— Вам пришло новое письмо! Пометка «Срочно». Прочитать?

— Давай, добивай, — буркнула я.

— «Уважаемая Агния, — начала вещать колонка. — Вынуждены сообщить, что ваша бронь банкетного зала „Империя“ на эту пятницу отменена. Причина: внезапный прорыв канализации. Деньги возвращены. Искренне извиняемся».

В офисе стало совсем тихо.

— Канализация? — Давид замер с чашкой в руке. — В здании, которое реставрировали месяц назад за бешеные миллионы? В самом пафосном ресторане Волгограда?

— Вадим дёрнул за нужные ниточки, — я откинулась на спинку скрипучего кресла. Внутри всё дрожало от злости, но голова работала чётко. — Дед-шпион слил ему, где мы устраиваем вечеринку. Кандидат в депутаты Уваров просто позвонил кому надо и трубы в «Империи» послушно взорвались дерьмом. Буквально.

Давид с силой потёр переносицу. Похоже, у него начиналась мигрень.

— Нам конец, Агния. Мы уже разослали все приглашения, площадки нет, а репутация сейчас полетит в ту самую канализацию. Если мы всё отменим, Вадим выиграл. Мы останемся кучкой жалких неудачников, которые даже праздник организовать не могут.

Я смотрела на его идеально ровные листы. Вадим именно этого и ждёт, пора самой устроить скандал. Я схватила мобильный и зажала кнопку голосового сообщения.

— Ангелина, привет, детка, — заговорила я быстро и весело. — Есть пушка-новость для твоего канала. Записывай: «Кандидат в депутаты Вадим Уваров настолько боится бывшую жену, что готов лично пробить трубы в ресторане, лишь бы сорвать её вечеринку. Агентство „Новая Я“ осталось на улице, потому что кто-то очень трясётся за свои рейтинги. Народ, поможем найти новое место?» Скриншот с отказом сейчас скину.

Кнопка «Отправить» щёлкнула.

Давид перестал дышать и уставился на меня так, будто я только что съела его галстук.

— Ты в своём уме? Ты только что обвинила будущего депутата в вандализме? — прохрипел он.

— Ничего подобного, Давид, — я захлопала ресницами, изображая невинность. — Я сказала слово «кто-то». А то, что мы написали его имя строчкой выше — ну так вышло. Чистая случайность.

Юрист нахмурился, переваривая фразу. Потом уголок его губ пополз вверх.

— Оценочное суждение, — хмыкнул он. — В суд с этим не пойдёшь. По сути, это гениально.

Минут через десять телефон начал разрываться от уведомлений. Пост дочки разлетелся по всем городским сплетникам, а в комментариях разразился ад. Вадима называли трусом и сантехником-вредителем. Мой всемогущий бывший муж внезапно стал героем смешных мемов.

Пиар сработал, но главная проблема никуда не делась.

— Мы всё ещё бомжи, — мрачно напомнил Давид, глядя в свой телефон. — Пост вирусный, это круто. А праздновать где будем? На теплотрассе? Завтра уже среда. Никто не сдаст нам нормальный зал за пару дней. Уваров всех запугал.

В этот момент колокольчик на входной двери истерично звякнул.

На пороге стояла Света. Та самая владелица дешёвой парикмахерской, которой я месяц назад помогла развестись с мужем-тираном.

— Агния Викторовна! — Света стряхнула снег с пуховика прямо на наш грязный линолеум. — Я видела пост в Телеге! Этот урод вам ресторан прикрыл?

— Прикрыл, Светочка, — вздохнула я.

Света решительно протопала к моему столу. С грохотом швырнула на столешницу связку тяжеленных ключей.

— Короче! У моего нового мужика, Толика, — гордо начала она, — есть лофт. На территории старого тракторного завода. Там стены обшарпанные, окна во всю стену и потолки высоченные. Он там рэперов своих собирает. Ремонт, конечно, не как в ваших Европах, но места полно!

Мы с Давидом удивлённо переглянулись.

— А сколько ваш Толик возьмёт за аренду? — с подозрением спросил Давид.

— Да вы с дуба рухнули⁈ — возмутилась Света. — Какие деньги? Вы меня от этого урода спасли! Берите ключи, там и колонки есть, и барная стойка. Толик сказал, что сам будет коктейли мешать ради такого дела. Бесплатно!

Она развернулась, чтобы уйти, но у самой двери остановилась.

— И размажьте этого депутата по стенке, Агния Викторовна! Чтобы мокрого места не осталось!

