— Знать о вас никто не должен, я правильно понимаю?

— Точно так, товарищ Артем. Мы — ваши разведчики. Именно и только ваши. А с виду будем обычной детской коммуной, вы уж постарайтесь.

Усмехнулся чекист, снова хотел сказать что-то едкое и наставительное, но Колька его опередил.

— Не отказывайтесь от нас, товарищ Артем. Свои люди вам завсегда понадобятся. Мы же скоро вырастем. А врагов лично у вас и сейчас полно, и потом не убавится. Особенно — среди своих. И в вашем ЧК тоже.

Товарищ Артем остро глянул на Кольку, фыркнул недоверчиво:

— Двенадцать лет, говоришь? Ну-ну.

Проверил, заряжен ли наган, и открыл перед детьми дверь.

4

В засаду отправились не сразу. Буркнул товарищ Артем, что по ночному времени бойцов в оцепление вряд ли собрать, но пару надежных товарищей привлечь получится, да зашагал в другую сторону от складов. Тут и Марат с Левкой подошли.

— Следили за домом, — тихо сообщил Марат. — Прямо под окном сидели. Босота какая-то. Ушли они, ничего не слышали.

Чекист и так по темноте не очень ловко передвигался, а от слов Марата сначала чуть за наган не схватился, а потом споткнулся и выругался. Грязно выругался, как одесский грузчик.

— Товарищ Артем! — сердито прошипел Димка. — При девочке — не стыдно?

— Ты меня поучи еще, сопля зеленая! — буркнул мужчина. — Девочка твоя небось и не такое слышала!

— То слышала от босяков да от пьяни концовской, а то от командира доблестной ЧК! В светлое будущее под маты начальства зашагаем?

— Ну извиняй. Не подумал. А взрослых все же не учи, леща отхватишь.

— Наблюдатели сами ушли али как? — тихо спросил Колька.

— Сами, — коротко отозвался Марат. — По соплям получили и ушли. Их двое всего было.

— Выдумщики! — отрезал чекист. — Чего у меня брать в комнате, одеяло солдатское разве что!

— Неосторожно оброненные слова, вот что. И информаторов смотрят.

Чекист гневно засопел, но промолчал. Не понравилось командиру, что на каждое его слово мальчишки отвечают тремя, да так, что и возразить нечего. Не понравилось, но сдержался, и ребята это оценили. Повезло, на правильного командира вышли. Далеко пойдет, ежели не пристрелят.

«Пара надежных товарищей» проживала в армейском общежитии младшего комсостава. Достучаться до них оказалось не очень просто, и еще труднее вытащить в ночь на внеочередное задание.

— Товарищ Артем, ну куда снова⁈ — возмутился кто-то юношеским баском. — Мы ж только-только с дежурства! А отдыхать когда⁈

— Знаю я ваши отдыхи! С самогонкой да с девками! Проживете денек без пьянок.

— И не денек, ночь уже, добрые люди спят, — донеслось тихое ворчание, но явно сдалась «пара надежных товарищей», застучала сапогами вслед за командиром.

Дальше действовали, как уговаривались. Колька пошумел немножко, а когда от складов выскочила и разразилась лаем собачонка, запулил в нее камнем, а потом и еще одним, и еще. Метко кидал Колька, не понравилось собачонке, с визгом убралась куда-то в переулки. Сбоку склада приоткрылась дверь, часовой покрутил головой, послушал, на всякий случай сходил проверить ворота да и убрался обратно чаи гонять. Тогда вперед двинулся Марат. Под воротами была на колышках закреплена доска, чтоб в щель всякие собаки на склад не пролазили да не грызли армейское имущество, вот ее Марат и сдвинул чуток в сторону. Тяжелая оказалась доска, толстая, но справился потомственный грузчик. А в щель проскользнула тощая Любка. Где собака проберется, там и Любка пройдет, еще и место свободное останется, на хлебных огрызках совсем не набрала тела девчонка. Но дело свое она исполняла уверенно, и скоро тихонько брякнула внутренняя задвижка, приоткрылась малая калиточка на воротах, и Любка торопливо замахала рукой. Проскользнули в ту калиточку чекисты и закрылись изнутри, как будто и не было никого. И там, внутри, наверняка зажигалками себе немножко подсветили да устроились в засаду среди бочек и всяких ящиков. Ну а ребята снаружи остались, присели в тени под забором. Их дело — сигнал подать да потом проследить, куда рванут грабители, если вдруг вырвется кто.

