— Слишком примитивно, — возразил Максим, его мозг учёного наконец-то включился, находя спасение в привычной работе. — Джинн анализирует десятки параметров. Угроза может быть разной: биологической, радиационной, человеческой. Мы можем закодировать разные типы угроз разными паттернами вибрации. Например, пульсирующий сигнал для радиации, нарастающий для приближающейся группы людей…

— Макс, — прервал его Александр с железным терпением в голосе. — Мне не нужна симфония у меня в кармане. Мне нужно знать: «внимание», «опасно» или «беги, твою мать!». Всё. В критической ситуации у тебя не будет времени вспоминать, что означает «семь коротких и один длинный». Сделай просто и надёжно.

Максим поджал губы, но понимал его правоту. Простота — залог выживания. Он быстро погружался в знакомую и безопасную стихию алгоритмов.

— Джинн, создай новый протокол оповещения «Шёпот». Основа — тактильная обратная связь через вибромотор планшета. Три уровня угрозы. Уровень «Альфа»: одиночный виброимпульс длительностью три секунды. Активация при вероятности угрозы от 30 до 60%. Уровень «Бета»: два импульса по одной секунде с интервалом в полсекунды. Активация при вероятности угрозы от 61 до 85%. Уровень «Гамма»: три коротких импульса по полусекунде. Активация при вероятности угрозы выше 85% или при фиксации прямой атаки.

Голос Джинна, тихий и синтезированный, прозвучал из динамика, едва слышный в общем гуле:

— Протокол «Шёпот» создан и интегрирован. Калибровка вибрационных паттернов завершена. Готов к работе.

Максим почувствовал, как планшет в его руках коротко вибрирует, демонстрируя каждый из сигналов. Это было странно. Чувствовать угрозу кожей.

— Отлично, — кивнул Александр. — Теперь убери его. И слушай меня внимательно. — Он дождался, пока Максим спрячет планшет в рюкзак. — Теперь о тебе, Максимо Ортис. Ты должен стать им. Не играть его, а стать. Максим Останин остался там, в России. Он учёный, он мямлит, он сомневается, умничает. Максимо Ортис — другой. Он приехал из Аргентины, где экономика в вечной заднице. Он приехал сюда за американской мечтой, которая оказалась кошмаром. Он плохо говорит по-английски с сильным испанским акцентом. Не переигрывай. Просто смягчай некоторые звуки. Ортис предпочитает говорить по-испански, если его не вынудят объясняться на его ужасном английском. Поэтому мы с тобой будем разговаривать на испанском. Ты понял?

— Понял, — выдавил Максим.

— Ты не смотришь в пол. Ты смотришь людям в глаза. Не нагло, но уверенно. Ты немногословен, потому что плохо знаешь язык, но если говоришь, то по делу. Ты расслаблен. Ты видел дерьмо и похуже у себя в Буэнос-Айресе. Эта суета для тебя просто шум. Ты должен в это поверить. Повтори.

— Я Максимо Ортис, — тихо сказал Максим по-испански, глядя на свои руки, лежащие на столе. — Я видел дерьмо и похуже.

— Плохо, — отрезал Александр, в свою очередь, переходя на этот язык. — Ты сказал это как приговорённый к смерти. Скажи это как человек, который выжил. С лёгкой усмешкой. Попробуй.

Максим поднял глаза на Александра. Взгляд Данилова был твёрдым, как сталь. Это был не дружеский совет. Это была муштра. Он попробовал снова, стараясь вложить в голос нотку цинизма:

— Я Максимо Ортис. Это всё… просто херня.

— Уже лучше, — кивнул Александр. Он достал из своего рюкзака второй конверт, тот, что был с изображением косатки, и повертел его в руках. Внутри прощупывалась ещё одна папка.

— Что это? — спросил Максим.

— Это наш план «В». Или «Г». Ещё один комплект документов. Другие имена, другая легенда. На случай если Ортис и Диас где-то засветятся. Я не знаю, кто мы там. И не хочу знать до тех пор, пока не придёт крайняя необходимость. Просто запомни, что он есть. Оранжевая папка. Наш аварийный выход из аварийного выхода.

Он убрал конверт обратно. Эта оранжевая папка, скрытая в простом почтовом конверте, была запасным парашютом. Ещё одна сброшенная кожа, которую им, возможно, придётся надеть. Максим почувствовал, как остатки его личности рассыпаются в пыль. Очень странное ощущение.

Александр снова откинулся на спинку стула.

