла лицо руками и зарыдала в голос.

Но меня было уже не остановить. Меня несло всё дальше и дальше. Вся моя собственная непрожитая боль, вся злость на Вадима выливалась сейчас на эту несчастную, слепую женщину.

— Он не любит вас! Он любит ваш борщ и ваш комфорт! Вы для него просто функция и удобный фасад! — я повысила голос, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы. — Вы будете терпеть это до тех пор, пока он не выкинет вас на помойку, как сломанную мебель! Хватит врать самой себе! Вас предали!

У меня началась настоящая истерика. Дыхание сбилось, я вскочила со стула, тяжело опираясь руками о стол. Паника и ярость душили меня.

И тут я почувствовала тепло.

Под столом Давид протянул руку и крепко сжал мои ледяные, трясущиеся пальцы. Он не дёрнул меня и не сделал замечание. Он просто держал мою руку, возвращая меня в реальность.

— Маргарита, — спокойный, бархатный баритон Давида заполнил комнату, перекрывая всхлипывания клиентки. — Моя коллега выразилась излишне эмоционально, но суть остаётся прежней. Факты — упрямая вещь. Ваш муж лжёт и сейчас вопрос не в том, кого он любит. Вопрос в том, с чем останетесь вы, когда иллюзии окончательно рухнут.

Он говорил ровно и уверенно, не выпуская мою руку из своей. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу.

— Мы не психологи, Маргарита, — продолжал Давид. — Мы кризис-менеджеры. Если вы хотите сохранить свои активы и выйти из этой грязи с высоко поднятой головой, мы вам поможем. Но для этого нужно перестать верить в сказки про скользкий пол. Идите домой, подумайте и когда будете готовы бороться за себя — позвоните.

Он ловко сунул клиентке свою визитку.

Маргарита, всё ещё всхлипывая, сгребла телефон в сумочку, кивнула и пулей вылетела из офиса.

Дверь закрылась и в комнате повисла тишина. Меня всё ещё мелко трясло от пережитого триггера.

Давид не отпускал мою руку.

— Извини, — глухо выдохнула я, глядя в пол. — Я сорвалась, это непрофессионально. Я просто… я увидела в ней себя. Это было невыносимо.

Давид чуть сильнее сжал мои пальцы, заставляя поднять на него взгляд. Его глаза были невероятно тёмными и глубокими, в них не было осуждения

— Ты больше не она, Агния, — тихо сказал он. В его голосе не было привычного сарказма. — Ты больше не тень. Ты живая, умная и ты никому не позволишь снова вытирать об себя ноги.

Слова ударили прямо в сердце. Моя стена, которую я так старательно строила утром, окончательно рассыпалась в пыль.

Давид медленно встал со своего стула, он всё ещё не отпускал мою руку. Обошёл стол и оказался вплотную ко мне. Я задрала голову, глядя на него снизу вверх. Дыхание перехватило.

Он протянул свободную руку и осторожно, почти невесомо убрал выбившуюся прядь волос с моего лица. Его пальцы обожгли мою щёку. Человек, который дезинфицировал всё вокруг, сейчас прикасался ко мне так, словно я была величайшей драгоценностью.

Нас потянуло друг к другу с непреодолимой силой. Это был не тот отчаянный, фальшивый поцелуй на камеру у кустов. Нас захватило сумасшедшее притяжение двух раненых людей, которые нашли друг друга на самом дне.

Давид наклонился. Его губы были в миллиметре от моих. Я прикрыла глаза, чувствуя запах его парфюма.

И в этот самый момент на столе истошно, на максимальной громкости зазвонил мой телефон.

Мы вздрогнули и резко отпрянули друг от друга, как подростки, которых застукали родители.

Я с раздражением посмотрела на экран. И вся романтика мгновенно испарилась, сменившись липким ужасом.

На экране светилось имя: «Вадим».

Я перевела испуганный взгляд на Давида, он мрачно кивнул, показывая, чтобы я ответила.

Я нажала кнопку принятия вызова и включила громкую связь.

— Да? — стараясь держать голос ровным, сказала я.

— Ты думала, ты самая умная, Агния? — голос Вадима не был бархатным. Он не был ироничным. В нём клокотала первобытная, неприкрытая ярость. — Думала, я не проверю камеры наблюдения с кухни галереи?

По спине побежал ледяной пот. Мы прошли через кухню слепой зоны, но, видимо, кто-то из персонала оставил дверь приоткрытой.

— Я не понимаю, о чём ты, Вадим, — попробовала сыграть я.

— Заткнись! — рявкнул он так, что динамик телефона хрипнул. — Лев Борисович только что разорвал контракт! Он забирает инвестиции! Из-за той бумажки, которую ты и твой ручной адвокат подкинули ему в портфель! Моя предвыборная кампания висит на волоске. Вы влезли туда, куда вам не следовало соваться.

Я молчала. Давид стоял рядом, сжав кулаки.

— Ты перешла грань, милая, — голос Вадима вдруг стал тихим и пугающе спокойным. Голос человека, который выносит смертный приговор. — Я предлагал тебе сдаться по-хорошему. Теперь правил больше нет. Вы оба пожалеете, что вообще на свет родились. Я уничтожу вас. Сотру в пыль. Оглядывайся по сторонам, Агния.

Звонок оборвался. В трубке запищали короткие гудки.

Мы с Давидом стояли посреди убогого офиса. Наша победа только что обернулась катастрофой. Лев разгневан и он вышел на охоту.

Глава 14

Последние полчаса Давид с маниакальным упорством тёр линолеум. Утром курьер принёс бумагу для принтера и имел неосторожность наступить в грязную лужу у входа. Для Давида это стало личным оскорблением. В углу сидела моя двадцатилетняя дочь Ангелина. Она скрестила ноги в массивных кроссовках, жевала веганский ролл и безотрывно скроллила ленту в телефоне. Дочь заехала просто проверить, не умерла ли мать от цинги в этом подземелье, ну и заодно привезла мне чистую одежду.

Идиллию разрушил страшный грохот. Входная дверь распахнулась так сильно, что едва не слетела с ржавых петель.

В бывшую химчистку ввалились четверо крупных мужчин в штатском, с лицами людей, которые явно не читают книг, зато отлично умеют вышибать двери. И самое ужасное — на их огромных ботинках комьями висела осенняя волгоградская грязь.

Я посмотрела на Давида, юрист замер со шваброй в руках. Его лицо побледнело, а левый глаз начал мелко дёргаться. Грязная жижа с ботинок растекалась по его идеально вымытому полу. Это был удар ниже пояса, кажется, сейчас кто-то умрёт, и это буду не я.

— Отдел по борьбе с экономическими преступлениями! — рявкнул старший. Он потряс в воздухе красной корочкой. — Всем оставаться на местах! Поступило заявление о мошенничестве в особо крупных размерах. Проводим выемку документов и техники!

— Какое мошенничество? — спросила я и встала из-за стола.

Внутри всё сжалось, Вадим сделал свой ход без криков и дешёвых угроз. Просто пустил в ход ледяную бюрократическую машину.

— Клиент ваш написал, — ухмыльнулся оперативник. — Говорит, вытягиваете деньги, прикрываясь юридическими услугами. А лицензии-то у вас нет. Так что изымаем всё. Блоки, папки, телефоны.