Дверь с лязгом закрылась.

Я сидела и пялилась на связку ключей. Мой идеальный мир пиар-стратегий только что разбился о простую человеческую доброту. И это было странно.

Давид громко прокашлялся. Его образ ледяного сноба дала трещину. Он отвернулся и сел на корточки возле стола, где на куче старых бумаг дрых уличный кот Барсик. Давид протянул руку, из-под рукава пиджака блеснули дорогущие запонки и начал неловко чесать кота за драным ухом. Кот затарахтел так громко, что казалось, сейчас взлетит.

Потом Давид встал, подошёл ко мне. Взял моё пальто со спинки стула и помог одеться. Внезапно поправил мне воротник. Это было как-то слишком заботливо. Я даже растерялась, а потом мой взгляд упал на небольшой пакет, который незаметно стоял в углу. Я напряглась, а вдруг нам принесло что-то такое, от чего мы в миг умрём или взорвёмся. Я медленно потянулась к нему и приоткрыла. То, что там увидела принесло мне облегчение и недоумение одновременно. В пакете лежала шкатулка с драгоценностями моих бабушек, видимо Линка принесла и забыла сказать. Я открыла её и начала перебирать содержимое, Давид в этот момент смотрел на меня, как на ребёнка, который нашёл свой старый ящик с игрушками, я была благодарна ему, за то, что просто молчал и не вмешивался. Из всего изобилия мой взгляд приковала старая пара серёжек, которые принадлежали ещё моей прабабушке, и я не задумываясь потянулась к ним и примерила. В этот момент в душе разлилась волна тепла, от которой сложно было сдерживать эмоции. Я прикрыла глаза и вспомнила свою прабабку, ведь я ей досталась ещё ребёнком. У неё была тяжёлая судьба, пройти все войны, терять близких и родных это нужно иметь колоссальное мужество. Через эти серьги я будто бы ощутила её объятия и любовь. Если она смогла, значит и я обязана вынести всё то, что на меня свалилось, и выйти из этого бреда победителем! Мои мысли прервал Давид.

— Ты сегодня вообще ела? — тихо спросил он.

— Кофе — это еда? — я посмотрела прямо в его серые глаза, стараясь не подавать виду о той буре эмоций, что сейчас пронеслась в моей душе.

— Нет. Кофе — это вода с грязью, — он нахмурился, но в глазах было тепло. — Мы создали монстра, Агния. Эти люди реально готовы пойти за тобой на заброшенный завод, как сектанты.

Я сгребла ключи со стола.

— Завод — это даже круче, — я улыбнулась. — «Империя» была скучной и приторно искусственной. А завод, где раньше кипела жизнь, теперь это наша реальность против его глянцевого вранья.

Я застегнула пальто и была голова снова соображала со скоростью света.

— Так, место есть. Шум подняли. Так что теперь нам нужна вишенка на торте и главный гость.

— И кто это? — Давид поднял бровь.

— Твоя жена. Она же — новая игрушка Вадима. Надо затащить её на этот праздник. Если она там засветится, репутации Уварова конец. Прямо в прямом эфире.

Лицо Давида озарила хищная улыбка.

— Я знаю, на какую наживку она клюнет. Я напишу ей такое приглашение, что она прибежит роняя тапки.

Мы выключили свет, закрыли дверь и вышли на улицу. Ветер в лицо ударил ледяной крошкой. Вывеска «Химчистка» над нашей дверью мигнула красным и потухла.

Мы шли к машинам. Меня потрясывало от адреналина, давно я не чувствовала себя такой живой.

— Скажи честно, Орлов, — я пихнула его локтем в бок. — Тебе же по кайфу работать в этой дыре. Твой дорогущий офис с дубовой мебелью рядом не валялся с нашим дурдомом.

— Я скучаю по нормальным уборщицам, — хмыкнул Давид, пряча нос в кашемировый воротник. — И по клиентам, которые платят деньгами, а не пирожками. Но вообще… да. Тут весело и кот прикольный.

Мы завернули за угол, на тёмную парковку и тут мне стало не до смеха.

Огромный чёрный джип Давида сиротливо стоял под фонарём. Лобовое стекло было разбито в хлам. Посередине зияла огромная дыра, от которой расходилась паутина трещин.

На водительском сиденье, прямо на белой коже, лежал здоровенный грязный кирпич. Он был перевязан красивой синей ленточкой. Золотые буквы на ленте кричали: «Уваров Вадим. Твой надёжный выбор».