— Ваше бессмертие…

— М?

— А если я действительно не смогу и Ярослав женится на Елене, что вы будете делать?

— Не переживай. Больше о себе думай.

— Значит, у вас есть другой план?

— Есть, — коротко ответил он.

— Какой вы хитрый! — усмехнулась Марена, злясь, что ничего Кощея не остановит, он всё равно своё дело сделает. Неудивительно, что жена от него забежалась с таким мерзким характером! Любопытно всё-таки, куда она делась?

— А правда, что вашу жену Мареной звали?

Кощей так сдавил ей руку, что она вскрикнула:

— Ой! За что же?

— Мою жену? Что это вдруг тебя заинтересовала эта дрянь?

Он остановился. Глаза у него — два глубоких, стылых колодца, а на самом дне плещется… Боль? Но не та, от которой льют слёзы, а та, что подобна тысяче пламенных плетей, сдирающих шкуру заживо.

— Дрянь? Она вас чем-то обидела? — невинно удивилась Марена. — Говорят, я на неё похожа.

— Ты ничем на неё не похожа, — сквозь зубы процедил он. — Она была океаном. А ты — пересохшая лужа. К тому же я не люблю дур. Если что-то хочешь спросить, говори прямо.

— Я слышала, что она обладала магией смерти…

«Ой, как бы проблем себе сейчас не создать! Но это ничего… Выпутаюсь! Удача всегда мне улыбается…»— лихорадочно пронеслось в голове у Марены.

— Обладала.

— А из чего она брала силу? Из трупов?

Кощей зашагал по ступенькам быстрее, сильнее дёрнул за руку:

— Отовсюду. Тебе-то это зачем?

«Как это?»

— Людей убивать необязательно?

— Всё зависит от того, что хочешь сделать. Иногда и жизней целого города мало, чтобы волшбу сотворить. А бывает, достаточно увядшего цветка.

— Разве цветы умирают?

— Умирает всё.

И тут Марена вспомнила то далёкое…

— Смерть приходит за каждым, — сказала она как заворожённая, она помнила, да, помнила… — Она найдёт тебя везде: в почве, в воздухе, в небе, кем или чем бы ты ни был. Даже маленький листочек на дереве проходит путь от рождения до разрушения. Он преет, разрушается и обращается в прах.

Кощей смотрел на неё, открыв от удивления рот, а потом его глаза вспыхнули от гнева:

— Что это ты несёшь?! Где набралась этого?! Кто научил?! — он снова сдавил ей руку и дёрнул.

Марена с криком перелетела через ступеньку, но Кощей поймал её за талию. Навис над ней чёрным коршуном или гадюкой, впился в её лицо внимательным взглядом — аж голова закружилась. Его лицо с чёрными дырами глаз приблизилось к уху, щёку опалило его дыхание. Внутри горячий, снаружи холодный — аж кости промерзают…

— Сейчас я познакомлю тебя со смертью… Она там, на самой последней ступеньке!

Марена выпятила подбородок, выпрямила спину. Если толкнёт — вцеплюсь в него, как паучиха, и утащу с собой!

— Вместе падать будем! — крикнула она так, что её голос разнёсся эхом под сводами катакомб. — Не отпущу вас! — и вцепилась в его кафтан другой рукой.

Он улыбнулся так, что показал клыки:

— Если боишься упасть, своими ногами надо ходить, ведьма.

— Так вы сами предложили!

— А ты не отказалась. Хотела, чтобы я тебя за ручку поводил? Про жену зачем спрашивала?! Что ты задумала?

— Ваша жена достаточно яркая и интересная, чтобы я захотела про неё узнать, — она попыталась вырвать руку. — Сама пойду! Вы ужасный поводырь.

Он не отпустил. Внезапно успокоился:

— Угомонись уже! Идём. Немного осталось.

Они ещё какое-то время спускались в кромешную тьму, подсвеченную факелами, и Марена снова спросила:

— А вы не знаете, как там Ярослав?

— Живой, — неохотно ответил Кощей.

— Зачем же вы помогли ему противоядием?

— Потому что от него дохлого мне никакого толку не будет. Ну? Сколько ещё вопросов ты обрушишь на мою голову?

— А вот другим мужчинам нравится со мной общаться.

Неожиданно Кощей всё-таки толкнул её.

Она слетела со ступеньки и упала на холодный глиняный пол:

— Пришли.

