Это не ее страх. Это Василиса в ужасе, вцепилась Марене в локоть. А Змей вел себя, как юноша. Будто не он пытался сожрать Марену в темнице. Ей даже говорить с ним не хотелось, Марена предпочла его просто не замечать.

— Государыня, — Змей широко улыбнулся, заглядывая в лицо царевны. — А меня погулять отпустили, как собаку. Как там ваш батюшка поживает? — спросил, и улыбнулся еще ярче, облизнув острый клык.

— Не болеет, — ответила Василиса. Щеки ее расцветали густым, красным жаром. — Благодарю.

Страх царевны трепыхался в груди Марены. Страх и интерес.

Василиса подняла глаза и посмотрела ему в лицо, Змей же глаз не опускал, резал ими, как охотничьим ножом.

— Последний раз, вы были такой несчастной, кажется, ваша знахарка вдохнула в вас жизнь, — заметил он.

Ах, как тонко словами играет! Неужели до его темницы дошли слухи?

Тут его лицо посуровело, и он тут же потерял какой-либо интерес к Василисе

— Змей! — окрикнул его Кощей, приблизился. Его черные одежды среди белого снега, среди яркой ярмарки, бросались в глаза. Если Змей весь сверкал, как серебро, то свет вокруг Кощея наоборот гас, как в темной яме.

Давно уже Марена его не видела. Неужто новое желание придумать не может?

— Государыня, — Кощей слегка склонил голову перед Василисой. Зачем ему эта игра, если он сам себя повелителем назначил? Для кого эта ложь? Это Василиса должна ему кланяться.

Нашел глазами Марену, тут же похолодел лицом. Сделался каким-то показательно безразличным, Марене аж фыркнуть захотелось.

«Я победила тебя! Я утерла нос Кощею! Он ждал, что я буду играть по правилам и ждать, пока Ярослав сам отменит свадьбу? И я бы этого не дождалась…»

— Это ты царевну притащила на ярмарку? Решила подвергнуть опасности?

— Мне меньше всего выгодно подвергать государыню опасности, — заметила Марена. — Ой, смотрите, Василиса Гордеевна, там ваши любимые петушки.

Марена снова ухватила Василису под локоть, и потащила прочь от унылых кавалеров — у одного явно не все дома, второй вечно мрачный и вечно черный как трубочист.

Девушки купили петушков, но кавалеры не отставали. Змей с жадными интересом нюхал пряники, торговец явно понял кто перед ним, аж белый стал как молоко.

— А можно мне пряников? — спросил Змей у Кощея, с таким восторгом как мальчишка.

— Бери…

Змей сгреб всю корзинку, и уставился на своего старшего брата. Кощей едва слышно вздохнул, бросил торговцу ползолотника.

Змей жадно уплетал пряники как семечки. Василиса аккуратно касалась леденца губами, глаза блуждали по лавкам. Лишь Кощей казался здесь неуместным, чужеродным. Почувствовал взгляд Марены, посмотрел на нее.

Она с хрустом откусила голову петушка, облизала липкие губы. Взгляд Кощея опустился. Марена с издевательской улыбкой протянула ему хвост. Хотела посмотреть реакцию. Как он пыхнет от злости, оскорбиться!

— Хотите?

Он неожиданно грубо перехватил ее руку.

— Хочу.

Наклонился, глядя ей в глаза, и с хрустом откусил хвост. Марена почувствовала, как ладонь стала липкой от страха, а дыхание во рту горячим.

— Сладко? — зачем-то спросила она.

Кощей костяшкой пальца вытер нижнюю губу. Промолчал. Марена оглянулась и поняла, что все на них смотрят.

Василиса застыла с приоткрытым ртом. Змей бросил взгляд на Марену, потом на Кощея.

— Интересно, — сказал Змей. — Все это очень интересно.

Кощей взял пряник из корзинки и грубо запихал ему в рот.

— Живее. Торопись. Их еще много, а тебе пора домой.

— Ну, раз пора, — Змей прожевал пряник, со смехом, вытер руки о кафтан, как какой-то селянин, поклонился Василисе, но она сделала вид, что не заметила этого, а потом взял руку Марены и поцеловал костяшки пальцев. Она даже понять ничего не успела, вот бы дать ему затрещину за такое! Как вдруг почувствовала холодок в ладони и сжала пальцы, ощутив что-то в руке.

— Достаточно! — Кощей за шкирку оттащил Змея от Марены, — Попрощался?

