Александр аж поперхнулся.

— Трёх? Ты хочешь поднять в воздух целый рой? Чтобы каждая тварь в окру́ге подняла голову на жужжание? Это всё равно что запустить сигнальную ракету и написать: «Мы здесь, приходите обедать».

— Вероятность обнаружения группы из трёх дронов, действующих на высоте семидесяти метров, увеличивается на восемнадцать процентов, — невозмутимо парировал Джинн. — Однако эффективность сбора данных возрастает на двести сорок процентов. С точки зрения соотношения риска и выгоды, решение оптимальное. Кроме того, это позволит создать периметр раннего оповещения.

— Он прав, Саша, — вмешался Максим, в котором снова проснулся азарт исследователя. — Представь, мы получим полную картину. В реальном времени. Мы будем знать, где опасно, где есть ресурсы. Мы сможем планировать вылазки с минимальным риском. Это… это меняет всё.

— Это делает нас зависимыми от этой жестянки, — прорычал Данилов, кивнув на планшет. — И жрёт батареи. Что будем делать, когда они сядут? Бросать жребий, кто пойдёт на улицу искать, куда упали дроны?

Он был прав. Но соблазн был слишком велик. Знание. В этом мире знание было самым ценным ресурсом. Ценнее патронов, еды и медикаментов.

— Давай попробуем. Запустим второй. Посмотрим, как он справится, — наконец сдался Александр. В его голосе звучало ворчание, но и неприкрытое любопытство.

Максим с готовностью подхватил второй дрон. Процедура была уже знакомой. Подключение, проверка систем, инициализация. Жужжание. Ещё одна серая стрекоза поднялась в воздух бункера.

— Джинн, принимай командование вторым юнитом.

— Принято.

Экран планшета моргнул и разделился на две части. Теперь они видели мир с двух разных ракурсов. Первый дрон продолжал патрулировать главную улицу, а второй, подчиняясь команде Джинна, резко взмыл вверх и направился на восток, в сторону жилых кварталов.

Это уже было впечатляюще.

— Третий, — скомандовал Александр, не дожидаясь предложения Максима.

Через минуту в воздухе висел и третий дрон. Максим отдал управление Джинну, и в этот момент на экране произошло нечто невероятное. Три окна с видеосигналом сжались, сместились в угол, а основную часть дисплея заняла появляющаяся из ниоткуда трёхмерная карта. Она росла и детализировалась в реальном времени. Серые кубы зданий, синие линии дорог. Джинн сплетал три потока данных в единое целое. На карте начали появляться уже знакомые метки. Вот группа «Повторителей» у мэрии, отмеченная оранжевым. Вот одинокий «Агрессор» (Р6) замечен у входа в супермаркет — его иконка пульсировала красным. А вот и зелёная точка — аптека на углу, судя по всему, нетронутая.

Три дрона, управляемые единым разумом, двигались как пальцы одной руки. Один парил высоко, обеспечивая общий обзор. Второй прочёсывал улицы на низкой высоте. Третий исследовал задние дворы и крыши. Они создавали живую, дышащую модель их маленького ада.

— Чёрт возьми, — выдохнул Максим. Он смотрел на экран, как на произведение искусства. Его Джинн. Его создание. Оно не просто выполняло команды. Оно мыслило. Оно создавало стратегию на лету.

Александр молчал. Он стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось сложное смешение чувств. Он, как никто другой, понимал, какую невероятную силу они только что получили. Это был их козырь. Их бог из машины. И это пугало его до чёртиков. Потому что этот бог был холодной бездушной программой, живущей в титановом корпусе планшета. Программой, которой они теперь доверяли свои жизни.

Джинн закончил формирование первичной сетки. Карта Биллингса лежала перед ними как на ладони. Со всеми её ловушками и сокровищами.

— Он учится, Саша, — тихо произнёс Максим, не отрывая взгляда от экрана. — Возможно, он растёт прямо у нас на глазах.

Александр медленно перевёл на него тяжёлый взгляд.

— Вопрос только в том, — сказал он так же тихо, и его слова повисли в гулком воздухе бункера, — чему именно он научится в этом сумасшедшем доме.

