Я присела напротив, моё помятое пальто и уставший вид отлично вписывались в интерьер разрухи. Я поставила на стол недопитый картонный стаканчик с кофе, который мне недавно всучила Светлана. Кофе давно остыл и покрылся подозрительной плёнкой.

— Здесь будет агентство, Давид, — спокойно ответила я, глядя прямо в его тёмные глаза. — Агентство по экологичным разводам. И раз уж ты сюда пришёл, предлагаю стать моим первым клиентом, бесплатно. В счёт будущего сотрудничества.

Давид совсем не весело усмехнулся, на его лице отражалась только холодная ярость уязвлённого мужчины. Мужчины, который привык всё контролировать, но вдруг обнаружил, что контроль — это иллюзия.

— Мне не нужна экология, Агния, — он чеканил слова, словно забивал гвозди. — Мне нужна бойня, я готов выписать чек с шестью нулями прямо сейчас, на этом грязном столе. Моя пока ещё жена Инна должна стать никому не нужным изгоем.

Он подался вперёд, забыв про пыль.

— Она покупала бриллианты с моей кредитки, Агния. И знаешь, куда она их надевала? На свидания с твоим мужем в придорожных мотелях. В тех самых, где час стоит дешевле, чем один её ноготь, а на простынях можно найти ДНК половины области. Я хочу, чтобы её имя полоскали в каждой жёлтой газетёнке. Слей в сеть переписки, найми мерзких папарацци и устрой публичную травлю. Ты же гений чёрного пиара. Сделай так, чтобы после развода она боялась выйти на улицу за хлебом.

Я смотрела на него, не перебивая. Внешне Давид казался ледяной глыбой. Им двигала тупая боль предательства. Он хотел отомстить Вадиму через Инну и разрушить их жизни.

Я сделала глоток остывшего кофе и поморщилась, но проглотила.

— Нет, — произнесла я твёрдо.

Давид приподнял левую бровь, а лицо его окаменело.

— Мало денег? Назови сумму, я заплачу вдвое. Мне плевать на цифры.

— Деньги здесь ни при чём, Орлов, — я отодвинула стаканчик. — Я отказываюсь, потому что твой план — это план обиженной истерички. А ты старший партнёр весьма консервативной юридической фирмы.

Давид открыл было рот, но я не дала ему сказать.

— Подумай головой. Ты хочешь устроить цирк с конями. А теперь представь, как на это посмотрят твои седовласые партнёры. Для них любой громкий скандал — это признак нестабильности. Твои клиенты платят за тишину. Им нужны скучные юристы в серых костюмах, а не герои криминальной хроники. Если ты начнёшь публично вываливать грязное бельё, ты превратишься в мстительного клоуна.

Я оперлась локтями на пыльный стол.

— Грязный развод ударит по твоей доле в бизнесе больнее, чем измена. Партнёры выдавят тебя из совета директоров. Скажут, что Давид сошёл с ума на почве рогов. Ты этого хочешь?

Давид замер, его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он ненавидел, когда ему указывали на ошибки. Но его мозг юриста уже всё просчитал и понял, что я права.

— И что ты предлагаешь? — его голос стал тише, но металл никуда не делся. — Отпустить её с миром? Оставить ей половину имущества и пожелать долгого счастья с твоим мужем?

— Я предлагаю услугу «Алиби для гордости», — я мило улыбнулась.

Я чувствовала, как внутри меня щёлкает тумблер. Эмоции ушли на задний план. На арену вышел хладнокровный стратег, который двадцать лет строил империю Вадима.

— Мы срежиссируем ваш развод так, что ты выйдешь из него благородным пострадавшим или оскорблённым рыцарем. Мы не будем кричать о её измене. Это как пиар-дзюдо, Давид, а используем её жадность против неё самой.

— Конкретнее, — отрезал он. Он всё ещё злился, но уже готов был слушать.

— Инночка любит комфорт больше, чем Вадима, — начала я загибать пальцы. — Поэтому мы подкинем ей через знакомых один слух. Скажем, что Вадим скоро станет банкротом из-за своей предвыборной кампании. Что он в долгах.

Давид прищурился, вникая в схему.

— А заодно, — продолжила я, — пустим второй слух. Что ты готовишь фиктивное банкротство своей фирмы, чтобы спрятать деньги от раздела. И если она не поторопится, то останется ни с чем.

— Она запаникует, — кивнул Давид.

