Только лечить Козодоева никто не собирался.

Да и мог ли некромант его вылечить? Дар Настасьи был другим. Тёплый, светлый, способный вытянуть мертвяцкий яд даже тогда, когда укушенный уже приготовился умирать. Проклятый Дар был совсем иным. Он умел поднимать мёртвых, связывать их волю и превращать людей в чудищ. А вот в обратную сторону…

Не уверен.

А эпидемия?

Совпадение? Или некромант заранее позаботился, чтобы в Язвищах оказалось как можно больше свежих тел? Люди заболели на следующий день после ночной поездки Козодоева. Слишком удобно совпало.

Интересно. Очень интересно.

— Что же теперь будет? — тихо спросила Варя.

— С чем?

— С папенькой, имением, деревней, крестьянами… Со всем.

Она снова шмыгнула носом, вытерла щёку тыльной стороной ладони и размазала по коже подсохшую кровь.

— С имением, полагаю, ничего не случится. Сабуров со своими людьми перебьёт мертвяков, хотелось бы надеяться, что и до некроманта доберётся. А остальное придётся решать после. У вас имеются родственники?

— Есть. Дядюшка, брат папеньки. Только он в Петербурге.

— Придётся вызвать.

Козодоев не оставил сына, зато у него была законная дочь. Стало быть, Варя являлась ближайшей наследницей, а брат Михаила Васильевича на Язвищи претендовать не мог. Тут всё было достаточно ясно.

Вот только Варе девятнадцать. Имением она уже могла заниматься, но свободно распоряжаться недвижимостью и совершать серьёзные сделки без попечителя — нет. До полного совершеннолетия оставалось ещё два года, и на это время ей потребуется опекун.

— Ваш дядя должен приехать и помочь принять дела, — сказал я. — Скорее всего, его назначат вашим попечителем до совершеннолетия. Хотя это ещё должна утвердить дворянская опека… Не знаю, я не силён в этих тонкостях. С бумагами придётся разбираться в Порхове.

— Это дело небыстрое, — проговорила Варя.

Она посмотрела вдаль. Впереди дорога выходила из леса, за полями уже виднелась тёмная полоса следующего перелеска.

— И куда мне идти, пока дядя не приедет? Я… Я пока не хочу возвращаться в имение. Мне страшно.

— Сначала я отвезу вас к себе. Это сейчас самое близкое и вполне безопасное место. А завтра, полагаю, придётся ехать в Порхов, к исправнику. Ему нужно узнать, что произошло. Там вы сможете поселиться в гостинице.

Варя резко повернула голову.

— Но у меня совсем нет денег! — в её глазах был явно виден испуг.

Ну да.

Ещё утром она была дочерью одного из богатейших помещиков в округе. За её спиной стояли три сотни душ, большое имение, лесопилка, егеря, приказчики и целый дом прислуги. Не уверен, что раньше она вообще задумывалась о деньгах. Теперь Варя сидела на чужом коне, в залитом кровью платье, с ружьём на коленях и без единого рубля при себе.

— Да и одной в городе… Без прислуги…

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — сказал я.

Обещание вышло довольно расплывчатым, но больше сейчас предложить было нечего. Деньги не являлись проблемой. А вот поселить незамужнюю дворянскую дочь одну в гостинице, после того как её отец погиб при нападении некроманта, — это уже действительно способ устроить разговоров на весь уезд…

Впрочем, сначала следовало доехать домой.

Остаток пути Варя молчала. Я тоже не пытался её разговорить. Буян шёл неспешно, иногда переходя на короткую рысь, когда дорога становилась ровнее. Двое ватажников держались сзади, Петри ехал чуть впереди, а Григорий замыкал нашу небольшую кавалькаду.

Когда впереди показался частокол Малого Днища, я почувствовал, как, наконец, отпустило напряжение в плечах.

Дом.

На вышке нас заметили заранее. Створки ворот раскрылись, часовой что-то крикнул вниз, и к тому времени, когда мы въехали в деревню, к коновязи уже торопился Ерофеич.

Староста выскочил на улицу без шапки, увидел меня и расплылся в такой улыбке, будто я отсутствовал не несколько часов, а по меньшей мере год.

— Ляксандр Ляксеич! Вернулись! Слава тебе, Господи, а я уж места себе не нахожу! Думаю, время к вечеру, а их всё нет и нет, а вдруг чего приключилось, а я письмо это ваше…

Он подбежал ближе, увидел Варю и осёкся.

