Зал взорвался нервным смехом, люди начали хлопать. Они реально думали, что это гениальная подводка к его политической программе.

Я повернулась к мужу. Он стоял с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба. Система выдала критическую ошибку. Умная и слабая женщина только что публично размазала сильного и самоуверенного мужика его же методами.

Я подняла бокал с шампанским.

— За твою новую жизнь, Вадик.

Я подошла вплотную и стукнула своим бокалом о его. Хрусталь жалобно звякнул. Отдав микрофон онемевшему ведущему, я пошла прочь со сцены. Никто меня не держал, толпа расступалась в стороны, как Красное море перед Моисеем.

Я нырнула за кулисы, пробежала через кухню ресторана. Там повара ругались отборным матом, гремели сковородками, кто-то уронил на пол лоток с устрицами. Олимп мгновенно закончился и началась суровая земля. Я со всей силы толкнула железную дверь служебного выхода и вышла на улицу. В лицо ударил осенний ветер. Горел только один тусклый фонарь над мусорными баками. Адреналин, который держал меня последние полчаса, резко пропал, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Ноги стали ватными, и я прислонилась спиной к шершавой кирпичной стене, игнорируя холод.

Туфли жутко натёрли ноги, я скинула их прямо в лужу, и встала босыми ногами на ледяной асфальт. Так было даже лучше, холод хоть немного прочищал мозги.

В правой руке я намертво сжимала телефон. Экран загорелся, дочь прислала сообщение в Телеграм: «Мам, папа в TikTok сейчас выглядит как олень. А ты топ. Жги дальше».

Я нервно усмехнулась, сползла по стене на корточки и обхватила плечи руками. Подол платья испачкался в какой-то мазутной жиже.

Победа оказалась с горьким привкусом бензина. Я чувствовала себя пустой и выжженной дотла. Вдруг железная дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

На улицу вылетел Вадим. Его идеальная бабочка съехала набок, а волосы, залитые лаком, торчали во все стороны. Маска идеального кандидата спала окончательно. Передо мной стоял злой, красный и растерянный мужик, который впервые в жизни не понимал, как починить сломанную игрушку.

Он увидел меня. Я сидела на корточках в грязи, босиком, с растрепавшейся причёской.

— Агния! — заорал он так, что соседние мусорные баки жалобно вздрогнули. — Ты совсем больная⁈ Что ты несёшь на публику⁈ Ты понимаешь, что ты наделала⁈

Он шагнул ко мне, протянул руки и хотел схватить за плечи, чтобы хорошенько встряхнуть.

— Не трогай меня, — я резко дёрнулась назад и чуть не упала в лужу.

— Хватит устраивать цирк! — прошипел Вадим. Он правда не понимал, как я смела сломать его красивую картинку? — Из-за какой-то ерунды ты рушишь всё! Мою карьеру, наши деньги! Завтра нас разорвут газеты! Пошли обратно. Скажешь всем, что перепила шампанского!

— Скажу, что перепила твоего вранья, Вадик. И меня стошнило, — огрызнулась я, стуча зубами от дикого холода.

Из-за угла медленно выехало такси, обычная старая «Шкода» с шашечками на крыше. Жёлтая машина осветила нас тусклыми фарами и со скрипом тормозов остановилась прямо возле моей лужи.

Я подскочила на ноги, увернулась от загребущих рук мужа и рванула на себя заднюю дверь и запрыгнула в тёмный салон.

В нос мне ударил запах застарелых сигарет и… дорогого мужского парфюма.

Я часто моргнула и резко повернула голову, на соседнем сиденье обнаружился Давид Орлов. В своём идеальном костюме-тройке он смотрелся в этом старом такси как лорд на городской помойке. Он сидел с прямой спиной и брезгливо протирал руки антисептиком.

— Поехали! — крикнула я водителю, захлопывая дверь прямо перед носом Вадима.

Муж с силой ударил кулаком по стеклу. Машина дёрнулась и рванула с места. Я обернулась и посмотрела в заднее окно. Вадим Уваров стоял посреди лужи. Вода заливала его лакированные ботинки. Он растерянно моргал, глядя вслед нашим удаляющимся фарам.

Я откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула. Меня всё ещё трясло.