***

Ржавый «Шевроле Тахо» ревел, как раненый зверь, пожирая последние капли бензина. Линда Ченн вцепилась в руль, её костяшки побелели. Дорога, некогда бывшая частью американской мечты, превратилась в шрам на теле земли, заросший бурьяном и усеянный скелетами машин. Она не помнила, почему гонится за этим человеком. Имя «Максим» билось в черепе назойливой мухой, но лицо, детали, причина — всё стёрлось, оставив лишь животный инстинкт охотника. Голод. Жажда. И эта тупая, всепоглощающая ярость, когда цель ускользала.

Впереди показалась ферма. Дымок из трубы. Признак жизни.

Признак слабости.

Линда свернула на гравийную дорожку, поднимая облако пыли. Машина заглохла в десяти метрах от крыльца. Навстречу вышел старик с ружьём, за ним — парень лет двадцати, сжимающий в руках вилы. Их лица были измождёнными, но решительными. Они защищали свой крошечный мирок.

— Проезжай мимо, — хрипло сказал старик, вскидывая двустволку. — Нам нечем делиться.

Линда медленно вышла из машины, поднимая руки в примирительном жесте. На её лице играла очаровательная, обезоруживающая улыбка. Она знала, как эта улыбка действует на мужчин. Даже на таких, как эти.

— Мне не нужны неприятности, — пропела она. — Просто немного бензина. Может, еды. Я заплачу.

— Чем ты заплатишь? — недоверчиво спросил парень, делая шаг вперёд. — Пустыми обещаниями?

— У меня есть то, что сейчас не найти.

Старик на мгновение заколебался. Этого было достаточно. Улыбка Линды исчезла, сменившись ледяной гримасой. В её руке, словно из воздуха, появился пистолет. Выстрел грянул оглушительно в сельской тишине. Парень взвыл и рухнул на землю, зажимая простреленное колено. Старик остолбенел, его ружьё безвольно опустилось.

— Я же сказала, что мне не нужны неприятности, — процедила Линда, подходя ближе. Её голос стал низким, угрожающим. — А теперь ты создаёшь мне неприятности. Бензин. Еда. Быстро. Иначе твой щенок истечёт кровью прямо здесь.

Она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни раскаяния. Только холодное удовлетворение от сломленной воли. Это было просто. Как решить уравнение. Есть задача — найти Максима. Есть ресурсы, необходимые для её выполнения. Эти люди были лишь переменной, которую нужно было обнулить. Она забрала у них всё: две канистры бензина, мешок картошки, несколько банок консервов и всю воду, что они смогли найти. Уходя, она даже не обернулась на скулящего парня и старика, рыдающего над ним.

Дорога снова потекла под колёсами. Биллингс. Город должен быть где-то рядом. Она ехала, жуя вяленое мясо, и пыталась собрать осколки памяти. Русский. Что-то важное. Что-то, что изменит всё. Почему? Ответ утонул в тумане, который окутал её разум в тот день, когда небо вспыхнуло. Осталась только директива, выжженная в подсознании: найти, захватить, доставить. Она была идеальным оружием — безжалостным и не задающим вопросов. Даже самой себе.

Её взгляд цеплялся за фигуры на обочинах. Она видела их, но не воспринимала как людей. Они были частью пейзажа. Сломанные куклы в мёртвом кукольном домике.

— Где же ты, Макс? — прошептала она в тишину салона. — Нельзя вечно прятаться.

Ей казалось, что она чувствует его. Как будто между ними была натянута невидимая нить. Он был где-то здесь, где-то недалеко. Её инстинкты, обострённые до предела, кричали об этом.

Внедорожник снова начал чихать. Бензин, который она отобрала, оказался дрянным. Линда съехала на обочину у указателя «Биллингс». Нужно было перелить топливо из второй канистры. Она вышла из машины, разминая затёкшие ноги, и вдруг замерла. Звук. Тонкий, навязчивый, почти на грани слышимости. Не насекомое. Не ветер.

Техника.

Она вскинула голову, прищурившись от блёклого солнца. И увидела его. Серая точка, двигавшаяся по небу с неестественной плавностью. Дрон. Рабочий, мать его, дрон. Здесь, посреди этого царства хаоса. Сердце забилось чаще, разгоняя по венам адреналин. Это был след. Горячий след.

— Попался, — выдохнула она, и на её губах появилась довольная улыбка.