— Хорошо. Перейдём к земляным работам. Прокладка кабельной линии в траншее. Какая глубина должна быть по правилам и чем защищаем кабель сверху? Только не по книжке чеши, а как руками будешь делать, расскажи.
— Траншею от планировочной отметки рою глубиной ноль семь метра, — спокойно продолжил я, вспоминая мозоли от черенка лопаты. — На дно насыплю мягкую подушку из просеянной земли. Ну или из песка.
Слово «лента» уже было на языке, но я успел остановить его.
В двадцать пятом году поверх песка кидали пластиковую ленту с надписью «Осторожно, кабель», но в восемьдесят первом это была немыслимая экзотика. — Защищу кирпичом поперёк трассы в один слой. Красным, — поправился я, заметив, как подался вперёд старый мастер. — Силикатный кирпич рассыпается от влаги, поэтому только красный.
— Принят твой ответ, — подобрел Коршунов. — Передаю слово Лидии Михайловне.
Соколова ткнула в какую-то строчку своих записей тонко очиненным карандашом.
— Перейдём к технике безопасности, товарищ Самарский, — её голос зазвенел. — Назовите мне организационные мероприятия, обеспечивающие безопасность работ в электроустановках. Чётко и по пунктам.
Эти правила были написаны кровью поколений электриков, и забыть их невозможно ни в каком веке, даже прыгая через время. Я мысленно перелистнул страницы справочника, и нужные строчки сами выстроились перед глазами.
— Первое — это оформление работы нарядом, распоряжением или перечнем работ… — Я цитировал «книжку» почти дословно, перечислив всю эту канцелярщину. — И, наконец, оформление перерывов, переводов на другое место и полного окончания работ.
Инженерша заметно кивнула и продолжила уже более спокойным тоном. — И последний вопрос, Константин Александрович. Экстренные ситуации. Опишите ваши действия при освобождении пострадавшего от действия электрического тока напряжением до тысячи вольт, если выключатель находится вне зоны досягаемости?
— Перерубить провода топором с сухой деревянной ручкой, — отчеканил я, не отводя взгляда. — Либо оттянуть пострадавшего за сухую одежду одной рукой, не касаясь его тела.
Тут я слегка запнулся, но вовремя вспомнил нужное и зачастил. — При этом необходимо использовать диэлектрические перчатки и галоши, либо встать на сухую доску, сухую одежду или резиновый коврик! Главное — действовать быстро, но самому не попасть под шаговое напряжение!
Лидия Михайловна сделала пометку в своей тетради, а затем неодобрительно покачала головой. — Немедленно перерубить, Константин Александрович! Понимаете? Немедленно! Воздействие электричества на организм отменить уже не получится, поэтому нужно его как можно скорее прекратить!
Я медленно выдохнул. Ответил я, конечно, не идеально, но суть передал.
— Я полагаю, товарищи, теоретическая часть завершилась? — обратился к членам комиссии Свиридов. — Или будут ещё вопросы?
— Да нет, пожалуй, — взяла слово Соколова. — Уровень знаний товарища мне, — она заглянула в тетрадку и закрыла её, положив сверху обе ладони, — ясен. Не без огрехов, да, но ошибки по существу незначительные.
— Ну что ж, теорию мы прощупали со всех сторон, — твёрдо сказал Коршунов. — Пётр Семёнович, а где у вас тут оборудован стенд для практической части? Пусть экзаменуемый схему реверсивного магнитного пускателя соберёт.
Свиридов, до этого момента молчавший, медленно поднялся из-за стола и заложил руки за спину.
— А зачем нам какой-то фанерный стенд, Иван Степанович? Это же детское баловство для учеников ПТУ. У нас тут имеется живой объект — целое общежитие. Человек уже больше месяца вкалывает, приводит наше убитое хозяйство в чувство. Предлагаю комиссии не бумажки смотреть, а оценить плоды его трудов в этих самых стенах.
Коршунов вскинул почти полностью седые брови и на пару секунд вытянув губы в трубочку, после чего качнул подбородком.
— А что, это дело! — громко согласился старший монтёр, хлопнув ладонью по колену. — Прекрасно помню, что у вас здесь за… — Он замолчал и сжал губы, а потом продолжил. — Да, давайте посмотрим на положение дел. На стенде-то любой дурак красиво сделает, а в жизни всякое бывает. Особенно если проверяющих нет. Пойдёмте-ка, пройдёмся по этажам, посмотрим, что он тут наваял.