Взгляд скользнул по растрёпанным волосам, окровавленному платью и штуцеру. Лицо старосты вытянулось.

— Здравия желаю, Варвара Михайловна, — проговорил он после паузы. — Не ожидали вас.

— Я сама не ожидала, — мрачно хмыкнула Варя.

Ерофеич открыл рот, собираясь продолжить расспросы.

— Потом, — оборвал я его. — Отправь кого-нибудь в барский дом. Пусть скажет Глафире, чтобы приготовила гостевую комнату, нагрела воды и распорядилась насчёт обеда. Побыстрее.

— Сейчас, барин. Мигом всё сделаем. А что у вас случилось-то? Кровь вон…

— Ерофеич!

Староста прикусил язык и развернулся к ближайшему мальчишке.

— Ты чего встал, рот раззявил? Беги к Глафире! Скажи, барин приехали с гостьей. Комнату приготовить, воды нагреть, обед на стол. И чтоб живо!

Мальчишка сорвался с места.

— Я не хочу есть, — тихо сказала Варя. — Мне сейчас кусок в горло не полезет.

— Поесть надо, — ответил я. — Вы с утра ничего не ели.

— За столом…

Она замолчала.

«Превосходные перепела. Обязательно попробуйте», — прозвучало у меня в голове.

— Поесть надо, — повторил я. — Хотя бы немного.

Спорить Варя не стала.

Я спешился первым, потом помог ей сойти. После долгой дороги ноги у девушки затекли, и, оказавшись на земле, она покачнулась. Я придержал её за локоть.

Петри и Григорий занялись лошадьми. Ватажников я оставил с ними, а сам повёл Варю к барскому дому.

Глафира встретила нас на крыльце. Девушка поклонилась мне, затем с интересом осмотрела Варю. Но вопросов не задала. Умница.

— Гостевая комната готова, — отчиталась Глафира, — вода горячая имеется, к вашему, барин, приезду грели, ужин будет скоро готов.

— Спасибо, Глаша, — кивнул я. — Проводи, пожалуйста, Варвару Михайловну в гостевую комнату, и помоги ей привести себя в порядок.

— Сделаем, барин, — ответила Глафира и повернулась к Варе. — Извольте со мной, барышня.

Варя посмотрела на меня.

— Я буду в кабинете, — сказал я. — Если что-нибудь понадобится, скажите Глафире.

Она кивнула и пошла следом за служанкой.

Я проводил их взглядом. Ох и будет разговоров сегодня в деревне…

Поднявшись на второй этаж, я прошёл в кабинет. Снял двустволку, отстегнул кобуры с Лепажами и положил оружие на стол. Опустился в кресло и некоторое время сидел, глядя на собственные руки. Под ногтями засохла кровь. Моя или мертвяцкая — уже не разобрать.

Решив не отвлекать Глафиру, я спустился к колодцу, привёл себя в порядок в холодной воде и вернулся в кабинет.

К вечеру я успел поесть, вычистить оружие и несколько раз прокрутить в голове всё услышанное от Вари. Картина не становилась приятнее, зато делалась всё понятнее.

Когда у ворот началась какая-то суета, я уже знал, кто приехал.

Сабуров вошёл в кабинет без доклада.

Усталый, грязный и злой. Сапоги покрыты засохшей глиной, на кафтане тёмные пятна, волосы слиплись от пота. Он захлопнул дверь, бросил перчатки на стол и опустился в кресло напротив меня.

— Ну? — спросил я.

— Не нукай, не запряг, — устало буркнул Сабуров. — Ох и горазд ты влипать в истории, Дубравин!

— У тебя учусь, — в тон ему ответил я. — Что там?

— Да что там, ничего, — раздражённо ответил Сабуров. — Мертвяков перебили, кажется, всех, я там оставил пяток людей, чтоб приглядели, вдруг кого не нашли сразу. А вот некромант ушёл, паскуда. Искали до темноты. Опушку прочесали, лес вокруг, дорогу. Следы нашли, а самого нет. Похоже, свалил сразу, как только понял, что затея сорвалась.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Глафира принесла кофейник, две чашки и молча удалилась. Я налил Сабурову, потом себе. Дмитрий Александрович взял чашку обеими руками, сделал большой глоток и поморщился от горячего.

— Рассказывай, — потребовал он.