— Паркуемся подальше, — сказал Александр, сворачивая в самый дальний ряд. — Меньше камер и свидетелей. И запомни: ни с кем не говори, на вопросы не отвечай, смотри в пол или на меня. Понял?

— Понял, — механически ответил Максим.

Они вышли из машины. Свежий утренний воздух пах асфальтом и выхлопными газами. Нормальный запах. Максим глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Александр уже шёл ко входу не оглядываясь. Он был уверен, что Максим последует за ним. И Максим последовал. Как привязанный.

Внутри магазина его оглушило. Яркий флуоресцентный свет, огромные стеллажи с огромными упаковками всякой всячины, гул голосов, писк сканеров на кассах, запах выпечки, бургеров и хот-догов с фудкорта. Это был храм потребления, памятник миру, которого уже не существовало. Максим почувствовал себя чужим, инородным телом в этом муравейнике. Он инстинктивно поправил куртку, чтобы скрыть кобуру, хотя знал, что это бессмысленно. В этом штате, наверное, у каждого второго был ствол под одеждой.

— Выглядишь так, будто собираешься ограбить это место, — прошипел рядом Александр. — Расслабься. Улыбнись. Вспомни, как выглядят люди, когда покупают годовой запас чипсов. Это магазин-склад для мелкооптовых покупателей, членскую карточку нам передали. Ну и для крупных, но мы с тобой не настолько толстые.

Максим попытался изобразить улыбку. Получилась болезненная гримаса.

— Идём, — Александр легко коснулся его локтя, направляя вглубь торгового зала. — Постаматы обычно ставят у выхода. Рядом с туалетами.

Они прошли мимо стеллажей высотой с двухэтажный дом, заставленных всем на свете — от электроники до гробов. Да, здесь продавали даже гробы. Максим замер на секунду, уставившись на отполированное дерево. Символично.

Александр нашёл постаматы. Ряд синих металлических ячеек с сенсорными экранами. Людей вокруг почти не было. Данилов подошёл к терминалу, его движения были быстрыми и точными. Он достал свой телефон, ввёл длинный код из сообщения, которое пришло ему ночью, и приложил экран к сканеру.

Щёлк.

Одна из ячеек в среднем ряду открылась. Внутри лежали два больших жёлтых почтовых конверта. Александр забрал их, захлопнул дверцу и, не оглядываясь, пошёл в сторону ближайшего прохода между стеллажами, заставленными гигантскими упаковками бумажных полотенец.

— Отойди немного. Не стой над душой, — бросил он, когда Максим подошёл слишком близко.

Александр разорвал конверт, на котором была наклеена почтовая марка с альбатросом. Второй конверт, где на марке была изображена косатка, убрал в рюкзак. Внутри конверта лежала синяя папка, в прозрачных кармашках которой были два водительских удостоверения, свидетельство о регистрации автомобиля, страховка на него и две потёртые номерные пластины штата Невада. И кредитки VISA, выпущенные United Bank с их новыми именами. Он протянул одно удостоверение и банковскую карту Максиму.

— Поздравляю, Максимо Ортис. Аргентинец. Наверное, любишь танго и стейки. И не задаёшь лишних вопросов.

Максим взял пластиковую карточку. Он уставился на своё лицо. Фотография была сделана, видимо, скрытой камерой в кабинете Изотова. Он выглядел усталым и слегка растерянным. Под фото стояло имя: Maximo Ortiz. Адрес в Рино, штат Невада. Рост, вес, цвет глаз — всё совпадало. Но имя было чужим. Это было похоже на эпитафию. Ещё один слой его личности, его прошлого, содранный, как старая кожа.

— Ортис? Серьёзно? — хрипло спросил он. — А ты, я так понимаю, Диас?

Александр усмехнулся, рассматривая своё удостоверение.

— Алехандро Диас. Звучит. — Он сунул документы в карман. — Эти ребята из аналитического отдела КИРАР всегда отличались творческим подходом.

— Почему… аргентинцы? — Максим всё ещё не мог оторвать взгляд от документов.