Я мысленно поаплодировал нашему коменданту, потому что вложил в ремонт щитков, подвальных рубильников и кухонного оборудования вытяжек столько сил и времени, что теперь мог быть спокоен за проверку. Если, конечно, никто ничего там снова не накрутил, но в журнале заявок с утра на вахте ничего нового не обнаружилось.
— Минуточку, товарищи! — инженер по ТБ опять залезла в свой гроссбух и что-то там выцелила карандашом. — Я предлагаю проверить журнал инструктажей и прочую рабочую документацию, — добавила Соколова, решительно захлопывая тетрадку. — Собственно говоря, если товарищ Самарский вёл рабочие записи корректно с самого начала, тогда у меня вопросов по этой части к нему не будет.
Комиссия дружно зашумела стульями.
Я подхватил свою сумку и тоже встал, пропуская Лидию Михайловну и Ивана Степановича к выходу, и последовал за ними, готовясь провести экскурсию по местам своей работы. Свиридов вышел последним, закрыл дверь на ключ, и мы направились к межэтажной лестнице.
* * *
Мы спускались по гулкой бетонной лестнице в цоколь. Впереди шествовал Свиридов, мерно позвякивая ключами, а Коршунов тяжело ступал следом, громко сопя на каждой площадке. Технический этаж встретил нас привычным густым запахом сырости и извёстки. Комендант отпер дверь и передал связку мне. Я включил освещение в подвале и подвёл комиссию к главному распределительному щиту на вводе. Отомкнул замок и привычным движением откинул массивную металлическую дверцу. Шаг в сторону — смотри, Иван Степаныч, оценивай. Да и инженеру по ТБ будет на что посмотреть.
— Вот, товарищи, всё на виду. Навёл порядок.
Иван Степанович достал из нагрудного кармана пиджака очки в тяжёлой роговой оправе, водрузил их на мясистый нос и сунулся в нутро ВРУ. Он молчал довольно долго, поочерёдно подсвечивая себе что-то в глубинах щита прихваченным с вахты фонариком.
— Не ожидал здесь такого увидеть, — буркнул Коршунов. — Пётр Семёнович, я же прекрасно помню, что тут было у вас в прошлом году. Шины потемнели, изоляторы начали сажей покрываться. А сейчас… Ты погляди, Лидия Михайловна! Контакты зачищены и смазаны, калиброванные вставки везде стоят. И погляди, Лидия Михайловна — каждый хвост подписан! И маркировка, — он притянул к себе одну картонную полоску, вторую, вчитываясь в символы. — Да, верно указано. Он выпустил их из пальцев, и ярлыки, покачиваясь, вновь замерли на кабелях. — Ты как, — спросил Иван Степанович, убирая очки обратно, — везде руку приложил, Константин Александрович? Или только здесь успел, на ГРЩ?
Я пожал плечами. — Здесь, Иван Степанович, то же самое, что и везде. Люблю порядок: так и сам не запутаешься, и другому мастеру сподручнее работать, если всё подписано.
Соколова хмыкнула.
— Бирки — это же обязательное требование, Иван Степанович, — тонкий карандаш в её руке предупреждающе замер над блокнотом. — По-другому и быть не должно, не мне вам объяснять, товарищи. Константин Александрович, а заземляющий контур вы проверяли?
— Да, Лидия Михайловна, конечно, — кивнул я. — Первым делом проверил болтовые соединения на шине. Подтянул всё, почистил, покрыл техническим вазелином. Рубильники смазаны циатимом. Работают чётко, дуги при отключении нет.
— Грамотно, — одобрительно буркнул Коршунов. — Вижу, что руки откуда надо растут. Закрывай щит, пошли наверх. Чего мы тут в сырости стоим, только ревматизм свой кормим.
Следующей остановкой нашей делегации стала столовая. Время шло к обеду, поэтому на кухне звонко гремела посуда, а в воздухе висел лёгкий запах жареного лука, почти спрятанный в аромате тушёной с тмином капусты. Поварихи с блестящими от жара лицами с лязгом ворочали тяжёлые противни. Тамара вынырнула из своего кабинета. Уголки её губ едва заметно дёрнулись вверх, но тут же плотно сжались. В руках она держала накрахмаленные халаты.
