Максим заставил себя выйти из тени. Вспомнились слова Александра: «Главная угроза — это люди». Но его мозг, его натура учёного, гуманиста, отказывалась это принимать. Это просто люди. Испуганные, растерянные, как и он сам. С ними можно договориться. Нужно просто найти правильные слова.

— Привет, парни, — его голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. — Я просто… ищу туалет. Мы здесь ненадолго. Просто проездом.

Они переглянулись и усмехнулись. Длинный с дредами медленно пошёл на него. Его приятель остался на месте, скрестив руки на мощной груди.

— Проездом, говоришь? — протянул длинный. Он подошёл ближе, и Максим почувствовал исходящий от него кислый запах пота и дешёвого табака. — А что это у тебя в рюкзачке? Что-то вкусненькое? Может, поделишься с голодными братьями?

— У меня ничего нет, — твёрдо сказал Максим. — Только личные вещи. Мы не хотим проблем. Просто дайте пройти.

–"Мы»? — длинный изогнул бровь. — А где твои дружки? Или подружка? Спряталась? Боится выйти? Или ты тут один такой смелый?

Он сделал ещё шаг, вторгаясь в личное пространство Максима. Второй тоже двинулся вперёд, обходя его сбоку. Они брали его в кольцо. Неспешно, наслаждаясь его беспомощностью. Максим отступил, упёршись спиной в холодный металл контейнера. Ловушка захлопнулась.

Рука сама собой потянулась к пистолету. Но что дальше? Он даже не знал, снят ли он с предохранителя. Он никогда не стрелял в человека. Одна мысль об этом вызывала тошноту.

— Ого, а у нас тут ковбой, — заметил его движение плотный. — Смотри, у него пушка. Наверное, очень опасный парень.

Они оба рассмеялись. Громко, издевательски. Для них он был не угрозой. Он был развлечением. Жертвой.

— Отдай пушку, латино, — сказал длинный, его голос стал жёстким. — И рюкзак. И куртку. И ботинки тоже ничё так, модные. Отдавай всё, и может быть, мы тебя не тронем. Может быть.

И в этот момент время для Максима замедлилось. Он видел их лица, чувствовал холод контейнера за спиной, ощущал бесполезную твёрдость пистолета. Он потерпел поражение. Его мир, его вера в разум и диалог рассы́пались в прах. Он сейчас умрёт. Здесь, на пыльном гравии, из-за пары ботинок и рюкзака, в котором лежит величайший ИИ в истории человечества. Какая ирония. Какая же, сука, ирония!

Внезапно за их спинами раздался тихий, почти невесомый шорох. Они даже не успели обернуться. Александр двигался не как человек. Он словно вытек из-за угла контейнера, бесшумной тенью. В его руке что-то тускло блеснуло.

Всё произошло за две секунды.

Первым был длинный. Александр проскользнул ему за спину, одной рукой зажал рот, перекрывая крик, а второй нанёс короткий, точный удар ножом в основание шеи. Хриплый, булькающий звук. Глаза длинного расширились от ужаса и непонимания, он обмяк, и Александр аккуратно, почти заботливо, опустил его на землю.

Плотный обернулся, его лицо исказилось от ярости и удивления. Он рванулся вперёд, но было поздно. Александр уже был там. Он не стал использовать нож. Он ударил основанием ладони под челюсть, с такой силой, что послышался сухой треск. Голова парня мотнулась назад. Второй удар — ребром ладони по горлу. Тот захрипел, хватаясь за шею, и рухнул на колени. Александр закончил дело коротким ударом ботинка в висок. Тело грузно завалилось на бок и замерло.

Тишина.

Максим сполз по стенке контейнера на землю. Его трясло. Он смотрел на два неподвижных тела, на тёмные лужи, медленно растекающиеся по гравию. Он не мог дышать. Воздух не шёл в лёгкие. Перед глазами всё плыло.

Александр стоял над телами, спокойно вытирая нож о штанину убитого. На его лице не было ни злости, ни удовлетворения. Ничего. Просто работа сделана.

— Я же сказал, не отходи далеко, — он посмотрел на Максима сверху вниз. В его глазах было презрение. — Вот это твои переговоры. Вот цена твоей веры в людей. Ты чуть не сдох, профессор. Из-за своей тупости.

