— Здравствуйте, Пётр Семёнович! — она кивнула коменданту и лишь затем поздоровалась с остальными. — Здравствуйте, товарищи. Вы по какому вопросу у нас?

— Проверяем работу нашего нового мастера, Тамара Павловна, — степенно ответил Свиридов, принимая от неё халат и надевая его. — Как он вам тут хозяйство наладил? Нет ли нареканий со стороны советского общепита? — Вы, товарищи, — обратился он уже к нам, — наденьте, пожалуйста, халаты. Всё же кухня, положено.

— Нет у нас претензий, да и не было с тех пор, как Константин Александрович нашим хозяйством занялся, — рассказывала Тамара, пока мы облачались в белые халаты. — Вытяжка теперь тянет отлично, сами видите, никакого чада. Плиты все работают исправно. Нигде ничего при включении не искрит, под нагрузкой горелым не пахнет. Константин Александрович нам и мясорубку починил. Работать стало спокойнее, какие тут могут быть вопросы.

Я молча провёл пальцем по холодному металлу кухонного электрощитка. Работает — вот и весь сказ.

Коршунов подошёл к ближней электроплите, пощёлкал галетными переключателями. Чёткие щелчки, никакого люфта. Он перевёл взгляд на меня, кивнув на шкаф управления. — Пятаки?

— Мёртвые заменил, остальные под напильник и шлифовку, — так же коротко ответил я. — Провал отрегулирован.

Коршунов удовлетворённо хмыкнул. Мы поняли друг друга без лекций. Он знал, как горят контакторы на мощных плитах в общепите, я знал, как их лечить.

Сдав халаты обратно Тамаре на выходе из кухни, мы неспешно поднялись на третий этаж. Комиссия заинтересовалась щитком в коридоре. Я привычно снял замок. Соколова сразу же сунула туда нос. «Жучков» она тут не найдёт, пусть смотрит.

— Автоматы новые, — констатировала она.

— Из фондов выбили, — веско вставил Свиридов, давая понять, что без его административного ресурса тут не обошлось.

— Изоляция на фазных проводах полностью восстановлена, — я указал на аккуратно уложенные петли. — Я всё перетянул.

Лидия Михайловна наклонилась к монтажу, потом чиркнула что-то в блокноте.

Комиссия покивала, и мы двинулись ещё выше.

На пятом этаже в нос шибанул запах пелёнок и готовки. Одинокая детская коляска преграждала путь к одному из щитков. Мне пришлось отодвинуть её, чтобы Иван Степанович мог проверить надёжность крепления нулевой шины в этажном шкафчике.

— Добротно. Вопросов нет. Правильный подход, — Коршунов кивнул и с лёгким хлопком припечатал дверцу на место. — Знаешь, Пётр Семёнович, мне тут больше смотреть нечего. Мужик дело знает. Моя оценка — положительная.

Лидия Михайловна провела рукой, разглаживая юбку.

— Давайте подождём с окончательными выводами, Иван Степанович. Я ещё рабочую документацию не видела. Давайте её посмотрим.

Мы спустились на первый этаж. Я прошёл в свою кандейку, взял с полки рабочий журнал и положил его на верстак перед Соколовой.

Лидия Михайловна начала перелистывать страницы. В моё время на заводе за пустую графу в талмуде могли и премии лишить. Так что все записи на месте. Учёт выдачи ключей от электроустановок тоже в ажуре.

Инженер по ТБ изучала бумаги минут пять, не меньше. Мы молчали, бумага мерно шелестела. В тишине слышалось тихое покашливание Коршунова.

Пусть смотрит.

Наконец Лидия Михайловна с лёгким стуком захлопнула переплёт.

— Неплохо, — произнесла она, снимая очки. — Всё корректно. Инструктажи тоже отражены.

— И ещё хочу отметить, что ни одного неисправного светильника мы сегодня не увидели. Редко такое встретишь, — сказал Коршунов, опершись рукой о стену.

Свиридов потёр руки.

— Ну вот и замечательно! Предлагаю подвести окончательные итоги. Возражения, замечания, предложения у членов комиссии имеются? Внесу в протокол.

— Да что тут мусолить, Пётр Семёнович. Мужик с руками, соплёй не вешает, — басовито отозвался Коршунов, пожимая мне руку своей огромной шершавой ладонью. — Четвёртый разряд и допуск до тысячи вольт. Больше ему тут и не надо.

— Не возражаю, — Соколова спрятала блокнот в сумку.

