Марена догадывалась: наверное, это хитроумная ловушка на случай, если двери не выдержат натиска врага. Но не была уверена.

В эти дырочки можно и смолу горящую залить, и кипяток!

Кто эти хитросплетения разберёт?

Эти люди не один год учились на своих ошибках, выстраивая несокрушимую защиту. А враг тем временем учился её разрушать.

Подстенная темнота сменилась серостью и запахами осенней улицы. Копыта застучали по булыжнику.

Всё здесь кричало: царь здесь — Кощей Бессмертный. И дороги, и храмы старым богам с капищами во дворах, и дома со скалистой кладкой, и крутые крыши, и величественные строения.

Только этот паскудный пёс мог сотворить город из мёртвого камня!

Сама пришла к нему в руки! Бросилась прямо в объятья! И как теперь выпутываться? Ярослав не отпустит знахарку. Сначала нужно усыпить его бдительность, а потом бежать без оглядки.

В нос ударило мокрой птицей и навозом. По щербатой дороге мужик катил пахучую тележку. Он вскинул обескураженный взгляд на Марену, торопливо скинул шапку и низко склонился перед Ярославом.

— Это кто такая? — зашептались за спиной.

— Князь, невесту себе привёз? Эк, а патлы-то не прибраны!

Марена мысленно чертыхнулась. Надо было шаль старухину набросить. Не болото всё-таки, а город.

— Пристотушная какая-то… блудница!

— Да разве ж невесты так одеваются? Полюбовница это евонная. Как валял на сеновале, так и повёз… А глаза-то… Ведьма! Приворожила, что ли?

Марена неожиданно громко хихикнула и шёпот стих, будто траву саблей сбрили. Горожане смотрели на неё оскорблённо: почему не застыдилась? А Ярослав разозлился, дёрнулся, но она сжала его запястье:

— Тшш… Не нужно, ваше сияние.

— Ославят тебя. Они же не знают, что ты в беду попала. Хоть плащом волосы прикрой, я не подумал, в каком виде тебя везу.

— Пусть мелят за спиной. А мы дальше поедем.

«Я всё равно сбегу, не стоит привлекать внимание…»

Он удивлённо вскинул бровь и крикнул:

— Выстроились, господской гостье кости перемывают! Так может, у вас дел нет? Дерьмо в вёдрах носить… Кто желающие?

Люди заспешили прочь. А какой-то мальчишка чуть не угодил под копыта лошади, бежал куда глаза глядят.

— Ах ты, стервец! Куда?

Мальчишка ойкнул и бухнулся коленями в грязь.

— Не губите, ваше сиятельство!

— Вставай, обормот!

— Не встану, ваше сиятельство… В ногах у вас ползать буду, молить прощение… Замечтался, не увидел вас.

Князь одобрительно усмехнулся, глядя, как подданный пыль с дороги вытирает. Кинул ему пару медяков. Мальчишка ещё пуще прежнего расстелился по дороге, отбивая поклоны.

Марена ощутила трепет и даже приосанилась, будто это ей в ноги падают. Но тут из-под копыт с шумом брызнули пугливые куры, и она вскрикнула от неожиданности, вцепилась в Ярослава: слишком свеж был страх недавней погони!

Ярослав снова засмеялся, потешаясь над её пугливостью. Она лишь улыбнулась — так, словно солнце озарило землю, — и заметила, как глупеет взгляд князя. Марена и не знала, что может быть настолько обворожательной: в Весях одни мужики, не на ком было изучать свою женственность.

А вот князь…

С князем это делать куда приятнее, чем с деревенским мужиком!

В любом случае не к чему ему знать, что она своими руками птицам головы рубила. А вчера и вовсе убила человека.

Но то, с какой холодностью она это восприняла, как и смерть всех весчан, — ничего в груди не дрогнуло. Не затянуло её жалкими думами и печалью, хоть и жила она с ними долго. Всё это наводило Марену на мрачные мысли.

«Черствая я какая-то. Да еще в Нави не сгибла. Кто же я такая?»

Когда они проезжали мимо шумного базара, что пах кислым сыром и луком, да зазывал на представление уличных артистов крикливыми голосами, Марена увидела мужика. Он был привязан к столбу. Больше всего ее поразило то, что он был без штанов, и насекомые роем облепили его достоинство.

— За что его? — спросила она с лёгким интересом.