Змей сверкнул зубами и раскланялся всей ярмарке:

— Прощайте люди дорогие…

Договорить ему Кощей не дал, поднял руку и кольцо на его безымянном пальце сверкнуло. Юноша исчез. Марена украдкой разжала пальцы и увидела осколок зеркала. Интересно, что это он такое придумал? Недолго Марена размышляла, убрала осколок в карман.

— Вам тоже пора, — настоял Кощей. — Ступайте к саням, я провожу.

— Да вы как старый дед, ваше бессмертие, — недовольно бросила Марена, — Даже погулять не дали.

— Вы привлекли уже слишком много внимания.

— Из-за вас.

— Не буду на этот счет спорить, но вам пора возвращаться.

Марена и Василиса двинулись вдоль рядов, Кощей шел следом. Пахло сладкой выпечкой, Марена с сожалением подумала о том, что не прикупила никаких травок… Вечно этот Кощей всюду нос сует! Она подняла взгляд выше, из-за того, что толпа вдруг начала громко кричать и увидела девушку у столба. Ее руки и ноги были плотно примотаны к бревну. Сначала Марена подумала, что это часть каких-то игрищ, а потом разглядела мокрые волосы, тонкую рубашку, что облепила тело и буквально просвечивалась. Она медленно умирала от холода, а ночью наверняка замерзнет насмерть.

— Что она сделала? — удивилась Марена вслух.

— Эту ведьму нашли в сарае, где она рубила курам головы, и скалывала туши, покуда они гнили, она свою волошбу грязную творила на смерти, — сказал какой-то дедок. — Моровая ведьма… Давно их никто не видел. Вот как Кощей приказал их всех перевеша… Ой, простите, ваше бессмертие, — старик низко опустил голову.

— Так они не сами пропали? — удивилась Марена вслух. — Вы приказали их казнить?

Кощей посмотрел на нее исподлобья, недовольно выдохнул, точно она дура, что задает глупые вопросы, и тряхнув черной гривой волос, ответил:

— Все так. Моровых ведьм перевешали, по-моему, приказу. И впредь с каждой грязной тварью будут поступать именно так.

Марена сжала кулаки, с трудом сдерживая почти животный порыв наброситься на него, и бить, кусать, рвать волосы.

«Ты убил их! Убил их всех!»

«И меня! И я должна буду висеть на этом столбе?»

В этот момент толпа качнулся и словно волна из ворот под аркой хлынули какие-то люди в лохмотьях. Кощей мгновенно схватил обеих женщин за локти и потащил к саням.

— Что происходит? — крикнула Василиса.

— Очередной мужицкий бунт, но вам лучше вернуться.

Из толпы выскочил бродяга, глаза горят, рот перекошен в предвкушении какой-то гнуси. Он видимо не заметил Кощея, но заметил разряженных женщин, и рванул Марену за шубу. Вот так среди бела дня, он собирался украсть у нее шубу! Марена потянулась рукой за кинжалом, что носила в пришитом кармашке, но не успела ничего сделать, как Кощей выхватил меч и одним ударом пронзил мужика.

Василиса завизжала. Горячая кровь хлынула в снег ручейками, потом полилась. Паря на воздухе, она быстро превращалась в лужу.

— Идемте, — Кощей схватил Василису за руку и потащил за собой, в другой он нес меч. — Мар… Весена! — крикнул он. — Идем, я сказал!

Марена неловко перешагнула лужу крови, и поспешила за Кощеем. Она бежала следом и смотрела ему в спину. И это так напоминало ей... Казалось, если она положит руку ему на плечо, и он повернется то, то видение, что она видела ранее, наконец-то обретет завершение.

Праздничное настроение было испорчено — залито кровью, устлано бранью, грязного мужичья. Марена в шубке, на ногах сапожки, и они в рваных телогрейках, кажутся, ей настоящим зверьем.

— В сани! — кричит Кощей. — Увози царевну!

Обо мне не переживает! Черт проклятый!

Женщины визжат, плачут дети. Уже Марена тащит Василису, закрывает собой от любого ножа или кулака. А про себя думает: Я дура, дурой! Зачем я с ней нити связала? Вот убьют сейчас эту полоумную! Она ведь даже от страха идти не может, просто руками за что попало хватается.

Кощей не стал разбираться из-за чего бунт, чего желает эта толпа голодранцев. Тех, что прорвались к ярмарке, он зарубил мечом так легко, словно не людям сек головы, а курице.