Морщины на лбу Свиридова разгладились. — Вот и славно. Поздравляю, Константин!

— Спасибо за доверие, товарищи, — кивнул я. — Не подведу.

Проверяющие потянулись к выходу. Свиридов приотстал от комиссии, и его ладонь опустилась мне на плечо, пальцы крепко и с нажимом сжали ткань.

— Молодец, Константин. Не ударили мы в грязь лицом перед городским управлением. Завтра с самого утра заходи ко мне, будем оформлять приказ, заводить новенькую трудовую книжку и пропуск тебе выпишем нормальный.

— Я тогда поехал заканчивать ремонт, Пётр Семёнович. Завершающий этап.

— Ты как там, — обеспокоился майор, — по срокам успеваешь? Про качество не спрашиваю, халтуры за тобой не видел.

— Не переживайте, Пётр Семёнович. Даже раньше рассчитываю поспеть. Планирую сегодня до вечера закончить, завтра хозяину сдать. Может, что попросит ещё сделать по мелочи. Рассчитываю с четверга вернуться на рабочее место.

— Вот и отлично! — подытожил комендант. — Завтра в восемь жду.

Мы попрощались, и я зашагал на выход, придерживая ремень сумки. Закончить с розетками и выключателями. Окончательно прибраться. Отщёлкать фотографии работы, пока солнце не село.

А вечером я наберу Тамару. Повод уже не нужен.

Работу в квартире Удалова я завершил уже почти под вечер, когда двор с кучами неубранного гравия начал тонуть в сером сумраке. Последний подрозетник в прихожей, последний винт. Я затянул его так же тщательно, как и другие. Люблю работать с удобным инструментом, а удобный для меня это тот, что я прихватил с собой с самарской дачи — свой старенький, потёртый, но всё ещё надёжный набор Black Decker. Небольшой пластиковый кейс со сменными жалами, базовой рукояткой с трещоткой, небольшими торцовыми головками и даже тремя свёрлами я купил ещё в 2005. Впрочем, вид у набора был идеален для конспирации: серая пластмасса, защёлка отломана ещё в прошлой жизни, ручка отвёртки в трещинах и синей изоленте. Ни один сержант в общаге не заподозрит буржуйский девайс — покрутит в руках, решит, что самопал, и потеряет интерес. То, что нужно. Работаешь привычным инструментом, не привлекая внимания.

Я убрал инструменты в сумку и отключил вводной автомат. Ещё раз прошёлся по квартире, проверяя, не осталось ли где мусора. Да нет, всё в порядке. Я поставил последний бумажный пакет с картонными упаковками от розеток и подрозетников, с обрезками изоляции и проводов и прочим мелким мусором у входной двери. Остановился, прикидывая, не забыл ли чего. Да вроде как бы, и всё. Баста, карапузики, кончилися танцы! Тишина в пустой квартире не была абсолютной — жильцы дома возвращались с работы, погромыхивал лифт, откуда-то вкусно потянуло жареным луком, а затем и жареной же картошкой. В животе заурчало.

Готово. Завтра буду сдавать работу гаишному подполковнику. Первая по-настоящему большая работа именно на себя, да ещё и для такого важного кренделя, как начальник всея ГАИ Куйбышева. Очень хочется верить, что всё пройдёт без неожиданностей.

Я остановился уже на пороге, выругался сквозь зубы и снова включил автомат. Всё-таки одно важное дело я так и не сделал. Снова прошёлся по квартире, зажигая лампочки, сиротливо болтающиеся на проводах в каждом помещении. Все бра, светильники и люстры Удаловы повесят сами, после того как обклеят стены обоями.

Да и плёнку в кассете хотелось уже добить до конца, посмотреть на результаты своей работы, так сказать, глазами будущих заказчиков. Для фотосъёмки свет был уже так себе, Но лампы помогут. Я достал из сумки «Смену-8М». Плёнка Фото-130, как я помнил, терпимая к недосвету, если не дёргаться, поэтому её купил. Снял защитный колпачок с объектива. Диафрагму крутим до упора на «четвёрочку», а выдержку на «В». Вспышки у меня нет, поэтому в помещении придётся вот так вот. Ну ничего, и без штатива обойдёмся, обопру на стремянку, полсекунды на снимок. Как при прыжке с парашютом мысленный отсчёт, только не «Сто двадцать два» до выдёргивания кольца, а «Сто». Как раз полсекунды выйдет.