Максим молчал. Он не мог говорить. В горле стоял ком. Он смотрел на руки Александра, потом на свои, дрожащие и бесполезные.

Александр присел на корточки и начал обыскивать тела. Быстро, методично. Из кармана длинного он извлёк дешёвый складной нож с выкидным лезвием. А затем, откинув полу его худи, он вытащил из-за пояса пистолет. Старый, потёртый, но вполне настоящий, судя по тому, что в вытащенной Даниловым обойме были патроны.

Он подошёл ко второму. Под его курткой, в самодельной кобуре из скотча, нашёлся ещё один пистолет. Братишка первого, такой же уродливый и дешёвый, но смертоносный. И нож, заткнутый за голенище ботинка.

Александр подошёл к Максиму и бросил пистолеты на землю перед ним. Они звякнули о гравий.

— Вот их аргументы в споре, — жёстко сказал он. — Они бы не стали долго с тобой болтать. Просто продырявили бы тебе башку и забрали твои кроссовки. Понимаешь теперь?

Максим медленно кивнул. Он смотрел на это оружие, на тела, на кровь. И понимал. С омерзением, с ужасом, но понимал.

— Хорошо, — Александр, казалось, был удовлетворён. — Теперь надо убрать этот мусор. Они могут привлечь ненужное внимание.

Он огляделся. Его взгляд остановился на пустом мусорном контейнере, стоявшем в ста метрах от них. План созрел мгновенно.

— Помоги мне, — приказал он. Максим, как в тумане, поднялся на ноги. Ноги были ватными.

Они взяли тело плотного. Максим за ноги, Александр подмышки. Тело было тяжёлым, тёплым и обмякшим. Максим старался не смотреть на лицо, на застывшее на нём удивление. Господи, это же сон, да? От запаха крови его замутило. Они дотащили труп до мусорного бака и с усилием закинули внутрь. Глухой удар металла о металл. «Пряжкой ремня стукнул», — отстранённо подумал Максим. Затем они вернулись за вторым.

Нет, это не сон. Во сне не тошнит. Максим успел отбежать к обочине и расстался с завтраком. Хрен с ним, не особенно-то и изысканным он был. Максим истерически засмеялся. Он ожидал насмешек со стороны своего личного терминатора, но Данилов лишь бросил короткий взгляд в его сторону и начал присыпать кровь гравием с обочины, работая принесённым из контейнера металлическим подобием совка. Он работал спокойно и деловито, будто убирал во дворе опавшие листья, а не прятал следы двойного убийства. Затем зашвырнул к телам их дешёвое оружие.

— Идём, — сказал он закончив. — Нам пора. И больше никогда, слышишь, никогда не выходи один без моего разрешения. Не усложняй мою работу.

Он повернулся и пошёл к их контейнеру. Максим постоял ещё секунду, глядя на свои руки. Они были чистыми. Но он чувствовал на них липкую, чужую кровь. Он посмотрел на мусорный бак, потом на то место, где только что лежали тела. Мир больше не будет прежним. Никогда. Он развернулся и, пошатываясь, побрёл за Александром. Холодный металл «Глока» на бедре больше не казался чужеродным. Он казался грёбаной необходимостью.

***

Возвращение в металлический кокон контейнера было похоже на погружение в могилу. Тяжёлая дверь-роллета с грохотом опустилась, отрезав утренний свет и оставив их вдвоём в тусклом свете аккумуляторного светильника. Воздух мгновенно стал плотным, спёртым, пропитанным запахом пыли, оружейной смазки и едва уловимым, тошнотворным привкусом страха и желчи, оставшейся у Максима во рту. Он опустился на деревянный поддон, чувствуя, как дрожат колени. Мир снаружи исчез, но образы, выжженные на сетчатке, никуда не делись: расширенные от ужаса глаза, короткое движение ножа, тёмная кровь на сером гравии. Это было реально. И это навсегда изменило его.

Тишина.

Александр двигался по контейнеру с деловитой неторопливостью, проверяя рюкзаки и укладывая трофейное оружие в отдельный брезентовый мешок. На его лице не отражалось ничего. Абсолютно ничего. Словно он только что вынес мусор, а не два человеческих тела. Эта отстранённость пугала Максима больше, чем сама вспышка насилия. Он смотрел на спину Александра и видел не человека, а безупречно работающий механизм уничтожения. Холодный. Эффективный. Беспощадный.