— У вас тушь потекла, Агния, — ровным, лишённым эмоций голосом заметил Давид. Он даже не повернул головы в мою сторону. — И вы пачкаете коврик своими грязными ногами.

— А вы маньяк контроля, Давид. Что вы вообще забыли в этом такси? Вы же ездите только на Майбахах.

— Спасаю свои активы от идиотских поступков моей жены и вашего мужа, — он достал из кармана ещё одну дезинфицирующую салфетку и брезгливо протёр пластиковую ручку двери. — И ещё я не мог пропустить шоу. Выступление было на троечку, многовато пафоса, но концовка с бокалом спасла всё дело.

Я хмыкнула. Сарказм всегда был моей лучшей защитой от боли.

— В следующий раз обязательно добавлю фейерверки, чтобы вам точно понравилось. И медведя с цыганами позову.

— Ловлю на слове, — кивнул Орлов, невозмутимо убирая салфетку в карман.

Таксист, крупный мужик в помятой кепке, прибавил громкость на старенькой магнитоле. Из динамиков заиграла бодрая попса про неразделённую любовь.

— Куда едем, господа хорошие? — хрипло спросил водитель, разглядывая нас в зеркало заднего вида. Его явно забавляла эта эпичная картина: растрёпанная, грязная, босая баба в вечернем платье и хмурый мужик, похожий на киллера.

Я посмотрела на свои грязные ступни, потом на абсолютно невозмутимого Орлова. Улыбнулась, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Подальше от Олимпа.

— Принято, — философски отозвался водитель, почесав затылок. — По счётчику поедем или договоримся?

— Только не в шаурму на вокзале, я вас умоляю, — совершенно серьёзно произнёс Давид, маниакально поправляя идеально ровный манжет на рубашке. — Мой костюм запаха жареного мяса и соуса просто не переживёт. Придётся подать на вас в суд за порчу имущества.

— Придётся потерпеть, Орлов, — усмехнулась я, глядя в окно на мелькающие огни Волгограда. — На земле пахнет именно так.

Глава 3

Я стояла у кассы малюсенькой кофейни на самой окраине Волгограда. Вчерашнее дорогущее пальто помялось и теперь выглядело так, будто я в нём спала на вокзале. Свои любимые туфли за бешеные тысячи я вчера случайно оставила в луже возле отеля. Зато на ногах теперь красовались резиновые шлёпанцы, которые я купила ночью в круглосуточном ларьке у какого-то сонного парня.

Двадцать лет моего идеального брака с Вадимом закончились в один момент. А вместе с ними исчезли статус, домработница и безлимитная банковская карточка.

— С вас двести рублей за американо, — громко зевнула девушка-бариста. В носу у неё блестело железное кольцо, а под глазами залегли чёрные круги.

Я приложила телефон к терминалу, но на экране высветился красный крестик. Я тяжело вздохнула и достала из сумочки пластиковую карту. Снова отказ.

— Недостаточно средств, — с явной жалостью констатировала бариста. — У вас, может, наличка есть? Или сироп уберём из чека?

— Боюсь, тут нужно убрать из моей жизни бывшего мужа, — мрачно пошутила я, глядя на экран терминала.

В этот момент завибрировал телефон. На экране высветилось отфотошопленное, до тошноты идеальное лицо Вадима — это фото мы делали для его предвыборного плаката. Я сжала зубы и нажала кнопку ответа.

— Агния, милая, — замурлыкал муж. Его голос звучал ровно и спокойно. Как будто он звонит напомнить, чтобы я купила хлеба на ужин, а не после того, как я узнала о его интрижке с женой нашего юриста. — Ты уже позавтракала? Вижу по банковским уведомлениям, пытаешься купить кофе в какой-то дыре.

Я молчала. Воздух просто застрял в горле. Он даже не злился!

— Это просто маленький кризис, дорогая, — снисходительно продолжал Вадим. — Мой тебе совет, поживи на вольных хлебах, посмотри на реальный мир без моих денег. Остынешь, поймёшь, как там холодно и страшно, и мы поговорим нормально, как взрослые люди. Возвращайся. А ещё, я не могу понять, почему моя голубая рубашка после стирки стала размером на пуделя? Как ты вообще включала эту стиральную машину?

Я сглотнула горький ком в горле. Паника сжала грудь, но мозг уже сам выдал едкий ответ.