— Потому что это последнее, о чём тут подумают, — терпеливо объяснил Александр, словно маленькому ребёнку. — ФБР и прочие будут искать китайцев. Возможно, ещё и двух русских учёных, сбежавших с конференции. Но два горячих латинских парня, которые решили рвануть на север в поисках лучшей жизни? С легальными документами, проведёнными по всем базам? Да мы просто пыль на ветру! Мы растворимся. По крайней мере, на время, а времени у них, чтобы нас найти, осталось немного. И потом, в КИРАР работают не дураки. Мы оба хорошо знаем испанский. Мы похожи по фенотипу на аргентинцев. Оба смуглые, с тёмными волосами и глазами.

Логика была безупречной. И от этого становилось ещё хуже. Он больше не был Максимом Останиным, создателем Джинна. Он был Максимо Ортисом, беглецом с фальшивыми документами. И убийцей. Почти.

Он спрятал удостоверение в карман джинсов. Пластик холодил бедро, перекликаясь с холодком от пистолета с другой стороны.

Александр тем временем уже деловито осматривал номерные знаки.

— Отлично. Сейчас вернёмся, я быстро поменяю номера на пикапе. Инструменты в ящике есть. Старые закинем в мусорный бак где-нибудь по дороге. Потом перекусим здесь же, на фудкорте. Нужно обсудить дальнейшие шаги. И тебе надо привыкать к своей новой роли, Максимо.

Он хлопнул Максима по плечу. Жест должен был быть дружеским, но оставил ощущение раскалённого клейма. Максим кивнул.

Мыслей не было. Только звенящая пустота.

Максим Останин умер сегодня утром на территории склада. Прах к праху. В мусорном контейнере рядом с двумя безымянными телами.

Здравствуй, Максимо Ортис. Посмотрим, как долго ты протянешь.

***

Фудкорт был шумным. Гул десятков голосов, писк кассовых аппаратов, шипение гриля и сладковатый, тошнотворный запах синнабонов смешивались в единую какофонию, которая билась о стены черепа Максима, вызывая глухую боль. Он сидел за липким пластиковым столом, глядя на свой поднос. Здоровенный хот-дог, щедро политый горчицей, неизменная картошка-фри и огромный стакан колы, в котором лениво перекатывались кубики льда. Еда для нормальных людей в нормальном мире. Он чувствовал себя призраком на этом празднике жизни, который вот-вот должен был оборваться самым жестоким образом.

Александр вернулся к столу, поставив свой поднос. Он двигался плавно, уверенно, сканируя толпу цепким взглядом, но при этом умудрялся выглядеть расслабленно. Обычный парень, зашедший перекусить после удачного шопинга.

— Ешь, — коротко бросил он, откусывая огромный кусок от своего двухэтажного бургера. — Нам нужны калории.

Максим тупо смотрел на еду. Желудок скрутило в ледяной узел. Образ двух тел в мусорном контейнере стоял перед глазами.

— Я не голоден.

— Я не спрашивал, — отрезал Александр, не прекращая жевать. — Это приказ. Тебе нужны силы. Ты выглядишь как ходячий мертвец, а нам ещё предстоит большая закупка. Ты должен выглядеть естественно, а не как человек, который только что помог спрятать два трупа.

Это было сказано так буднично, что Максим вздрогнул. Он взял хот-дог. Булка была мягкой, сосиска — горячей. Он заставил себя откусить. Вкус был пресным, бумажным. Он жевал, не чувствуя ничего, кроме горечи во рту. Александр доел свой бургер в несколько укусов, запил колой и отодвинул поднос. Он наклонился над столом, понизив голос, хотя в окружающем шуме их всё равно никто бы не услышал.

— Теперь к делу. Нам нужен протокол. Для твоего ящика, — он кивнул на рюкзак Максима, где лежал Джинн. — Голосовые команды и светящийся экран — это хорошо для лаборатории. Здесь это маяк для любого мудака с оружием. Нам нужен тихий сигнал.

Максим на секунду оторвался от механического пережёвывания пищи. Идея была настолько здравой и очевидной, что он удивился, как сам до этого не додумался. В этом был весь Александр. Думать на три шага вперёд о практических аспектах выживания. Он достал из рюкзака планшет. Экран ожил, но Максим тут же убавил яркость до минимума.

— Ты прав. Что ты предлагаешь?

— Вибрация. Телефон умеет вибрировать? Значит, и эта штука сможет. Простые сигналы. Один длинный вибросигнал — повышенное внимание, есть потенциальная угроза. Два коротких — непосредственная опасность, готовься к бою или бегству. Три быстрых — мы в дерьме, сваливаем немедленно, бросая всё. Понятно?