— Именно. Прибежит к тебе, роняя слёзы, и будет просить мировое соглашение, лишь бы успеть урвать хоть малую часть, пока всё не рухнуло. Ты отдашь ей какой-нибудь неликвид и всё. Никакой грязи в прессе, только изящная многоходовочка. Твои партнёры будут восхищаться твоей выдержкой. Ты сохранишь лицо, бизнес и деньги.

Я откинулась на спинку стула.

— А Вадим получит капризную куклу, которая начнёт пилить его за каждую копейку. Поверь мне, Давид. Для моего мужа жить с истеричной содержанкой без денег — это страшнее любой грязи в СМИ.

В комнате повисла тяжёлая тишина, с улицы лишь донёсся вой полицейской сирены, напоминая мне, в каком районе я теперь обитаю. Неоновый свет закусочной выхватил из полумрака лицо Давида, создавая кинематографичный свет, как в нуарном детективе. Юрист больше не выглядел как неуязвимая акула, маска дала трещину.

В этот момент в приоткрытую форточку бесшумно спрыгнул крупный уличный кот. У него было только одно ухо, а грязно-рыжая шерсть торчала клоками, напоминая старую щётку. Кот по-хозяйски прошёлся по подоконнику, оставив грязные следы лап. Мягко спрыгнул на пол и уселся напротив Давида, гипнотизируя его наглыми зелёными глазами. Судя по взгляду, кот считал, что это Давид пришёл к нему на приём, а не наоборот.

Орлов опустил взгляд на кота, потом перевёл его на стол.

Он вдруг протянул руку и взял три старых погрызенных карандаша, которые остались тут от прошлых арендаторов. Медленно, с маниакальной точностью, Давид выровнял их параллельно краю стола. Убедился, что они лежат идеально ровно. Затем посмотрел на мой стаканчик с отвратительным кофе и брезгливо поморщился и отодвинул его ровно на десять сантиметров от карандашей.

Это была странная интимная минута. Мы оба чётко понимали, что прямо сейчас прячемся за схемами и планами. Я строила из себя ледяную королеву пиара, которой плевать на измену мужа, а он строил из себя неуязвимого решалу, которому важны только цифры.

А на деле мы были просто двумя сломленными людьми. Нас самым жестоким образом выкинули из нашей собственной жизни. И его нервное выравнивание грязных карандашей кричало о боли громче любых истерик

— Что ты хочешь взамен? — наконец спросил Давид. Он даже не оторвал взгляда от ровных карандашей.

Кот тем временем подошёл к его дорогим ботинкам и одобрительно обнюхал их. Орлов, который ненавидел грязь, даже не шелохнулся. Он позволил уличному коту тереться о свою ногу.

— Бартер. Ты станешь моим юридическим щитом, — я скрестила руки на груди. — Вадим считает меня своей вещью, поэтому мне нужен лучший юрист в городе, чтобы защитить агентство и вытащить активы из бракоразводного процесса. Ты помогаешь мне юридически, я обеспечиваю тебе чистый пиар и сохранность бизнеса.

Давид молча достал ещё одну салфетку, затем тщательно протёр пальцы. Скомкал бумажку и бросил её мимо мусорного ведра. Скривился от собственного несовершенства. Встал, подобрал салфетку с пола и опустил в урну. Только после этого он посмотрел мне в глаза.

— Бартер принят, Уварова.

Он протянул мне руку, и я крепко пожала её. Никакого пафоса и клятв на крови. Просто чёткая сделка двух раненых хищников.

Давид развернулся и направился к выходу. У самой двери он остановился и достал из кармана платок, чтобы взяться за грязную железную ручку.

— И ещё кое-что, партнёр, — произнёс он будничным тоном, не оборачиваясь. — Твой муж не стал ждать, пока ты остынешь в своей съёмной однушке и нанёс удар.

— О чём ты? — я нахмурилась.

— Сегодня утром юристы Вадима подали ходатайство в суд. Они требуют полной блокировки всех твоих личных счетов. Включая те, что были открыты до вашего брака. Карты, вклады, ячейки, в общем, всё.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Воздух в комнате вдруг стал спёртым.

— На каком основании? Это незаконно.

— На основании твоего, цитирую материалы дела, «нестабильного психического состояния», — Давид нажал на ручку двери. — Вадим собрал нужные справки. Подключил своих карманных врачей и хочет доказать, что вчера на банкете у тебя случился серьёзный нервный срыв. И теперь ты стала опасна для собственных финансов. С точки зрения бумаг, ты сумасшедшая истеричка, которой нельзя доверить даже покупку хлеба.