— За блуд. Возлёг с женой мечника. Государь приговорил к двум дням посрамления.

— А с женой что?

— Камнями забили. А как белоглазые с распутницами поступают?

— Бело… Да… у нас то же самое, — поспешно бросила она.

«Ах, да, он же говорил что-то Добрыне. Значит, Весена из племени белоглазых? Это из-за моих глаз меня спутали? И надо же было с такими родится… Как будто льдинку синюю заморозили…А может я и правда из того племени? Я же ничего не помню…»

— Я думал, дочь Ратибора должна выглядеть особенно… Но что ты будешь такой… даже не предполагал.

— Какой такой, ваше сияние? — улыбнулась Марена, ощущая панику.

Ратибор — ужасный человек, слухи о нём дошли даже до Веси. Вождь кровожадного племени. Говорят, что они живут в пещерах, как крысы, — оттого кожа бледна, а глаза белые, как варёные яйца. В их крови течёт сила нави, среди них полно колдунов и ведьм.

Нехорошо выдавать себя за его дочь, особенно когда та пропала бесследно. А вдруг найдётся? Или Ратибор нагрянет с визитом проведать дитя? А может, пришлёт кого?

И как вообще должна вести себя дочь вождя?

«Я кто — царевна или прислуга? И почему Ратибор отдал свою дочь в знахарки?»

«В любом случае не хотелось бы болтаться в петле или украшать ворота этого славного города. Сбегу, как только выдастся возможность»,— снова подумала Марена, продолжая очаровательно улыбаться князю.

Ярослав улыбнулся в ответ и, неожиданно резко помрачнев, отвёл взгляд.

«Любопытно»,— подумала Марена, но виду не подала.

Куда ей до бед господских — со своими бы разобраться.

***

Ярослав привёз Марену не в царские палаты, а на боярский двор.

Хоромы звездочёта Елисея Омелова, каменные и белоснежные, с застеклёнными окнами — может себе позволить.

Во дворе — множество построек, особенно выделялась высокая башня — выше даже мельницы, которую Марена как-то видела у реки. Рядом с такой башней человек, что мошка.

Ярослав привёз Марену и отдал в руки сенных девок.

— Ну, прощай, красавица, — сказал он ей, спускаясь с крыльца. — Может, однажды свидимся. Главное, позаботься о царевне — государь не переживёт её смерти. Одна она у него осталась из детей.

— А плащ?

— Оставь, — хитро улыбнулся Ярослав, точно кот мышь глазами облизнул. — Грейся.

«И чем это царевна интересно больна? Ленью и богатством? Эх… а травы-то мои на болотах остались. Столько труда,и всё там…»— размышляла Марена, следуя за девицами, что нет-нет да зыркали на неё.

Заходя в сени, они столкнулись с молодой барышней, которая была обвешана бусами, браслетами и подвесками, как ярмарочная игрушка. Повязка из парчи с кольцами у висков украшала голову. За ней по пятам шли старые женщины.

Девки замолчали, как по щелчку пальцев. Головы попадали, глаза в пол, руки в замочек. Поклонились. Марена не знала, должна ли кланяться, однако согнулась. Но заметила, каким холодом из глаз облила её девица, как особенно внимательно изучила плащ Ярослава и недовольно посмотрела на свою свиту. Те пожали плечами: никто не знал, что за гостья пожаловала к царевне Василисе. А когда Марена выпрямилась, от процессии уже и след простыл.

Марена и сама не знала, что она за гостья в доме царевны Василисы… Дочь Ратибора, но знахарка. Где её место?

— Кто это такая?

— Елена. Дочь Куратова, — с придыханием молвила одна.

— А…

«Как всё сразу прояснилось… А кто такой этот ваш Куратов?»

Пока они шли через сени, в окно мелькнули Ярослав с Еленой. Ладно общаются, как влюблённые голубки. Красивая, румяная, светлая коса до пояса, и глаза на Ярослава поднять не может.

«Ах, эти мужчины… И ей наверняка в ласковых словах рассыпается, то-то она так краснеет, как наливное яблочко».

Марена насмешливо улыбнулась и отвела взгляд.

«Впрочем, чего она ожидала? Что князь будет вокруг неё хороводы водить? Не для неё рыбка — не ей её и кушать. Но хвостик бы отгрызла, если бы не сбежал так скоро…»