— Доедай. И привыкай. Театр абсурда только начинается. Нам ещё нужно купить генератор, канистры для топлива, медикаменты и много чего ещё. Список у меня в голове.

Он указал подбородком на хот-дог и картошку.

— Ешь, Максимо. Тебе нужно.

И Максим подчинился. Он ел, запивая безвкусной колой, и чувствовал, как чужое имя «Максимо Ортис» прорастает внутри него, погружаясь своими корнями в тень Максима Останина.

***

Максим доел механически, как автомат. Каждый глоток колы обжигал горло ледяной сладостью, но не приносил свежести. Шум, свет, запахи — всё сливалось в один мигренозный ком, давивший на виски. Он был Максимо Ортисом, аргентинцем, который видел дерьмо и похуже. Он повторял это про себя, как мантру, пытаясь вживить чужую личность в свою израненную душу. Но она отторгалась, как дешёвый имплант. Александр, или теперь уже Алехандро, поднялся, сгрёб подносы и одним движением отправил их в мусорный бак.

— Пошли. Представление начинается.

Он схватил огромную тележку на плоской платформе, какие используют для перевозки мебели или мешков с цементом. Колёса противно скрипнули, и этот звук выдернул Максима из оцепенения. Представление. Как точно. Они были актёрами на сцене рушащегося мира, и зрителей уже почти не осталось. Только они сами. И, возможно, Джинн, бесстрастный критик в рюкзаке за его спиной.

Александр двигался по гигантскому складу с целеустремлённостью торпеды. Он не смотрел по сторонам, не отвлекался на яркие вывески «Скидка!». У него был чёткий план, список, выжженный в его солдатском мозгу. Первой остановкой был отдел с генераторами.

— Нам нужен этот, — он ткнул пальцем в приземистый красный агрегат Honda. — Тихий, надёжный, жрёт мало. Не привлечёт лишнего внимания своим рёвом. Бензиновый. Бензин найти проще, чем дизель.

— Мощность три киловатта… Маловато для серьёзных задач, но для зарядки наших устройств и освещения хватит, — пробормотал Максим, его мозг учёного цеплялся за знакомые цифры, как утопающий за соломинку.

— Нам не ковчег запитывать, а держать твой ящик в рабочем состоянии, — отрезал Александр. — Помоги.

По пути они прихватили ящик с портативной электростанцией Goal Zero Yeti 1400 Lithium. Как сказал Александр, она будет выполнять роль накопителя и распределителя, заряжаясь от генератора или встроенных солнечных батарей. Да и вообще, от чего угодно. Две тысячи долларов без учёта налогов.

Вдвоём они водрузили тяжёлые коробки на тележку. Затем Александр без колебаний схватил четыре девятнадцатилитровые канистры для топлива. По пять галлон, как принято здесь. Ярко-красные, они выглядели вызывающе на фоне серого металла тележки. Как четыре капли крови. Максим смотрел на них, и в горле снова встал ком.

Они катили свою странную добычу дальше, мимо стеллажей с одеждой, мимо рядов с бытовой химией. Люди косились на них с любопытством. Два смуглых парня, покупающие генератор и канистры, могли показаться кому-то подозрительными. Но Александр излучал такую ледяную уверенность, что вопросы отпадали сами собой. Он даже умудрился бросить короткую улыбку пробегавшей мимо мамаше с ребёнком. Улыбка не коснулась его глаз.

Внезапно Максим остановился. Его взгляд зацепился за стенд с электроникой. Там, среди игровых приставок и телевизоров, были они. Маленькие, юркие, похожие на насекомых. FPV-дроны.

— Стоять.

Александр обернулся, в его взгляде мелькнуло раздражение.

— Что ещё? У нас нет времени на игрушки, Максимо.

— Это не игрушки, Алехандро, — Максим впервые произнёс новое имя своего спутника, и оно показалось ему чужим и шершавым на языке. Он подошёл к стенду. — Это глаза. Наши глаза. Я могу интегрировать их с Джинном. Мы сможем вести разведку на километр вперёд, не высовывая носа из укрытия. Осматривать крыши, заглядывать в окна. Это лучше, чем идти вслепую.

Александр нахмурился, его взгляд переместился с Максима на коробки с дронами. Данилов ненавидел дроны всей душой, даже те, что были на его стороне. Он молчал несколько секунд, взвешивая все за и против. Максим видел, как в его голове работают шестерёнки. Анализ рисков, оценка преимуществ.