И потянулось ожидание. Хорошо, что недолго, не успели измаяться ребята. Нагло действовали грабители, не скрывались, но и особо на глаза все же не лезли, потому и подкатили три подводы рано утром, когда еще не открылись штабы да конторы, не потянулись на склад военные с предписаниями.

Захват бандитов произошел как-то буднично и быстро. Рявкнул товарищ Артем, что работает ЧеКа, грохнула пара выстрелов, улетел под подводу, словивши крепкого удара в скулу, продажный часовой, и на том все закончилось. Побежал один из чекистов за помощью, товарищ Артем с напарником принялись деловито вязать тела, вот только заметили мальчишки, как в переулке остановилась, а потом круто развернулась еще одна подвода. И лицо возницы разглядели, бледное и испуганное. Явно тоже из банды и вот-вот уйдет. А товарищ Артем со своим наганом в складе, делом занят.

Переглянулись ребята, и Димка решительно кивнул головой. Он самый быстрый, ему и бежать за подводой. Успели сговориться о месте встречи, и только пятки димкины сверкнули.

Время шло, и Колька хмурился все больше. Не вернулся Димка. Уже и бандитов увезли, и склад опечатали, новые часовые у ворот встали. Уже и товарищ Артем в своей ЧК отписался по операции и обратно наружу вышел. Уже и вернулись к нему на квартиру, где договорились с Димкой встретиться. А его все нет.

— Может, заигрался ваш Димка? — предположил товарищ Артем. — Может, проголодался да домой побежал?

— Мы не дети! — отрезал Колька. — И дома у него нет, и кормить его некому. Случилось что-то.

Тут и брякнул в стекло маленький камушек. Выскочили ребята наружу, а под окном Димка сидит. Бледный, губы разбиты в лепешку, и за бок держится.

— Плохо мне, Коленька, — прошептал Димка еле слышно. — Не выдюжу без твоих корешков. Зацепило меня революционное пламя, весь горю…

Сказал и завалился. Отвел Колька осторожно его руку, а на рубашке кровь. Словил Димка заточку, не уберегся.

Всех Колька отстранил и на самого товарища Артема так глянул, что тот присмирел и со своими кривыми руками к ране димкиной не полез. Положили Димку на топчан в комнате чекиста, Любка воду держала, Лева бинт подавал, обработали рану Димке, закрыли кровотечение. Лицо влажным полотенцем ему протерли, он и очнулся. Рассказал шепотом, что случилось. Проследил он за подводой, не подвел. И адрес запомнил, где подводу спрятали, и халупу отметил, куда возница убежал прятаться, а может, и докладывать кому. Там Димку и перехватили «портовые», потому что в порт подвода и уехала. Ну а «портовые» — звереныши малолетние. Димка дубинку из-за пазухи достал, думал отмахаться, малой кровью обойтись, но странно себя повели босяки. Насели, как будто приказал им кто ту халупу от чужих глаз беречь. Троих положил Димка своей дубинкой, да подрезали его. Лишь тогда испугались да убежали босяки, а Димку бросили помирать. На одной воле он обратно дошел.

— Это ты, брат, верно сказал, что для воров да шпаны светлое будущее строим, — озабоченно пробормотал товарищ Артем. — Срочно надо за беспризорников браться! А то, ишь, они на воров работают! Так на коллегии и доложу!

— Потом и доложите, а сейчас поважнее дела есть, — хмуро сказал Колька. — У Димки рана чистая, а все одно воспалиться может. В больницу его надо определить, да не в любую, а в хорошую, где и питание, и уход правильный. В чекистскую больницу.

— С чего ты решил, что у нас таковые имеются? — вскинулся чекист. — Мы власть народная, на тех же пайках, что и весь народ, живем, в тех же больничках дырки свои штопаем!

— Потому и решил, что всякая власть себе побольше норовит хапнуть, — неприятно улыбнулся Колька. — Есть у вас своя больничка. Могу и адрес сказать. Четвертая кремлевская называется. Вот туда Димку и надо. Ты уж постарайся, товарищ Артем, Димка кровь за советскую власть пролил, в особо важной операции ЧК участвовал.