***

От холода зябли пальцы. Изо рта вырывались клубы пара. Марена сидела на холодном камне и пыталась хоть что-то рассмотреть. Ничегошеньки не видно. А под пальцами — гладкий камень, как галька на берегу реки. Кто же его так обточил, что ни одной впадинки не ощущается?

«Гладкий, как должно быть, подбородок Кощея. Это что ж… у него лицо гладкое, как у бабы…»— Марена захихикала, и толчок коленом прилетел в спину от Кощея. Пришлось встать.

— Что смешного, ведьма? — спросил он, зажигая факел.

— Просто вспомнила, какой вы красивый.

Кощей зыркнул на нее сквозь пламя.

— Моя внешность — повод для твоего веселья?

— Для радости. У вас волосы такие, что любая баба удавится от зависти. И ресницы густущие. Зачем вам такие?

— А тебе?

— Ну я же женщина.

— А косы зачем тебе такие?

— Чтобы ты ночью не мог уснуть, бессмертный, — вырвалось у Марены, она внимательно заглянула ему глаза, пугаясь своих слов и ожидая его реакции.

Кощей зло ухмыльнулся, не стал пререкаться или отрицать, лишь мотнул головой.

— Идем.

«Зачем он привёл меня сюда, змей проклятый! Что хочет сделать? Куда мы идём?»

Двери впереди сковал лёд и расписал белой игольчатой бахромой. Да ещё и от факела засверкал рыжими отблесками.

Красиво!

Кощей толкнул двери — они со скрипом отворились. За ними — темнота, снег с шорохом осыпался под ноги, брызгами попадал на кожу, но не таял, а превращался в колючие иголки. Густую тьму не рассеивал даже факел. Кощей мгновенно закрыл двери и сжал её плечо. Марена задохнулась. Холод перетёк с его пальцев, скатился по ней волной, и ей стало чуть теплее.

— Не отходи, — сказал он.

Она почувствовала, не увидела, как рой духов окружил их. В темноте что-то зашевелилось, утробно зарычало и дохнуло чем-то влажным и горячим, осыпав её тело мурашками. Пахло серой и гарью.

Марена шла за Кощеем, будто падая сквозь толщу воды — идти было трудно. Воздух, как густой и вязкий кисель.

— Навь! — крикнула она. — Прямо здесь, в сердце царских палат!

— То, что нас убивает, может нас спасти, — ответил Кощей. — А теперь слушай. Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Я держу здесь своё тёмное войско. Люди отчасти бесполезны для сражения: их легко проткнуть мечом, убить, они болеют, истекают кровью, хотя их способность к размножению вызывает зависть… Если бы только бессмертные захотели, никого бы из людей не осталось на этой земле. Но мы были мудрее… И нам пришлось подыграть им. Они смогли смириться с нашим присутствием. Я правлю Навьим царством вот уже многие столетия. Оно не пало и не разрушилось благодаря мне и моему чёрному войску. И люди мне благодарны.

— Благодарны? Они тебя боятся…

— Бояться. Это так. И это прекрасно, — он улыбнулся.

— Разве не опасно жить так близко к Нави?

— Опасно. Но процесс умирания неотвратим. Рано или поздно всё погибнет.

— Умирания? — прошептала Марена.

Кощей провёл рукой, и вспыхнул синий огонь. Марена увидела их. Сибура, застывшего ледяной статуей, красноглазого пса, ворона, примостившегося на ветке… Ни одного движения. И тени душ, что уходят в глубины тёмного подземелья, как живая река. Сколько их здесь?

Марена вскрикнула, узнав светленького. Его бестелесную тень. Мальчик не пошевелился. Рядом стояла ещё одна знакомая тень, и ещё одна… Их глаза светились синевой Нави.

Она несмело подошла к тени, дрожащей рукой коснулась волос ребёнка — пальцы прошли насквозь. Марена глубоко вздохнула и выдохнула. Горло странно сжалось, и она, медленно опустившись на колени, смотрела на ребенка. В груди всё сдавило — тот самый ком, что долгое время она собирала, не роняя слёз, теперь мешал ей дышать. Развязала тесёмки рубахи, упёрлась руками в холодную землю.

— Что с тобой?

— Я хочу уйти.

— Нет, я только привёл тебя… Разве это не удивительно?

— Что?

— То, что ты могла стоять среди них и выжила. Навь забирает плоть, а я забираю их души в свою чёрную рать. Чем больше моё войско, тем меньше вероятность, что придёт кто-то вроде Чумы и уничтожит наш дом. Всё меньше земель, которые могут нас прокормить. Я единственный, на ком держится Навье царство.